Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 34. Охотник расставляет сети

Хотя Жунь Ли не прекращала давать понять, что не собирается уступать в их негласном соперничестве, взаимопонимание, достигнутое благодаря музыке, переросло в ней в определенное доверие к Инь Аосянь. Признав музыкальный талант бывшей куртизанки, дочь министра с охотой училась у неё и прислушивалась к её советам.

Порой эти советы изрядно расходились с общепринятым поведением. Если в первое время «небесная фея» проводила свои уроки в поместье Жунь, как подобает приходящей наставнице, то с неделю назад пришла ей в голову дерзкая идея.

— Красота тянется к красоте, — говорила Аосянь, — Поэтому природа — лучший источник вдохновения.

Предложение её заключалось в том, чтобы для уроков циня выезжать за город, в живописную долину среди лесов и холмов. Там, под свободными ветрами, вне городской суеты, нежные мелодии, казалось, и звучали чище. Казалось, что птицы и цикады подпевали музыке, и даже мелкие лесные зверюшки, забыв о страхе перед людьми, с удовольствием сбегались послушать.

Разумеется, Ронг был против этой идеи. Прочие слуги были против этой идеи.

А отцу никто не говорил.

Благо, небесная фея приходила, когда министр Жунь уже отбывал во дворец. К моменту же его возвращения Инь Аосянь уже сменял чиновник Цзянь, провожавший обеих девушек по домам, после чего принимавшийся за обучение Жунь Ли конфуцианскому канону.

И на второй раз дочь министра смирилась даже с тем, что Аосянь он всегда провожал первой.

Конечно же, потому что до пригорода было ближе. И чтобы не мотаться туда-сюда между поместьями Цзянь и Жунь.

В этот день выезд на природу показался Жунь Ли особенно уместным. Только вчера состоялся особенно важный, — но и особенно тяжелый морально этап отбора. Три десятка дочерей благородных семей прошли всесторонний осмотр у придворного лекаря. Он проверял их состояние здоровья, отсутствие шрамов — и девственность.

О том, что ей придется пройти через это, дочь министра знала давно. Мысль о том, что лекарь — не мужчина, а лишь форма, исполняющая функцию, была ей усвоена достаточно хорошо, чтобы не требовать каких-то специальных усилий. И несмотря на это, долгий и тщательный осмотр утомил девушку, — не столько физически, сколько морально.

И не чувствовала она, что способна отдохнуть, оставаясь в стенах поместья.

Была и еще одна причина, заставлявшая её волноваться. Вчера за ужином отец сообщил, что слышал, как принц Даомин упомянул семейство Жунь в присутствии Императора и императорской супруги. Хотя упоминание было довольно нейтральным, в период отбора это был знак для всего двора.

Знак, что она уже стоит на ступеньку выше других.

Хотя официально список девушек, которым предстоит войти во дворец для следующих этапов состязаний, должны будут вывесить только завтра, но Жунь Ли не сомневалась, что непременно окажется в их числе.

Она должна была радоваться этому. Гордиться.

Она радовалась и гордилась.

Но помимо этого, ей было страшно.

— В следующей жизни, — сказала вдруг дочь министра, прекратив мелодию, — Я бы хотела родиться беззаботной бабочкой.

Инь Аосянь улыбнулась одними глазами. И почему-то подумала Жунь Ли, что так могла бы улыбаться старшая сестра, которой у неё никогда не было.

— Жизнь бабочки тоже не всегда беззаботна, Ли-эр, — мягко сказала «небесная фея».

И хоть и хотел верный Ронг одернуть наглую куртизанку, столь фамильярно обратившуюся к его госпоже, но Жунь Ли жестом остановила его.

— Наверное, — вздохнула она, — Но бабочки ведь не скованы правилами? Они не следуют этикету. У них не бывает долга.

Она посмотрела в глаза Аосянь.

— Они могут любить, кого захотят.

«Небесная фея» отвернулась.

