Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 17. Король Демонов сдает экзамены

К моменту, когда над экзаменационным двором забрезжили первые лучи рассветного солнца, там собралась уже небольшая толпа. Не менее сотни человек из различных провинций Западной Вэй топтались на площади, негромко переговариваясь между собой. Мао Ичэнь держался особняком. Он не заводил ни с кем бесед, — и никто не заговаривал с ним. Да и что сказать, изрядно выделялся из общих рядов Король Демонов. Его одежды были гораздо дешевле, чем у большинства присутствующих, да и белые волосы уж слишком бросались в глаза. Не стал он надевать и те из украшений, что еще не отнес в закладную лавку, ибо счел, что если молодой господин Цзюй опознает их, может выйти конфуз.

Поэтому на фоне сыновей благородных семей он выглядел почти как простолюдин, — да только глядя на его гордую позу и высокомерный взгляд, никто не посмел бы сказать подобного вслух.

Это противоречие, эта невозможность опереться на единый шаблон беспокоила людей и побуждала инстинктивно держаться от него подальше.

Демона это вполне устраивало.

Среди собравшейся толпы зоркий взгляд лиса высмотрел молодого господина Цзюй Юаня, окруженного небольшой стайкой сверстников. «Великий охотник» вел себя шумно и бравировал своим неизбежным успехом, но несложно было заметить, что под этой маской скрывается нервозность. Мао Ичэнь сдержал усмешку. В юности лис непременно сделал бы пару-тройку мелких пакостей, чтобы человек, посмевший хвалиться своей выдуманной победой над ним, привлек к себе внимание и ушел с экзамена с позором. Сейчас… он находил это ниже своего достоинства.

Король Демонов не занимался мелкими пакостями.

Только крупными.

— Его Величество здесь!

Услышав протяжный крик слуги-евнуха, соискатели немедленно прекратили разговоры и опустились на колени, простираясь ниц перед правителем государства. С неохотой последовал их примеру и Мао Ичэнь.

Король Демонов не любил становиться на колени, — но рушить все планы из-за глупой гордости не любил он еще сильнее.

Склонившись к земле, Ичэнь исподлобья наблюдал за приближающейся процессией. В основном она состояла из слуг: Императора Вэй сопровождали не меньше дюжины евнухов, готовых исполнить любой его приказ. Сам Император был огромного роста и монументального сложения бородатым стариком, одетым в великолепное одеяние из золотой парчи. По правую руку от него шагал молодой мужчина со светлыми глазами; тоже высокий, но в отличие от Императора, скорее худой, как жердь. Одет он был в пурпурный халат чиновника высшего ранга, но Ичэнь догадался, что в свои годы он никак не может быть одним из шестерки министров.

Это был член правящей семьи.

— Слушайте слова Его Величества! — развернув свиток золоченой бумаги, провозгласил евнух.

И Ичэнь даже подивился, как в таком мелком теле может скрываться такая луженая глотка.

— Его Величество приветствует благородных ученых Великой Вэй на дворцовом экзамене. Одиннадцать человек из присутствующих здесь, те, кто покажут наилучший результат, получат звание придворного чиновника шестого ранга и назначение на должность в одно из ведомств при Шести Министерствах.

Ичэнь мельком подумал, что уж поприветствовать собравшихся можно было и своим голосом.

— В отличие от государственных экзаменов предыдущих ступеней, — продолжал евнух, — Дворцовый экзамен займет один день. Он начнется сразу же, как только прозвучит удар гонга, и закончится, как только догорит последний луч солнца. Те, кто не успеет к этому моменту завершить свои работы по любой из дисциплин, считаются непрошедшими экзамен.

К этому моменту прочие слуги выносили на площадь узкие столики и грубые, неудобные на вид скамьи.

— Каждое из мест помечено именем одного из соискателей. На протяжении экзамена вставать со скамьи запрещено. Разговаривать запрещено. Прикасаться к любым письменным текстам, кроме листов с заданиями и своих работ, запрещено. Любой нарушитель признается непрошедшим экзамен.

