Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 14. Земля отражается в глади Неба

— Жунь Менгъяо! Чем вообще занимаются твои люди?!

Его Величество Император Западной Вэй был от природы настоящим гигантом. Стоя среди простых смертных, оно возвышался над всеми своими подданными не менее чем на две головы. В юности, лично возглавляя армии в военных походах, он одной рукой орудовал огромным клинком, с которым не каждый из его солдат мог управиться даже двумя. С тех времен, за годы пребывания в стенах дворца, Император утратил былую силу и болезненно располнел, но несмотря на это, когда он был в дурном настрое, зрелище его гнева до сих пор внушало трепет в сердца людей.

Вот как сейчас, например.

— Отец, прошу вас, не гневайтесь.

Выступив вперед, второй принц Даомин низко поклонился. Всегда спокойный и дипломатичный, он, казалось, одним своим видом остужал обстановку в тронном зале.

— Я не сомневаюсь, что министр Жунь делает все от него зависящее…

— Вздор!

Император отшвырнул свиток с донесением, оставив придворным евнухам подбирать его с пола тронного зала. Порой, будучи в гневе, он мог запустить чем-нибудь и прямо в лицо нерадивому придворному, — и каждый знал, что в подобном случае лишь одно неосторожное слово отделяет того от казни или даже лишения титула.

— В прошлый раз ты запросил у двора увеличение финансирования своих ведомств. Я дал тебе его. Но ситуация не то что не становится лучше: она ухудшается! Ведомство Исполнения Наказаний набивает отчеты мелким отребьем, а между тем, Ночной Жнец до сих пор не пойман. Не только простонародье, но и знать боится ночами выходить на улицы. Так мало того! Кто-то без малейшего страха грабит поместье одной из благороднейших семей города, и твои люди не могут сказать об этом совершенно ничего полезного!

Министр юстиции склонил голову в покаянии:

— Я приму любое наказание, что вы сочтете нужным, Ваше Величество. И все же, я прошу вас выслушать меня. Городская полиция составлена из бывших военных, и в Ведомстве Исполнения Наказаний сейчас нет чиновника, способного вести дело Ночного Жнеца. Я прошу вас дать мне время до государственных экзаменов, после которых наш двор пополнится новыми талантами.

— У тебя есть кто-то на примете? — сходу спросил Император.

Гнев его слегка успокоился, и в серых глазах под густыми нависающими бровями зажглась искорка интереса.

С Жунь Менгъяо Его Величество работал не первое десятилетие и прекрасно понимал его мотивы и рассуждения. За каждой озвученной мыслью скрывалось десять тех, что оставались понятны без слов.

— Пока еще рано загадывать, — ответил министр, — Все решат государственные экзамены.

— Что же касается ограбления поместья Цзюй, — подал вдруг голос министр доходов, — Здесь необходимо провести тщательное расследование. И допустить идею того, что вся эта история с самого начала может быть мистификацией.

— На что вы намекаете, министр Фань? — хмуро спросил Цзюй Байдзе.

Он прекрасно понимал, о чем идет речь. Но не мог ответить на обвинение, не высказанное конкретно, не потеряв при этом лицо.

— Как-то уж слишком удачно сложилось, что в последние дни вся столица говорит о невиднанном трофее вашего сына; и вот, когда считанные недели остались до того, как он представил бы свой трофей пред лицом Его Величества, вдруг появляется загадочный убийца и крадет его!

— …и исчезает в омуте, не оставив ни тела, ни награбленного, — задумчиво добавил министр ритуалов, — Как будто волшебная фея, сошедшая с Небес.

— Как та фея, у которой провел эту ночь ваш сын? — хохотнул кто-то из задних рядов.

И если насмешки равных по рангу военный министр еще мог, скрипя зубами, проглотить, то дерзость какого-то красного или вовсе зеленого халата не должна была остаться безнаказанной.

— Кто это сказал?! — гневно обернулся Цзюй Байдзе.

Насмешник не спешил раскрывать себя, и к сожалению, много времени на поиски ему не дали.