— Наверное, любое живое существо всегда ищет способ усложнить себе жизнь, — поделилась она, — Даже бабочка. Мы все ищем свободы, Ли-эр. Но когда мы её обретаем, нам становится страшно. Мы мечтаем о праве любить кого захотим. Но когда мы встречаем его, то раним и отталкиваем. Мы мечтаем быть свободными от долга. Но в то же время мы мечтаем быть нужными кому-то. А быть нужным — это уже значит не быть свободным.

Жунь Ли нахмурилась, но потом кивнула:

— Я понимаю. Я хотела бы не быть связанной долгом перед семьей. Но это значило бы, что в моей жизни просто не было бы моей семьи. А я люблю свою семью. Я не хотела бы этого.

Какое-то время обе девушки молчали.

И первой нарушила молчание Инь Аосянь:

— Я покажу тебе одну мелодию, — сказала она, — Это была последняя песня, которую я сложила перед тем, как… забросить игру на цине. Она называется «Маленькие крылья отбрасывают большие тени». Её… будет непросто понять. Но если ты поймешь, твой навык игры значительно улучшится.

— А ты забрасывала цинь? — удивилась дочь министра, — Я никогда бы не подумала. И надолго?

«Небесная фея» печально улыбнулась:

— Ты даже не представляешь.

И не давая продолжиться разговору, начала играть.

За последнюю неделю крысиная сеть помогла отыскать по городу и окрестностям с пару дюжин Цветов Греха, и в столице стало заметно спокойнее. Пожалуй, что в первый раз за все время службы Ичэня при дворе у Ведомства Исполнения Наказаний появились периоды простоя и даже выходные, — впрочем, пока редкие и выдававшиеся лишь по особому распоряжению чиновникам от четвертого ранга и выше.

За то, что пора мрака и хаоса шла на спад, люди благодарили Небеса, — к вящему раздражению Короля Демонов.

Сократившаяся нагрузка не заставила Мао Ичэня относиться к своей работе спустя рукава, и стол его всегда был завален рабочими бумагами. Коллеги отмечали его поистине дьявольское трудолюбие, — и чуткий лисий слух временами улавливал разговоры о том, что уже к концу года амбициозный провинциал заслужит зеленый халат.

Сам Король Демонов полагал, что заслужит его куда раньше.

— Братец Вэйан, признайся…

Кун Сонгчи откровенно зевал и время от времени потягивался. Молодой чиновник явно недостаточно спал этой ночью, — что по мнению Ичэня свидетельствовало о том, что прошлым днем он недостаточно устал.

— Ты практикуешь какую-то форму аскетизма?

Он выразительно оглядел прямую спину коллеги. Мао Ичэнь хмыкнул:

— Ага. Целомудрие.

Разумеется, Сонгчи прыснул от смеха, приняв эти слова за утонченную шутку. В чьей компании Ичэнь отправился на праздник Драконьих Лодок, любопытный чиновник некогда проследил, восхитился красотой наложницы Инь — и теперь по-доброму завидовал «братцу Вэйану».

О сложностях отношений Короля Демонов и Феи-Бабочки он, разумеется, не подозревал.

Между тем, в помещение вошел молодой, дерзкого вида чиновник в голубом халате. Это не был человек из Ведомства Исполнения Наказаний: их Ичэнь помнил в лицо. Да и большая кипа бумаг, которую нес семенивший за ним слуга, была отмечена другой печатью.

— Палата Державных Наблюдений шлет свои приветствия, — поклонился гость.

Не сказать чтобы после этих слов во взглядах чиновников Ведомства прибавилось тепла. Две структуры имели местами довольно зыбко разграниченные полномочия, из-за чего между ними часто возникали коллизии власти. Формально Ведомство Исполнения Наказаний занималось правосудием в стране, а Палата Державных Наблюдений — надзором за благонадежностью чиновничества. На практике же, — если, к примеру, расследование преступления покажет вовлеченность членов благородного семейства, многие из которых занимают должности в государственном аппарате, чья это юрисдикция? А если в одном деле фигурируют и чиновники, и простой люд?..