Выставив столики, слуги прошлись среди них, раскладывая письменные принадлежности. Евнух со свитком продолжал объяснять:

— Каждый из вас получит десять свитков чистой бумаги, из которых необходимо использовать не менее восьми. Вы также получите листы с заданиями. Дворцовый экзамен включает три основных дисциплины. Первая — это знание классики и конфуцианского канона. Лист содержит четыреста семьдесят девять вопросов, на каждый из которых вы должны будете ответить цитатой из канонических произведений. Работа, не содержащая ответа хотя бы на один из вопросов, будет отвергнута, а её автор признан не прошедшим экзамен. Кроме того, работа может быть отвергнута по причине неаккуратности и неточности написания иероглифов.

«Или по причине выбора неправильных произведений», — мысленно добавил Ичэнь. Так-то, во времена своей юности, он успел изучить весьма… разноплановые книги. И кое-что, хоть формально и соответствовало столь любимым смертными критериям древности, непременно привело бы к его удалению с экзамена со скандалом.

Приходилось Демону-Лису напоминать себе, что он тут по делу, а не развлекается.

— Вторая дисциплина, — продолжал евнух, — Это поэзия. На листе вы можете прочитать четыре темы, на каждую из которых вам необходимо сложить стихотворение. Оцениваться будет как мастерство владения словом, так и глубина тех мыслей, которые вам удастся передать через поэтические образы. Если в ваших стихах не будет раскрыта хотя бы одна из предложенных тем, вы будете признаны непрошедшим экзамен.

Эта часть ставила Ичэня в тупик еще в те времена, когда система экзаменов только создавалась. Казалось бы, чиновникам предстоит заниматься делами своих министерств, при чем тут поэзия? Не в стихах же они будут отдавать распоряжения и держать отчет перед Императором.

И это был, пожалуй, единственный по-настоящему беспокоящий его фактор, поскольку поэтом Король Демонов был откровенно слабым.

— Наконец, третья дисциплина, — продолжал евнух, — Проверит вашу способность к государственному мышлению и инициативы, что вы несете. Четыре темы, на которые вы должны будете рассуждать, общие для всех и остаются неизменными на каждом экзамене. Это улучшение законодательства, военная стратегия, экономика и сельское хозяйство, текущие вопросы государственного управления. На каждую из этих тем вам предлагается написать эссе на полный свиток, содержащее ваши мысли и предложения. Эта дисциплина — важнейшая из всех, она не только призвана определить глубину ваших талантов, но и повлияет на ваше дальнейшее назначение и карьеру.

А еще это все нужно аккуратно написать. Не то чтобы Мао Ичэнь жаловался на недостаток навыков каллиграфии, но бессмысленность этого требования выводила его из себя.

Как будто чиновник не может позволить себе нанять секретаря, обладающего посредственным умом, зато твердой рукой.

— Наблюдение за соблюдением порядка прохождения экзамена, — заканчивал свою речь евнух, — поручено Его Высочеству Вэй Даомину, второму принцу Великой Вэй.

Скатав свиток, он поклонился Императору, затем его спутнику в пурпуре, который, похоже, и был вторым принцем. Тот принял поклон со сдержанным достоинством и какой-то демонстративной скромностью.

И Королю Демонов вдруг стало очень интересно, что же за ним скрывается.

Когда же Император покинул собравшихся, принц Даомин приказал:

— Поднимитесь. Присаживайтесь. И начнем.

С ударом гонга экзамен начался. Пододвинув к себе лист с вопросами, Ичэнь решил начать с теста на знание классики как с самого бездумно-механического, чтобы потом ничего не напутать по усталости. Четыре книги и пять канонов. Универсальный источник ответов для этой дисциплины. Король Демонов понятия не имел, почему смертные питают такую тягу к этому сборнику занудных поучений, но изучил его тщательно и даже беседовал когда-то давно с его авторами. Беседы эти тоже не оставили о себе приятной памяти.

Что его всегда поражало в смертных, так это их непревзойденное умение проповедовать устои, по которым они не жили.

«Если мудрец не сможет контролировать свои мысли, он станет безумцем», — аккуратно выводил Мао Ичэнь, — «Если же безумец начнет контролировать свои мысли, он станет мудрецом»

Автор этого канона определенно никогда не сталкивался с обсессивно-компульсивным расстройством.