— Господин военный министр, вы хотите, чтобы и это дело расследовало Ведомство Исполнения Наказаний? — продолжал зубоскалить министр доходов, — Или быть может, вы хотите пригласить сюда Палату Державных Наблюдений?..

— К порядку! — рявкнул Император.

И будто под колдовским заклятием, в тронном зале в мгновение ока воцарилась тишина. Гнев Его Величества навис над придворными грозовой тучей.

— Фань Йинпен! То, что ты старше всех присутствующих, не дает тебе права нарушать порядок при дворе. Имей уважение!

— Приношу извинания, Ваше Величество. Я вовсе не имел в виду, что подобное поведение в тронном зале приемлемо. Боюсь, меня неправильно поняли. Прошу прощения у вас и у министра Цзюй.

Высохший, напоминавший ходячую мумию старик почтительно поклонился правителю, — а затем оскорбленному военному министру.

Которому тоже досталось:

— Что до тебя, Цзюй Байдзе! Если бы те силы, что ты тратишь на поиски оскорбивших тебя, ты направил на воспитание собственной семьи, твой сын не навредил бы и твоей репутации, и моей! Преподай ему урок сдержанности и смирения, до того, как он предстанет ко двору, ибо я не потерплю, чтобы мои придворные заменяли подлинные заслуги пустой похвальбой.

Цзюй Байдзе покраснел от унижения, но покорно кивнул:

— Будет исполнено, Ваше Величество. Этот министр благодарит вас за милосердие и наставление.

Уже не заинтересованный в угасшем скандале, Император отвернулся от него.

— В таком случае, мы переходим к следующему важному вопросу. Провокации Восточной Вэй у наших границ и грядущая война. Наследный принц, тебе есть что сказать?

— Значит, все прошло хорошо, отец? — спрашивал Цзюй Юань тем же вечером в поместье за игрой в вэйци, — Его Величество простил нас?

И тут же получил от отца увесистую затрещину. Тренированный в боевых искусствах, Юань имел все шансы увернуться или защититься, — но поступить так значило бы проявить сыновнюю непочтительность, чего сейчас допускать нельзя было ни в коем случае.

— Безмозглый мальчишка! Император не простил нас, он проявил милость! А милость Императора — это не подарок: это вложение; вложение, которое он делает, чтобы со временем оно вернулось сторицей. Это долг, отдавать который придется всей нашей семье.

— Простите, отец, — повинился Юань, — Я не знал, что…

— В политике нет места словам «я не знал»! — пуще прежнего разозлился министр, — Понесло же тебя по борделям именно в этот день! И надо же тебе было распускать слухи о своей великой охоте! Если бы ты молчал об этом до поры, если бы помнил о скромности, тогда это ограбление обошлось бы нам куда меньшей кровью.

— Но я не распускал эти слухи! — возразил юноша, — По крайней мере, целенаправленно. Да, я упоминал об этом несколько раз, но я никогда не приказывал болтать об этом на каждом углу!

Не сказать чтобы он не радовался тем историям, что еще недавно рассказывали о нем по кабакам. Не сказать чтобы не гордился своей славой великого охотника, — который добыл свой трофей благодаря мастерству, а не просто нашел посреди леса. Но никогда не мог подумать молодой господин Цзюй, что все обернется таким образом.

Что его венок победителя вдруг обратится в шутовской колпак.

— Однако об этом болтали, — безжалостно отрезал отец, — И вместо того, чтобы разобраться в том, почему это происходило, ты проводил время в пьянстве и разврате.

Не желая смотреть на недостойного наследника, он сосредоточился на продумывании следующего хода.

— Отец, я знаю, что вы не одобряете мой образ жизни, — ответил Юань, — Но поймите, что я не просто развлекаюсь. Кутеж и развлечения помогают мне заводить связи и знакомства среди молодого поколения столичной знати. Мои ровесники не почитают нравственность и философию, они почитают удовольствия и жизнелюбие. Их уважение окупится, после того как…

Цзюй Байдзе жестом оборвал его.

— Ты все это уже говорил мне не один десяток раз. Но сейчас тебе должно быть не до этого. Никаких пьянок, никаких развлечений. Сейчас все, что должно занимать твои мысли, это предстоящий государственный экзамен. Министр ритуалов рассказал мне в личной беседе, что в этом году Его Величество намерен принять ко двору одиннадцать новых чиновников третьей ступени. Ты должен любой ценой попасть в их число и получить назначение в Палату Державных Наблюдений.

