Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 6. Бог Войны знакомится с жизнью смертных

Выросшая в Небесном Царстве, с самого детства Инь Аосянь привыкла к его уединенным платформам средь лиловых облаков. Огромны были просторы Небес, а небожителей всегда было мало, поэтому даже маленький дух насекомого мог жить в уединении, — когда не был занят службой старшим духам, разумеется.

На контрасте с этим, город Лицзян показался ей душным, шумным и суетливым. Нависали над узкими улочками изогнутые и пестро разукрашенные крыши домов. Толпились и толкались прохожие, так что Вэйану пришлось прокладывать путь через толпу с помощью трости. Старались перекричать друг друга уличные торговцы, а те, что понаглее, не гнушались даже хватать людей за одежду.

С последними вышел конфуз. Не привыкла Бог Войны, чтобы кто-то к ней прикасался без спроса, и реакции опытного бойца сработали быстрее, чем успела она напомнить себе, что здесь так принято. Благо, не было у нее при себе оружия, и духовные силы она восстановить не успела.

Но с заломленным в болевой захват запястьем торговец заверещал так, что взгляды собравшейся толпы немедленно обратились к ней.

— А-Сянь! — возмутился Вэйан, — Немедленно отпусти его!

После чего, обернувшись к собравшимся, с извиняющимся видом поклонился:

— Простите мою сестру. По дороге в город на нас напали разбойники, и она очень перепугалась.

Сообразив, что только что по неопытности, серьезно подставила его, Аосянь отпустила торговца и поспешила подыграть.

— Простите, господин. Я… боюсь, когда меня неожиданно хватают. Боюсь, что у людей могут быть злые намерения. Я не сильно вам навредила? Давайте я посмотрю…

Видя искреннее раскаяние в больших фиолетовых глазах девушки, торговец слегка смягчился.

— Ничего, — ответил он, растирая запястье, — Будьте осторожнее.

— У меня нет претензий, — добавил он, обращаясь к подошедшим людям в одинаковых кожаных доспехах и с окованными железом дубинками.

— Пойдем отсюда, А-Сянь, — как-то нервно сказал Вэйан, беря её за руку.

Когда они свернули на менее людную улицу, Инь Аосянь спросила:

— Ты ведь уже бывал в этом городе раньше?

— Да, — подтвердил он, — С тех пор, как покинул гору Тянь Динь, я путешествую по свету, не задерживаясь нигде подолгу. Но у каждого из нас есть места, куда дорога неизбежно приводит нас снова и снова. Для меня это Лицзян. Наверное, в каком-то смысле такие места можно назвать домом.

— Домом…

Против воли голос Аосянь дрогнул. Свой дом она оставила позади. Увидит ли она когда-нибудь еще Небесное Царство? Пройдется ли по парящим платформам, коснется ли нежно-лиловых облаков? Увидит ли она, как перемешивается, сплетаясь, свет солнца и звезд, что только в верхних мирах горят в небе одновременно? Услышит ли она звонкую музыку голосов цветочных фей?

Сможет ли бабочка, лишенная крыльев, вновь ощутить полет?

Несомненно, изменение в её настроении не укрылось от Вэйана. Но только даже если бы сказала она, что её гложет, как мог бы он понять? Как может понять, что значит лишиться крыльев, тот, у кого никогда их не было?

— А ты, значит, знаешь боевые искусства? — спросил заклинатель, пытаясь сменить тему.

— Я — Бог Войны, — лаконично ответила Аосянь.

Вэйан промолчал. Он не верил ей, Аосянь это чувствовала. Он считал, что рассудок её повредился от пережитого. А она…

Она не видела смысла разубеждать его. Она привыкла.

Было ли на самом деле ей домом Небесное Царство? Был ли домом ей Клан Цветов? Когда-то — был.

Когда-то. До тех страшных событий более чем пятивековой давности.

Многие из Клана Цветов дурно отзывались о ней за спиной из-за того, что не смогла она защитить свою госпожу от Демона-Спрута. Но те же самые феи встречали с насмешкой и пренебрежением её намерение овладеть боевыми искусствами и подняться до тех вершин, которых не подобает желать простому духу насекомого.

«Крестьянин, пожелавший стать воином, никогда им не станет», — сказала тогда наставница Ницю, — «Но и крестьянином ему никогда уже не быть»

Аосянь не сомневалась, не сомневалась в своем пути. Она забросила многие из прежних занятий, забросила даже цинь, на котором так любила играть. Феи из Клана Цветов окончательно отвернулись от странной бабочки, но ей было все равно. Все свое время и силы посвящала она совершенствованию своего тела и духа. Она обучалась у птиц, у светил и даже у небесных зверей, проводила годы в библиотеке и десятилетиями тренировалась в боевых искусствах.