«Повеление исходит из уст правителя, подхватывается и исполняется чинами. Не зная покоя ни днем ни ночью, они распространяют его действие повсюду. Оно сливается с сердцами простых людей, достигает четырех сторон света. Оно совершает свой круг и вновь возвращается ко двору правителя, ибо таково круглое дао.»

Ичэнь выводил сорок восьмую пафосную цитату, когда соискателей стало на одного меньше. Испортив лист неосторожным движением кисти, юноша через три стола слева и через два впереди не удержал вырвавшегося ругательства.

Реакция принца не заставила себя долго ждать. Решительным шагом подойдя к источнику звука, принц Даомин провозгласил:

— Кун Хэ, за нарушение порядка проведения вы покидаете государственный экзамен.

Незадачливый ученый только что не взвыл.

— Ваше Высочество, это было недоразумение! Я не переговаривался с другими учеными, я…

— Порядок проведения экзамена запрещает соискателям любые разговоры, — прервал его принц, — Для разговоров с самим собой исключений не делается. Для споров с наблюдающим — тоже.

— Я бесполезен! — повинился Кун Хэ, — Прошу вас, дайте мне шанс!

— Если вы бесполезны, то вам стоит подыскать иное занятие, чем служба Его Величеству. Стража! Увести!

Король Демонов одобрительно хмыкнул и вывел на своем листе:

«Чтобы испытать их целомудрие, их подвергают соблазнам; чтобы испытать их умеренность, дают им повеселиться; чтобы испытать их выдержку, их злят; чтобы испытать их мужество, им угрожают; чтобы испытать чувствительность, подвергают скорби; чтобы испытать волю, их притесняют»

Он едва перешел за двухсотый вопрос, когда чуткое лисье ухо уловило шум через два стола справа. Скосив глаза, Мао Ичэнь заметил, как Цзюй Юань вытаскивает из рукава небольшой, даже крошечный на фоне экзаменационных, свиток бумаги. Отметил лис, что ловкости рук сыну министра и вправду было не занимать.

А вот осторожности явно недоставало. Момент был выбран неудачно: хотя обходивший ряды соискателей принц и шел в этот момент в другую сторону, но очень скоро должен был развернуться. Цзюй Юань серьезно рисковал, что не успеет убрать подсказку, — и окажется выставлен с экзамена со скандалом.

Но это было бы так скучно! Когда смертный начинает строить лестницу из дыма, лишь глупый и нетерпеливый демон сразу развеет её.

Умный и утонченный сперва даст ему забраться по ней повыше.

Поэтому простейшая звуковая иллюзия неясного шума в задних рядах экзаменуемых привлекла внимание принца. Больше всего звук походил на то, что у кого-то что-то упало, но верный долгу, принц Даомин пошел проверить.

Тем самым давая возможность Цзюй Юаню быстро написать ответы на вызвавшие у него затруднения вопросы. И глядя на то, как он торопливо прячет подсказку обратно в рукав, Мао Ичэнь не удержался и направил ему в уши иллюзию своего шепота:

— Великому охотнику следует быть поосторожнее. Просто стыдно получать помощь от того, кому пустил стрелу в глаз.

Заозирался сын министра с удивлением, подозрением, — и с легким, пока лишь формирующимся испугом. А Демон-Лис лишь посмеялся и вывел:

«Благородный муж предъявляет требования к себе, низкий человек предъявляет требования к другим»

И не стал добавлять, насколько такая логика удобна для подчиненных.

Пусть благородный муж один все на себе тащит. А мы люди маленькие, мы не хотим, чтобы от нас чего-то требовали.

Солнце почти достигло зенита, а Мао Ичэнь — триста восемьдесят второго вопроса, когда к ныне сидевшему напротив экзаменуемых принцу подошел один из дворцовых слуг. Вопрос свой он задавал довольно тихо, но чуткое лисье ухо сумело различить слова:

— Ваше Высочество, прикажете подать вам обед на экзаменационный двор?