— В Палату Державных Наблюдений?

Цзюй Юань нахмурился в недоумении.

— Но отец, разве вы не планировали, что я получу назначение в Ведомство Военного Снабжения?

Он съежился, увидев недовольство на лице военного министра, но кажется, на сей раз недовольство это было ближе к досаде, чем к гневу.

— Планировал, — неохотно пояснил он, — Там, под моим крылом, твоя карьера была бы легкой и быстрой. Но ситуация изменилась. Если нас атакуют, то бесконечно сидеть в обороне — стратегический проигрыш. Нужно переломить ситуацию. А для этого необходимо завоевать плацдарм.

Будто в подтверждение своих слов он выставил камешек в самую середину поля, захватывая территорию и переламывая на корню предсказуемую стратегию сына.

— Этот Жунь Менгъяо первым сделал ход против меня. Так пусть же теперь не винит меня за жестокость.

Произошел в то же самое время и еще один важный разговор, — но проходил он далеко и от поместья Цзюй, и от императорского дворца, и от Лицзяна, и от Западной Вэй, и вообще от Земного Царства.

— Ты поступил правильно, мальчик мой.

Покровительственным жестом Цзи Чжаньлао положил руку на плечо наследнику Светил. Странно было видеть подобную фамильярность со стороны безукоризненно вежливого патриарха Клана Цветов, — но общая тайна сближала их, почти как отца и сына.

— Я понимаю это, — вздохнул Хен Чанмин, — Зная то, что вы мне рассказали, я понимаю. Но почему, почему поступать правильно всегда так тяжело?

Сказав это, он сам устыдился проявленных эмоций. Звучало это так, будто он подвергал сомнению волю Небес и справедливость мироздания, — что для небожителя было немыслимо.

— Такова извечная цена мудрости, — серьезно ответил патриарх Цветов, — Цена мудрости и знания. Когда ты видишь больше, чем другие, то другие всегда считают тебя безумцем. Не видя твоих мотивов, они осудят твои решения. Это неизбежно. Ты должен принять это и смириться.

— Она не простит меня, — сделал вывод юноша.

Старик сочувственно покачал головой.

— Не простит. И ты не вправе требовать от неё того, что не в её силах и не в её власти. Лучшее, что ты можешь сделать теперь, это двигаться дальше. В конце концов, разве знать, что она жива, — это не то, чего ты хотел? Не то, о чем ты позволял себе лишь мечтать? Не то, ради чего ты готов был пожертвовать всем? Разве цена, которую запросило мироздание, не оказалась вполне… приемлемой? Если бы перед тобой стоял выбор — наслаждаться её благодарностью, чтобы затем увидеть её смерть, или оставить ее винить тебя остаток Вечности, что бы ты выбрал?

Вопрос, казалось, повис в воздухе незримой тяжестью, — тяжестью ответственности, о которой не мог он даже сказать.

— Я уже выбрал, — твердо ответил наследник Светил, — И я буду следовать своему выбору до конца, можете не сомневаться. Однако на душе у меня неспокойно. Вы уверены, что мы ничего больше не можем сделать? Помочь ей в том, чтобы она могла прожить достойную жизнь в Земном Царстве?

Сам он мало что знал об этом мире: в традициях его клана не принято было вообще покидать Небеса и спускаться на землю. Он не знал, что нужно смертным, чтобы прожить счастливую жизнь, — и потому не знал, чем он может помочь Аосянь.

Зато он знал, что если бы даже он спросил об этом прямо, гордая Бог Войны никогда не стала бы просить о помощи.

— Я позабочусь об этом, — пообещал Чжаньлао, — А тебе следует забыть о ней навсегда. Чем скорее, тем лучше: пропитанную кровью повязку должно срывать одним движением. Светила не должны вмешиваться в жизнь мира смертных, это неестественно. Вы должны лишь сиять в вышине, направляя их судьбы. Не бойся, юный Хен. Клан Цветов позаботится о своем герое.