Дело Ночного Жнеца стало еще большим камнем преткновения. Хотя Мао Ичэнь никогда не хвастался своей истинной ролью в разоблачении злодеяний министра Фань, его выкладки, собранные им улики и показания спасенной девушки хранились в архиве Ведомства и не были засекречены. Тут и там коллеги из Ведомства говорили, что «нашего Цзянь Вэйана незаслуженно обошли наградой». Палата Державных Наблюдений, разумеется, придерживалась иного мнения: «это наш Цзюй Юань поймал Жнеца, а ваш Цзянь Вэйан, хоть и был на верном пути, оказался недостаточно расторопен».

Сам Мао Ичэнь предпочитал в такие споры не ввязываться.

В силу природной скромности, разумеется.

Сегодняшний гость, однако, пришел по делу. Король Демонов понял это сразу. Понял он и кое-что еще, что заставило его охотничьи инстинкты обостриться.

— Господин У велел доставить вам материалы дел, выходящих за рамки юрисдикции Палаты, накопившиеся за последний сезон. Он не сомневается, что это поможет нашему сотрудничеству во благо Великой Вэй.

Сонгчи только что не взвыл. Он понимал, что это значит: разбирать всю эту гору бумаг заставят «голубые халаты» — чиновников двух низших придворных рангов. Учитывая размер горы, за этим увлекательным занятием придется сидеть чуть ли не до заката.

Такая перспектива его не радовала.

— Почему он отправляет их именно сейчас? — хмуро спросил чиновник в зеленом халате, проверяя печать на распоряжении о передаче.

В ответ чиновник из Палаты лишь медово улыбнулся:

— Господин У прослышал о том, что вашими стараниями порядок в столице постепенно восстанавливается. До сих пор он удерживал эти материалы при себе, понимая, насколько тяжело вам справляться с ситуацией. Но сейчас, когда в небесах появился просвет, вы можете милостиво уделить внимание…

Пространную речь Мао Ичэнь почти не слушал. Лицо его оставалось спокойным и невозмутимым.

А мысленно он сделал заметку:

«Итак, это началось»

Второй принц Вэй Даомин не шевельнул и бровью, когда доверенный евнух Кэ вошел в его покои со срочными новостями.

— Ваше Высочество, — поклонился он, — Только что я нашел на пороге это.

Осторожно, как драгоценную и хрупкую реликвию, он протянул господину воронье перо.

Тот удостоил его лишь мимолетным взглядом.

— Хорошо, — кивнул принц, — Ты знаешь, что делать. Подготовь все необходимое и жди указаний. Есть вести по поводу городской полиции?

— Мне не удалось отследить посланника, — признался евнух, — Однако на западной заставе замечено движение. Похоже, что они тоже получили знак.

— И ты не смог отследить, каким образом? — приподнял бровь Даомин, — Любопытно.

— Я бесполезен, Ваше Высочество!

Евнух рухнул на колени.

— Встань, — небрежно бросил принц, — И продолжи доклад. Что делает чиновник Цзянь?

Евнух Кэ слегка смешался.

— Ваше Высочество, как раз сегодня в Ведомство Исполнения Наказаний доставили материалы из Палаты Державных Наблюдений за прошедший сезон. Все чиновники пятого и шестого рангов направлены на анализ данных.

— Иными словами, полностью парализованы для всех других дел, — задумчиво кивнул принц, — Кто отдал приказ?

— Чиновник третьего ранга У Цзэсин, Ваше Высочество.

— У Цзэсин, — отстраненно повторил Даомин, — Хотя он из людей министра Жунь, мне докладывали, что он ищет благосклонности семьи Цзюй. Внеси его в список.

— Будет сделано, Ваше Высочество.

Чуть помедлив, евнух Кэ решился уточнить:

— Мне отдать приказ, чтобы Цзянь Вэйана освободили от этой работы?

— Не стоит, — покачал головой Даомин, — Этим мы лишь выдадим свои планы раньше срока.

— Но Ваше Высочество…

Евнух осекся под ледяным взглядом голубых глаз.