— Не стоит, — так же негромко ответил принц, — Все эти люди трудятся неустанно без еды и отдыха. Пируя на их глазах, я буду выглядеть недостойно.

— Но Ваше Высочество… — начал было евнух, но принц оборвал его:

— Это мое слово. До тех пор, пока экзамен не завершится, я есть не буду. И не спрашивай больше об этом.

Ичэнь хмыкнул, ничем не выдавая своего отношения к услышанному. Вместо этого записал:

«Тот, кто красиво говорит и обладает привлекательной наружностью, редко бывает истинно человечен»

Покончив, наконец, с тестированием на знание канона, Мао Ичэнь на секунду заколебался. Самой сложной для него частью была поэзия. И с одной стороны, не мог он полностью подавить малодушное желание отложить её напоследок. С другой, усталость вполне могла сыграть с ним злую шутку.

Окончательное решение он принял, припомнив, что евнух называл написание эссе самой важной частью экзамена. В ней следовало выложиться по полной; при идеальных эссе достаточно будет, если стихи будут не совсем позорные.

И решительно пододвинув к себе чистый свиток, Мао Ичэнь начал писать эссе «О создании вспомогательных житниц».

Идея его не была новаторской, скорее она принадлежала к числу вечных, — вечных причин, из-за которых конфликтовали в любой недавно расширявшейся империи люди предусмотрительные и те, кто слишком рассчитывал на благосклонность Неба.

Король Демонов к последним совершенно точно не принадлежал.

Когда империя строилась, определенные провинции становились житницами — территориями, где активнее всего развивалось сельское хозяйство и откуда поставлялась провизия в другие города. Затем начиналась экспансия. Завоевывались прилегающие территории, постепенно они асимиллировались, примыкая к империи. Коммуникации становились все более растянутыми; что хуже, пути поставок сводились к малому числу жестко установленных маршрутов.

В своем эссе Ичэнь планомерно перечислял места, военная блокада, стихийное бедствие или активность разбойников на которых может полностью перекрыть поставки провизии в дальние регионы. Не скупясь на краски, он расписывал, к каким катастрофическим последствиям может привести голод в провинциях, упоминал опыт царств прошлого, вплоть до восстаний (не уточняя, что одно из них он устроил лично).

В качестве решения же проблемы он предлагал организовать альтернативные житницы в провинциях отдаленных от существующих; места для них он выбрал из тех соображений, чтобы старые пути снабжения практически нигде не пересекались с новыми. Таким образом, писал он, даже если Восточная Вэй или иной враг целенаправленно будет вызывать проблемы, голод не превратится в катастрофу.

Король Демонов не слишком надеялся, что его идею и вправду реализуют: по некой причине практически каждый правитель смертных куда охотнее приближал к себе людей, склонных надеяться Небеса и совершенно не понимающих, зачем им тратить немалые средства на защиту от угрозы, которой может и не случиться. К тому же те, в чьем ведении находились существующие житницы, сделали бы все от них зависящее, чтобы не допустить ослабления своего влияния.

И тем не менее, он полагал, что подобным образом четко даст понять, в каком ключе он мыслит, — и если Император не полный дурак, то должен оценить это.

К сожалению, Императоры бывали полными дураками чаще, чем хотелось бы.

Памятуя о том, что эссе без цитат авторитетных источников смертные почитали поверхностными, под конец своего эссе Король Демонов позволил себе легкую шпильку в адрес потенциальных противников организации новых житниц. Эффектно закончив его цитатой:

«Когда исходят лишь из выгоды, то множат злобу»

Аккуратно доведя последний иероглиф в эссе об экономике и сельском хозяйстве, Демон-Лис принюхался к воздуху. Покосился на затянутое тучами небо.

И начал развязывать халат.

Тут же обернулись к нему сразу несколько пар глаз; некоторые из соискателей даже оторвались ненадолго от своих работ. Похожий на хорька евнух побагровел от злости.

— Цзянь Вэйан! — прикрикнул он, — Вспомните, где вы находитесь, и соблюдайте приличия!

Ичэнь ничего не ответил. Сняв халат, он остался в отнятых когда-то у разбойника рубахе и безрукавке, — хоть уже и постиранных, но все равно контрастировавших еще сильнее с одеждами соискателей из благородных семей.