Все — ради одного-единственного момента. Ради момента, когда она сойдется в бою с Королем Демонов и исполнит предназначение Бога Войны.

И никогда не думала она о том, что будет после победы.

В неловком молчании дошли они до лавки готового платья, куда Вэйан решил направиться первым делом. Все-таки в явно мужском халате не по размеру Аосянь привлекала слишком много внимания, — как будто мало было для того её собственной экзотической красоты! Привлекать внимание Вэйану не хотелось: и без того опасался он, что его мог заметить кто-то из давних знакомых.

Хозяйка лавки, невысокая женщина средних лет с некрасивым и грубым лицом, смерила Вэйана совсем неласковым взглядом, затем понимающе оглядела его спутницу в слишком просторном халате, и предупредила:

— Деньги вперед.

Заклинатель поморщился от такого приема, но затевать скандал не стал. Молча сунул руку за отворот куртки и вытащил маленький серебряный слиток.

— Этого хватит?

Хозяйка лавки оглядела красавицу Аосянь, затем слиток, и честно сказала:

— Будь я вот такой вот, бежала бы от мужчины, который решил бы, что мне этого хватит, как от огня. Но дело ваше, я не лезу. Погуляй снаружи, пока я подберу что-нибудь по размеру. И не подглядывай, а то знаю я тебя.

«Да я там уже все, что можно, видел», — чуть не ответил Вэйан.

Но удержался от этого.

— Иди с ней, — кивнул он своей спутнице, — Она подберет тебе костюм, в котором ты не будешь выделяться. Ворчит она много, но в душе добрая. Глубоко-глубоко в душе.

— Еще слово, и я тебе что-нибудь глубоко-глубоко засуну! — крикнула хозяйка, вызвав несколько удивленных взглядов прохожих.

Оставив Аосянь примерять наряды, Вэйан прошелся пока по торговым рядам. Он двигался с видом скучающего богатого господина, — что, увы, не вполне соответствовало его реальному финансовому положению.

Что еще хуже, его все-таки узнали.

— Эй, это же Цзянь!

Цзянь Вэйан постарался скрыться от узнавших его глаз в лабиринте проулков между зданиями, но все, чего он добился, это того, что двое громил в темных одеждах без украшений обступили его в тесном тупичке.

— Так-так! — сказал один из них, — Великий заклинатель к нам пожаловал! Госпожа Фенфанг не сомневалась, что рано или поздно ты вернешься.

Гордо выпрямившись, заклинатель сложил пальцы в колдовской знак.

— Не приближайтесь! Не приближайтесь, иначе пожалеете!

Громилы переглянулись — и заржали.

— Что? Проклянешь нас? — сквозь смех спросил один из них.

— Я не хочу брать на себя столь тяжелую карму, — ответствовал Вэйан, — Но сделаю это, если потребуется.

— Ну, конечно! — смеялся второй громила, — Ты же шарлатан! Сколько ты стряс с госпожи Фенфанг за свои амулеты для успеха в делах, и что в итоге? Не прошло и двух дней, как пьяные клиенты нанесли ущерба в полтора раза больше!

— Это не моя вина, — возразил заклинатель, — Карма неумолима, и если человек запятнал себя потворством греховному…

— Да нам плевать, — оборвал его громила, — Сейчас пойдешь с нами к госпоже Фенфанг, там вывернешь рукава, вернешь плату, ущерб и проценты, — и гуляй себе на здоровье, сколько его останется!

— У меня нет таких денег, — с достоинством ответствовал заклинатель, — Я аскет.

— Да хоть бодхисаттва! Платить все равно придется. Так или иначе. Госпожа Фенфанг не прощает тех, из-за кого теряет деньги.

— Я видел, он с какой-то девчонкой шел, — припомнил второй громила, — Девчонка вроде красивая.

— Она здесь не при…

Не заканчивая фразы, Вэйан неожиданно атаковал. Отшатнулся громила, получив удар палкой по лицу, — а заклинатель уже рванулся в освободившийся просвет…

…но недостаточно быстро.

Мощный удар кулаком в солнечное сплетение выбил воздух из его груди. Согнувшись от боли, Вэйан не успел вовремя защититься от нового удара, и в ушах его зазвенел. Он скорее почувствовал, чем увидел, как громила схватил его за отворот куртки, — а затем спина его встретилась со стеной.