— Если Цзянь Вэйан не сможет сам справиться с этой проблемой, — припечатал принц, — То он самое обыкновенное разочарование, и делать ставку на него не имеет смысла.

Подученная Аосянь, Жунь Ли одну за другой отослала служанок под разными предлогами. И даже верный Ронг, хоть и несомненно понял её намерение, не посмел возражать.

Хотя и не сомневалась Фея-Бабочка, что он сегодня же расскажет обо всем министру Жунь, и в следующий раз уже будет иметь приказ не подчиняться взбалмошным капризам молодой госпожи.

Пока же, оставшись без постоянного надзора прислуги, Жунь Ли заметно расслабилась. Утомленная музыкой, она без стеснения уложила голову на колени Аосянь и, прикрыв глаза, слушала пение птиц, слетевшихся близко и совершенно не боявшихся ни феи, ни её ученицы.

— Позаботься о Бао-Бао, — сказала вдруг Жунь Ли.

В первое мгновение Аосянь слегка растерялась, и она поспешила пояснить:

— В смысле, об Ичэне, ты, наверное, знаешь его под этим именем. Вэйан зовет его так. Лисенок, которого я нашла в лесу.

— А, — поняла фея, — Ты о нем…

Барышня на секунду приоткрыла глаза и снова закрыла, что должно было изображать кивок.

— Мне не позволят взять его во дворец. Я могла бы оставить его в поместье и приказать слугам за ним ухаживать… Но ему ведь одиноко будет. А Вэйана он любит. И тебя наверняка любит, разве нет?

Она даже не подозревала, насколько это в действительности провокационный вопрос.

Но к своему удивлению, Инь Аосянь поняла, что почти не сомневается в ответе.

— Да, — согласилась она, — Он меня любит.

Большего она не сказала, чтобы не выдать лишнее. Как бы отреагировала Жунь Ли, доведись ей узнать, что лисенок, которого она пригрела, и мужчина, которого она почти полюбила, были двумя обличьями одного и того же существа? Что бы сказала, узнав, что одним существом были Ичэнь и тот, кого она знала как Цзянь Вэйана?

И Бао-Бао. Надо будет как-нибудь назвать его так. Инь Аосянь улыбнулась своим мыслям, представив, как гордый Король Демонов реагирует на откровенно детскую кличку. Он должен быть в ярости, но как ни нелепо это звучало для неё-прежней, ярость эта казалась ей не устрашающей, а забавной и по-своему милой.

— Я позабочусь о нем, — пообещала фея, — Можешь не беспокоиться. Я позабочусь и о Вэйане, и об Ичэне, и о Бао-Бао.

Жунь Ли улыбнулась.

— Я верю тебе, А-эр. Ты для меня почти как старшая сестра. Но только знай: в соперничестве за Вэйана у тебя не было бы ни одного шанса. Я уступила его тебе, только потому что собираюсь замуж за принца.

Инь Аосянь хихикнула, но не стала спорить. Да и Жунь Ли была не в настрое для долгих бесед. Чем дольше она говорила, тем ленивее лился поток её слов. Постепенно дочь министра погружалась в легкую дрему.

Дрему, что всего через несколько минут разрушило хлопанье крыльев испуганных птиц.

Когда испуганные чем-то птицы вдруг вспорхнули с деревьев, Жунь Ли испуганно подкинулась, — так что казалось, еще немного, и она улетела бы вместе с ними. Солнце уже клонилось к закату, а Цзянь Вэйана все не было.

Зато были другие, незваные гости. Слыша торопливые шаги и грубые голоса, дочь министра с запозданием подумала, что отсылать Ронга, пока не пришел Вэйан, было не такой уж хорошей идеей.

Вывалившие на поляну мужчины были одеты в простые одежды без символики какого-либо из благородных домов. С первого взгляда походили они на простых разбойников, — но только оружие их было слишком качественным и дорогим.

Пока Жунь Ли лихорадочно пыталась сообразить, что делать, Инь Аосянь уже действовала. Никогда не заподозрила бы барышня бывшую танцовщицу во владении боевыми искусствами, — но сейчас, видя, как с места она взметнулась в воздух, поняла: в своем мастерстве «небесная фея» могла превзойти даже Ронга.