А евнух злился все больше.

— Какая дерзость! Как ты смеешь не отвечать!

Король Демонов посмотрел на него. Затем на принца. Чуть улыбнулся. И молча, не нарушая правил, ткнул пальцем вверх.

— Что это значит! Отвечай, когда… — начал было евнух, но принц жестом остановил его.

И подозвал к себе слугу, уже несшего зонт.

Когда на экзаменационный двор упали первые капли дождя, Ичэнь как раз успел расправить халат над своим столиком, не позволяя воде размыть чернила. А вокруг потихоньку нарастала паника. Некоторые из соискателей лишь хватались за голову, растерявшись и не зная, что делать, когда часы труда пропадают зазря. Другие последовали примеру лиса, прикрывая свои работы халатами, плащами или иной одеждой. Нашлось немало и предусмотрительных ребят, взявших с собой зонты; этим препятствие в виде дождя доставило меньше всего проблем. Еще двое не сдержали возгласов негодования, а один даже возмутился невозможностью проходить экзамен в таких условиях.

Этих троих вывели со двора.

Тем временем Мао Ичэнь приспособил меч в ножнах в качестве опоры; второй опорой послужила его собственная голова. Растянув между ними халат, он получил импровизированный навес, что позволило освободить руки и продолжить писать.

Ловя на себе заинтересованный взгляд второго принца.

Многие из молодых ученый писали в своих эссе об улучшении законодательства предложения запретить что-либо «безнравственное». Это было верной ставкой, не требовавшей особого умения, но обозначавшей их как людей инициативных и при этом добродетельных.

Именно поэтому Король Демонов не желал вливаться в общий поток.

Предпочитал он идти по своей кривой дорожке.

«Очевидное редко бывает истинным», — вывел он в самом верху листа, не вспомнив у древних более подходящей цитаты.

В своем эссе Мао Ичэнь толковал, что вещи, которые на протяжении истории Великой Вэй не удавалось по-настоящему запретить, необходимо регламентировать и взять под контроль. Вместо того, чтобы запрещать «безнравственную» литературу, следовало официально распространять её средствами государственной печати. Производство опия — поставить под управление Ведомства Медицины, дабы использовать это губительное зелье в создании лекарств. Открыть государственные игорные дома, — раз уж попытки запретить подданным азартные игры раз за разом терпели неудачу, то пусть уж лучше они находятся перед глазами.

Не можешь победить врага — возглавь его.

Запреты же, по мысли Короля Демонов, лишь стимулируют людей нарушать их. Человек соблюдает законы, когда уже находится в их рамках. Но если чтобы совершить желаемое, ему уже нужно преступить закон, то рамок никаких более не существует.

Он как раз дописывал это эссе, когда количество соискателей уменьшилось еще на одного человека. Прямо позади него молодой ученый, не выдержав усталости и напряжения, рухнул без сознания со скамьи. Ичэнь не стал оборачиваться к нему: ему не было до этого никакого дела.

Тот, кто был слишком слаб, не заслуживал его помощи.

Сейчас куда больше волновало его эссе о военной стратегии. Проведя более двух тысяч лет на войне, Король Демонов мог со всей ответственностью сказать, что в военном деле разбирается лучше всех прочих соискателей вместе взятых. Если бы он просто изложил в своем эссе весь свой военный опыт, получившийся многотомник занял бы свое почетное место среди военных трактатов Западной Вэй.

Однако вместе с тем, Мао Ичэнь не хотел сделать свое эссе слишком хорошим. Он не хотел, чтобы оценив его работу, Император Вэй назначил его на должность в военное министерство.

Проведя на войне более двух тысяч лет, Король Демонов был ею сыт по горло.

Поэтому его суждения о войне были разумны, но не гениальны. В своем эссе Мао Ичэнь рассуждал о границе между понятиями «воин» и «солдат». Под воинами среди смертных понимались почти исключительно мастера мира цзяньху; те, кто унаследовал секреты, которым когда-то обучил человечество Второй Бог Войны, Четырехцветный Цилинь Охраняющий Дворцы. В свою очередь, солдаты набирались массово при рекрутском наборе: в условиях войны каждый двор обязан был выставить одного человека, вооружив его за свой счет; в мирное же время рекрутеры ездили по деревням, отбирая рослых и сильных мужчин в домашнюю стражу благородных семей.