— Не хочешь идти сам — ноги тебе не нужны!

Сквозь багровую пелену он увидел, что пока один громила прижимает его к стене, второй достает из-за пазухи короткую, но увесистую дубинку.

И уже примеривается к его коленной чашечке.

— Стойте! — отчаянно крикнул Вэйан, — Я достану деньги! Достану!

— Давай их сюда, — проворчал державший его громила.

— У меня их нет, но я их достану! Мне просто нужно время!

Кажется, его слова не слишком их убедили.

— Не связывалась бы ты с этим человеком.

Именно таковы были первые слова, что услышала Аосянь от хозяйки лавки после того, как Вэйан оставил их одних.

— Что? Почему? — не поняла девушка.

Хозяйка покровительственно улыбнулась:

— Говорит он красиво, язык у него подвешен. Да и лицом недурен. Да только за душой у него нет ничего.

Не без труда вспомнила Бог Войны, что обычно имеют в виду смертные под этой фразой.

— Вы хотите сказать, что у заклинателя Цзянь нет денег? — уточнила она.

— Денег, — кивнула торговка, — Таланта. Перспектив. Вообще ничего, кроме непомерного гонора. Ты барышня красивая, утонченная, ты наверняка себе найдешь кого-нибудь гораздо лучше.

— Благодарю вас, — ответила Фея-Бабочка, — Но я не собираюсь никого искать.

Хозяйка лавки вздохнула:

— Ты еще совсем юна. В твоем возрасте мне тоже казалось, что влюбленность — это все, и если она есть, ни на что иное внимания обращать не надо. Но вот что я тебе скажу. Влюбленность, пришедшая из ниоткуда, в никуда же и уйдет. А перспективы — они останутся. Как и последствия принятых решений. И чтобы потом не пришлось думать, где и на что растить своих детей, подумай сейчас, верный ли выбор делаешь. Не сердцем подумай, а головой.

— Вы неправильно меня поняли, — откликнулась Аосянь, — Я не влюблена в заклинателя Цзянь. Я следую за ним, потому что он спас мне жизнь. И я обязана ему за это.

Она коснулась слишком широкого для неё рукава халата.

— Это одежда с его плеча. И она служит мне постоянным напоминанием, как велик мой долг. И как тяжело будет его вернуть.

— Я не стану ни о чем спрашивать, — ответила торговка, — Не мое это дело. Но над моими словами все-таки подумай. Они могут показаться тебе циничными, но со временем ты меня поймешь. А пока давай и вправду подберем тебе что-нибудь… женское.

В сравнении с одеяниями небожителей одежда смертных, сотканная из грубой ткани, казалась тяжелой и неудобной. Они еще и одевались в несколько слоев: странная привычка смертных при перегреве или физической нагрузке выделять из тела неприятно пахнущие жидкости приводила к тому, что носимая в один слой одежда могла этими жидкостями пропитаться насквозь.

Лишенная большей части своих сил, Фея-Бабочка всерьез опасалась, что тоже начнет вонять.

Самый нижний слой, разделявший тело и остальную одежду, представлял собой тонкую накидку из некрашенной ткани и для публичной демонстрации не предназначался. Поверх неё надевалось платье, — в принципе, вполне привычного фасона, хотя закрытая спина заставляла Фею-Бабочку лишний раз оглядываться на отсутствующие крылья, а общая простота и непритязательность удручали. Приходилось напоминать себе, что здесь она не небожительница и не Бог Войны, а простая горожанка.

К тому же без денег и именной бирки.

Сверху все это прикрывал длинный халат. Как пояснила хозяйка лавки, ходить без халата можно, но в глазах людей это будет означать низкий социальный статус: не только знать, но и приличные горожане верхней одеждой не пренебрегали, а вот бродяга без кола и двора или пьянчуга из доков мог ходить хоть в одной рубахе.

Последней деталью образа была шпилька для волос. Распущенные волосы смертным мешали, и они собирали их в прически различной степени сложности. В бытность свою Богом Войны Аосянь носила в качестве шпильки уменьшенный до крошечных размеров боевой посох; сейчас это была обычная деревянная палочка, которую, однако, еще можно было использовать для акцентруации кулачного удара.

В отсутствие другого оружия.

Одежда, которую можно было позволить себе на оставленные Вэйаном деньги, имела блеклые, немаркие цвета. Подумав, Аосянь решила остановиться на оттенках синего; это не было свойственно ей как Фее-Бабочке и Богу Войны, но сейчас ей как раз, напротив, хотелось абстрагироваться от своего прошлого.