Чанмин низко поклонился:

— Благодарю вас, господин Цзи. Это многое значит для меня. Полагаю, что теперь я должен доложить Его Величеству о том, что узнал?

— Ты не сможешь этого сделать, — покачал головой Чжаньлао, — Его Величество отбыл к верховьям Алой Реки, чтобы получить послание Истинных Богов. Не беспокойся: когда он вернется, я доложу ему. Что до тебя… Ты должен будешь отправиться в Царство Яростных Духов. Пока тебя не было, оттуда пришли тревожные вести. Пошел слух о том, что бывший генерал Байху Сяо из Клана Тигров обрел освобожденную силу Короля Демонов. Ты должен выяснить, правда это или нет.

Чанмин замер, пораженный услышанным:

— То есть, вы хотите сказать, возможно даже, что жертва Инь Аосянь была напрасной?

— Я нахожу это маловероятным, — признался патриарх Цветов, — Но проверить нужно все варианты. Как-то, что у демонов может в ближайшее время появиться новый Король… Так и то, что прежний Король никуда и не девался.

Взглянув в удивленные глаза наследника Светил, дух хризантемы невесело рассмеялся:

— А что тебя удивляет? Ты сам верил в то, что Бог Войны могла выжить после формации Развеивания Духа. Если могла она, — почему не мог и Король Демонов? Я не удивлюсь, если окажется, что генерал Байху — лишь подставная фигура. А на самом деле Король как правил ими, так и правит.

— Но если так, разве Его Величество не должен знать об этом? — спросил Чанмин.

— Его Величество не интересуют предположения, — ответил Чжаньлао, — Найди точные сведения, найди доказательства, — и тогда мы сможем просить его принять решение.

— Принять решение…

Чанмин прикрыл глаза и тяжело вздохнул:

— Какое решение можно принять, если это правда?

Наследник Светил спрашивал это — и сам страшился услышать ответ.

— Это решать Его Величеству, — строго осадил его патриарх Светил, — Не тебе и не мне. Мы можем лишь надеяться, что наша вера имеет под собой основу. Что даже без Бога Войны простые солдаты смогут спасти Небеса.

— Будем надеяться, — протянул Хен Чанмин.

Да только слабая это была надежда. С самого рождения он привык знать, что лишь Бог Войны может одолеть Короля Демонов.

И лишь недавно узнал оборотную сторону этой судьбы.

Сделав шаг назад, наследник Светил поклонился:

— Благодарю вас за наставления, господин Цзи. В таком случае я откланяюсь и отправлюсь готовиться к походу в Царство Яростных Духов.

Когда он ушел, Цзи Чжаньлао какое-то время выжидал, не принимаясь ни за какие дела. Лишь убедившись, что Хен Чанмин не вернется, чтобы продолжить разговор, патриарх Цветов направился на встречу с Ху Цзиньпьеном.

— Судя по твоему мрачному лицу, — приветствовал его дух сокола, — Опасения подтвердились.

Дух хризантемы поморщился, но все же кивнул:

— Опасения подтвердились. Четвертый Бог Войны все еще жива. И находится в столице Западной Вэй.

Ху Цзиньпьен отрешенно, без видимого интереса, кивнул, не спеша говорить что-либо в ответ.

Он знал, что давний союзник продолжит сам.

— У тебя есть там кто-то? — спросил Чжаньлао, на всякий случай не уточняя вслух деталей, которые воин Клана Птиц поймет и без слов.

Дух сокола покачал головой:

— Из заслуживающих упоминания — никого. Сейчас все силы моего клана отведены на границы с Царством Яростных Духов. Мы ждем сигнала для того, чтобы начать наступление. Я могу снять кого-то с поста, но лишь ненадолго.

На какое-то время патриарх Клана Цветов задумался, что-то подсчитывая про себя.

А затем решительно потребовал:

— Призови сюда братьев Болао. Сразу же, как только сможешь. Я хочу, чтобы они позаботились о герое нашего клана.

Ху Цзиньпьен искоса посмотрел на него и искривил губы в легкой усмешке:

— Клану Цветов очень повезло. Что у него такой заботливый глава.