Отношение к воинам было почтительно-уважительным, жизни солдат же считали зачастую расходным материалом.

«Из доброго железа не делают гвоздей, из добродетельной девушки не делают куртизанки, из достойного мужа не делают солдата»

Один воин мог справиться с десятком солдат, а настоящие мастера одолевали сотни. Король Демонов не стал уточнять, что вообще-то это довольно скромный результат: в Царстве Яростных Духов каждый сколько-нибудь могущественный демон был армией сам по себе. Немногие из смертных могли противостоять демону, находящемуся в своей полной силе.

Однако категорически возражал Мао Ичэнь против того, чтобы недооценивать солдат. Хоть и уступая воинам в индивидуальном бою, они могли быть ценны благодаря своему организованному взаимодействию. Это тоже требовало выучки, — только выучки совершенно иного характера.

Поэтому резко возражал Король Демонов против практики массовой мобилизации населения с немедленной отправкой на фронт.

«Посылать людей на войну необученными — значит предавать их»

Мао Ичэнь настаивал, что после рекрутского набора солдаты должны отправляться в один из имперских тренировочных лагерей не менее чем на месяц, — а лучше на три. Там их должны обучить взаимодействию в составе единого организма, армии. Кроме того, там также должна была происходить отбраковка: было известно немало случаев, когда тот или иной двор присылал в войско старика, или ребенка, или увечного. Ичэнь настаивал, что за каждый такой случай глава соответствующей управы должен был нести личную ответственность и быть сурово наказан… по меркам смертных, разумеется.

Ибо сам Король Демонов, если бы кто-то из подданных прислал ему негодных солдат, заставил бы его годами молить о смерти как об избавлении от страданий.

На фронте, по его мысли, солдаты должны были держаться отдельным лагерем от воинов: это позволило бы уменьшить конфликты и улучшить дисциплину. Каждый воин был самостоятельной боевой единицей, солдат же следовало считать по сотням. Каждая сотня должна была уделять основное внимание мастерству обращения с коротким луком или длинным копьем и носить соответствующий знак, помогающий командирам в удобстве ориентирования.

Кроме того, Мао Ичэнь рекомендовал ввести особую бирку, что выдавалась бы солдату, пережившему десять сражений подряд, — или одну мясорубку, в которой его сотня была вырезана практически полностью. Помимо дополнительного жалования, эта бирка должна была давать право, независимо от происхождения, просить об обучении под руководством мастеров цзяньху. Таким образом из опытного солдата мог выйти воин с большим потенциалом. Сам Король Демонов именно так отыскал в свое время немало талантов.

Именно так восходили к вершинам в Царстве Яростных Духов.

Двух человек еще унесли лишившимися чувств, и четверых вывели за попытку сжульничать на экзамене, прежде чем Король Демонов приступил к последнему своему эссе. Солнце начинало клониться к закату, но он был спокоен: текущие вопросы государственного управления были именно той темой, на которую он собирался сделать главную ставку.

Именно той, где у него был козырь в рукаве.

Король Демонов прекрасно знал, на что способны Цветы Греха. Один цветок заставил банду разбойников поверить в свою безнаказанность, заклинателя забыть об осторожности, а стражников поместья — о дисциплине. В саду Замка Черной Скалы таких цветов были многие миллиарды. И даже если часть из них погибла при активации формации Развеивания Духа, а часть упала в нижние миры, все равно вывод, который он мог сделать, был вполне однозначен.

Имперские власти намеренно преуменьшали масштаб проблемы. Чтобы избежать паники, они называли происшествия единичными, — тогда как в действительности давно уж приняли они массовый характер.

Поэтому в своем эссе о текущих вопросах государственного управления Король Демонов уверенно и безапелляционно заявил, что самая насущная проблема, стоящая перед Западной Вэй, это небывалый разгул преступности на фоне слухов о предстоящей войне. Не сомневаясь, писал он, что эту проблему нельзя замалчивать; с ней необходимо бороться.