Переодевшись за ширмой в лавке, Аосянь выдохнула. По крайней мере, от одного давящего на сознание напоминания, что в этом мире нет ничего её собственного, она избавилась. Разумеется, она помнила, что куплена эта одежда на деньги Вэйана. Несомненно, она вернет их ему после того, как разберется, каким образом их зарабатывают в мире смертных.

Она полагала, что после того, как немного восстановятся её духовные силы, это не должно составить проблем.

Теперь больше всего тревожило её отсутствие оружия. С тех самых пор, как побывала в плену у демонов, Аосянь не расставалась с кинжалом, который подарил ей тогда Третий Бог Войны. Странно было сейчас чувствовать его отсутствие. Как будто часть себя она потеряла. Разумеется, Фея-Бабочка не рассчитывала найти в мире смертных оружие, способное сравниться с клинком небожителей; однако хоть чем-то для самозащиты обзавестись нужно было.

Но разумеется, не в лавке готового платья.

Выйдя на улицу, Инь Аосянь огляделась по сторонам в поисках своего спутника. И почти сразу же острый слух Бога Войны уловил столь неуместный, но столь знакомый звук.

Крик о помощи.

Забежав в переулок, Аосянь увидела Вэйана, удерживаемого у стены незнакомым ей мужчиной в черном. Был этот мужчина раза в полтора крупнее своей жертвы, но судя по небрежно обрезанным волосам, не практиковал пути совершенствования.

Похож на него, как родной брат, был и еще один стоявший рядом. Присев на корточки, он заносил короткую деревянную дубинку для калечащего удара по колену.

Аосянь не колебалась: она никогда не колебалась, когда видела, что кому-то нужна помощь. Не стала она и привлекать к себе внимание, окликая противников и вызывая на честный бой: честный бой — не для отребья. Она не стала даже доставать из волос шпильку — единственное свое оружие.

Вместо этого она взвилась в воздух. Весь свой вес она вложила в удар ногой по голове бандита с дубинкой, одним ударом отправляя его в короткий полет. Его сообщник обернулся к ней, — как раз вовремя, чтобы увидеть, как от приземления она сразу же переходит к наступлению.

Определенно, этот громила не знал боевых искусств; привык он скорее побеждать за счет превосходства в силе и выносливости. Встречное движение его дышало мощью, но было слишком предсказуемым. Легко отведя его руку в сторону, Бог Войны выбросила ладонь вперед, — лишь в последний момент придержав удар, чтобы не сделать его смертельным.

Аосянь не испытывала проблем с убийством демонов, но людей убивать не желала.

Менее двух секунд длилась схватка, и вот, один из громил лежал без движения у стены, а другой ползал у её ног, выкашливая кровь. Не обращая внимания ни на кого из них, Аосянь подошла к Вэйану и протянула ему его халат:

— Возвращаю.

Несколько мгновений заклинатель переводил пораженный взгляд с поверженных бандитов на побившую их хрупкую и нежную, казалось бы, фею. Затем все-таки справился с собой.

— Пойдем отсюда, — сказал он, надевая халат, — И спасибо за помощь.

Аосянь приподняла бровь:

— Разве по правилам Земного Царства нам не положено дождаться полиции, чтобы удостовериться в их судьбе?

— Хочешь, чтобы тебя арестовали за нелегальное проникновение в город? — спросил заклинатель, — Если начнется разбирательство, заметят отсутствие именной бирки. А с этим сейчас строго: говорят, скоро будет новая война, и Восточная Вэй засылает своих шпионов.

— А можно эту бирку как-то получить? — спросила девушка.

С минуту, наверное, Вэйан молчал.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал он.

Гостевой домик старины Кана располагался на восточной окраине Лицзяна. Было это место не сказать чтобы притязательное, но вполне приличное; не княжеское поместье, но все же и не собачья конура. А главное, хозяин этого домика знал Вэйана и неплохо к нему относился.

Относительно.

— Деньги вперед, — эти слова он произнес, не потратив времени даже на приветствие.

Получив небольшой слиток серебра, Кан без лишних слов отвел гостей в дальнюю комнату одного из флигелей, — просторную, но практически пустую, если не считать циновок и матрасов прямо на полу. Вэйан надеялся, что старик поймет всю неоднозначность положения и ради репутации своего заведения предложит поселить их отдельно, но видимо, принцип не давать скидок был для него дороже.

— Поставь хотя бы ширму, — взмолился заклинатель, — Прояви уважение к даме и заботу о ее репутации.

Старик скептически хмыкнул.

Но ширму все-таки поставил.

Когда же он ушел, Аосянь поспешила передвинуть в центр комнаты две циновки.

— Садись, — кивнула она на одну из них, — Нам необходимо заняться практиками.

— Сейчас? — удивился Вэйан.

Недовольно забурчавший желудок присоединился к его недоумению.

Аосянь же, казалось, была удивлена не меньше.

— Конечно. Те люди сегодня едва не убили тебя. Я бы не простила себя, если бы ты пострадал из-за того, что отдал мне свои духовные силы.

— Слушай, — не выдержал заклинатель, — Я ценю твою заботу, но не нужно так беспокоиться. В этом городе есть те, кто желают мне зла, но это обычный бытовой конфликт, никак не связанный с вопросами самосовершенствования.

— А почему они желают тебе зла? — тут же спросила девушка, с интересом подавшись вперед, — Кто они вообще такие?

Вэйан счел за благо пояснить:

— Те двое головорезов работают на госпожу Фенфанг. Она из простолюдинов, но связи у неё доходят до самых верхов. Она держит в своих руках Аромат Лилии — самый престижный и дорогой в Лицзяне дом удовольствий.

— Дом удовольствий? — не поняла Аосянь.

И Вэйан с ужасом понял, что она действительно не понимает, о чем идет речь, — и что самое страшное, ждет от него объяснений.

— Это… эмм… в общем, неважно, — мотнул головой он, — Когда я в прошлый раз был в столице… Года два назад… Она наняла меня, чтобы я провел несколько ритуалов, которые должны были принести её заведению успех в делах. Но в мое отсутствие у неё произошли… неудачи, в которых она винит меня. Она считает, что я обманул её.

— А ты обманул? — бесхитростно спросила девушка.

— Это не моя вина, — убежденно возразил заклинатель, — Никто не дает гарантий, когда вмешивается Судьба.

Аосянь задумчиво кивнула, и неясно было, согласна она с ним или просто не желает спорить.

Или вовсе старается не выдать, как упал он в ее глазах.

— И все-таки, — сменила тему она, — Если госпожа Фенфанг так могущественна, то ее слуги не оставят тебя в покое. И тебе, и мне нужно восстановить силы, чтобы иметь возможность встретить их во всеоружии. Так что садись. При достигнутом резонансе совершенствование в паре будет проходить быстрее, и мы быстрее достигнем результата.

Вэйан со скепсисом отнесся к её словам.

Но все-таки уступил.

Заклинатель Цзянь понятия не имел, в каких условиях Аосянь обучалась навыкам самосовершенствования. Но что он понял точно, так это то, что она понятия не имела, насколько сильно сбивает концентрацию близость красивой барышни.

Когда следовало ему сосредоточиться на токах энергии по меридианам, нет-нет да и ловил он себя на том, что взгляд задерживается на отрешенном лице небесной феи, на её изумительных аметистового оттенка глазах и чувственной линии губ. Закрыть глаза самому? Тоже не вариант: тогда становится яснее слышно ее дыхание и биение её сердца.

А Аосянь как будто все это совершенно не беспокоило. Смотрела она перед собой, и то, как филигранно направляла она свою внутреннюю ци, было хорошо заметно даже со стороны.

— Почему у тебя так плохо с концентрацией? — спросила девушка, и ни на мгновение потоки ци не нарушились от разговора, — Это из-за ранений?

— Просто я… не привык делать это вдвоем, — признался мужчина.

Слов «тем более с женщиной» он не добавил.

— Но так ведь получается эффективнее, — удивилась она, — Разве секте Тайань неизвестна ценность парных практик?

— Известна, — признал Вэйан, — Но я уже больше восьми лет как покинул гору Тянь Динь. С тех пор я иду собственным путем.

Небесная фея задумчиво кивнула:

— Сколько часов в день ты посвящаешь самосовершенствованию?

По такой постановке вопроса Вэйан понял, что ему не хочется отвечать честно. Но она ждала ответа, и понял он и то, что увильнуть не удастся.

Да и обман она рано или поздно раскроет.

— Полчаса в день, — признался он, — По возможности.

Фиолетовые глаза внимательно уставились на него, и почему-то почувствовал себя заклинатель уснувшим на посту нерадивым караульным под строгим взглядом сурового генерала.

— Не менее двух часов, — веско сказала Аосянь, — Каждый день.