«Легче зажечь одну маленькую свечу, нежели проклинать темноту»

Не имея доступа к информации о фактических преступлениях, Мао Ичэнь с безжалостной точностью высказывал предположения. Грабежи. Мародерство. Убийства. Изнасилования. Все то, что творят смертные, почувствовав, как ослабела хозяйская хватка.

Все то, что они творят, если отнять у них страх наказания.

С откровенностью, какую редко позволяли себе ученые, идущие по пути добродетели, Король Демонов писал, что увещевать подданных бесполезно; бесполезно надеяться на то, чтобы обучить широкие массы моральным принципам.

Единственным надежным средством решения проблемы было усиление контроля.

«Слово должно быть верным, действие должно быть решительным»

Мао Ичэнь однозначно называл важным средством решения проблемы показательные наказания нарушителей, которые вселят страх в сердца других, заставив их проявлять осторожность. Но вместе с тем, Король Демонов категорически предостерегал от того, чтобы стремиться к наказаниям как к самоцели. Он откровенно писал, что если Ведомство Исполнения Наказаний или Палата Державных Наблюдений будут гнаться за количеством и громкостью раскрытых преступлений, пренебрегая при этом тщательностью и скрупулезностью расследования, то тем самым нанесут стабильности в стране не меньший вред, чем сами преступники, на которых они должны охотиться.

По мысли Ичэня, чиновник, допустивший громкий, но бесполезный процесс в интересах своей карьеры, должен был быть показательно наказан наравне с преступниками.

О том, что в своем царстве он бы такого казнил, Король Демонов упоминать не стал.

Пройдясь в своем эссе по нерадивым чиновникам, Мао Ичэнь постепенно переходил к размышлению о средствах, которые необходимы Ведомству Исполнения Наказаний для того, чтобы быть эффективным в таких условиях.

«Просвещенные государи и мудрые полководцы нападали и побеждали, совершали подвиги, превосходя всех других, потому что все знали наперед. Но ни боги, ни духи не дадут вам знание наперед. Знание можно получить только от людей.»

Пользуясь опытом, который прежде с успехом применял в Царстве Яростных Духов, Король Демонов описывал структуру в подчинении Ведомства Исполнения Наказаний, которую предлагал создать сперва в столице, а затем и в провинциях на уровне префектур. В отличие от существующей полиции, она должна была быть составлена не из бывших военных, а из работников чайных, постоялых домов, общественных бань, игорных домов и домов удовольствий, а также прислуги поместий благородных семей. Мао Ичэнь предлагал обучить их написанию ста минимально-употребимых иероглифов и сделать их задачей тайно записывать содержание бесед, происшествия и конфликты в этих местах. Полученные сведения затем должны были тайно поставляться в Ведомство Исполнения Наказаний, чтобы при любом совершенном преступлении Ведомство располагало подробной информацией о том, с кем взаимодействовала жертва и с кем имела конфликты. Аналогично, если в городе объявлялась банда разбойников, любящая под хмельное прихвастнуть своими подвигами, Ведомство Исполнения Наказаний должно было узнать об этом раньше, чем они нанесут удар.

Небеса налились закатным багрянцем, когда Король Демонов завершил расписывание полезности тайной сети осведомителей. Под конец он мельком коснулся вопросов социальной мобильности: в основном использовать в качестве шпионов предлагалось людей невысокого ранга, и, к примеру, работник игорного дома или куртизанка из дома удовольствий стали бы работать не за страх, а за совесть, если помимо серебра пообещать им возможность со временем оставить эту страницу своей жизни позади.

С особой тщательностью выводил Мао Ичэнь последние иероглифы в четвертом эссе. Эта работа должна была не только обеспечить ему достойное место на экзамене, но и сразу дать понять Его Величеству, каким образом лучше его использовать.

Отложив свиток и удостоверившись, что дождь прекратился, Демон-Лис сладко потянулся. Времени оставалось не так уж и много, а ему еще предстояло справиться с самой сложной частью.

С написанием стихов.