Мужчины даже, кажется, не успели понять, что произошло, а сразу двое из них уже отлетели прочь, сметенные с ног стремительными и неожиданно сильными ударами хрупкой феи. Меч одного из них будто по волшебству оказался в руках Аосянь, другой же воткнулся в землю неподалеку.

— Беги! — потребовала «небесная фея».

Однако растерявшись, Жунь Ли не последовала её команде. Дочь министра сделала первое, что пришло ей в голову: ухватилась за рукоять меча в надежде помочь подруге.

— Не лезь! — крикнула Аосянь.

Но времени прорабатывать тактику уже не было: лже-бандиты бросились в атаку. С невероятной скоростью Инь Аосянь носилась от одного к другому, и меч её, казалось, малькал в нескольких местах одновременно.

Ни один из её ударов не был смертелен, однако оглушенные тела, покалеченные руки и даже сломанные клинки множились на глазах. Дюжина нападавших осталась лежать на лесной поляне, — но топот многочисленных ног за деревьями давал понять, что это лишь авангард.

— Уходим отсюда, — как-то слишком спокойно сказала Аосянь.

Обхватив Жунь Ли за талию, «небесная фея» легко оторвалась от земли. В один прыжок она достигла ветви высокого дерева, — слишком тонкой и хрупкой, чтобы выдержать вес двух человек. Но не дожидась, когда ветка подломится, девушка прыгнула снова.

И снова.

Лесная поляна, где проходил урок циня, осталась далеко позади, но преследователи не отступали. Со всех сторон обступали они девушек, загоняя, как дичь на охоте.

И постепенно кольцо замыкалось.

Жунь Ли не успела даже понять, что произошло. Посередине очередного прыжка по правую руку мелькнула неуловимая тень. Трижды звякнули столкнувшиеся клинки.

А затем она почувствовала, что падает.

Перекатившись по земле, дочь министра попыталась перевести дух. Сейчас она лежала на спине и видела над собой лишь окрашенное алым небом. Показалось ей вдруг, что не закат краснит его, а кровь, пролитая в этот вечер.

Затем, когда способность мыслить вернулась к ней, Жунь Ли повернула голову. Аосянь сражалась с мужчиной, одетым, как и остальные, в простые одежды, — но явно отличавшимся грацией и отточенностью движений. Дочь министра уже видела таких, — военные офицеры из числа мастеров цзяньху двигались подобным образом.

Кто бы ни желал им зла, он смог привлечь для этого мастера боевых искусств.

Инь Аосянь составляла ему достойную пару. Жунь Ли никогда бы не подумала, что бывшая куртизанка может двигаться… так. Её движения, её выпады и парирования изяществом напоминали танец, — но каждое из них было подчинено безжалостной эффективности. Казалось, что еще немного, и «небесная фея» одержит верх над опытным воином.

Однако нападавшие не собирались давать ей такую возможность. Пока Аосянь была занята поединком, вооруженные арбалетами бандиты догнали их. Часть из них нацелили свое оружие на Аосянь.

А часть — на Жунь Ли.

Остановился бой, и воцарилась тишина. Мастер цзяньху отступил назад, переводя дух.

— Сдавайтесь, барышни, — сказал он, — У меня нет приказа убивать вас. Без необходимости.

Инь Аосянь посмотрела на него. Затем перевела взгляд на стрелков, и Жунь Ли как будто бы ощутила, как прикидывает она, сможет ли убить их до того, как они успеют выстрелить.

Затем она вновь посмотрела на противника.

— Если мы сдадимся, вы гарантируете нам жизнь? — спросила «небесная фея».

Воин кивнул:

— Если вы не будете делать глупостей.

Пальцы её разжались, и окровавленный меч упал в траву.

— А-эр, нет! — воскликнула Жунь Ли, пытаясь подняться с земли.

Лишь на мгновение поймала она взгляд аметистовых глаз.

Но как будто бы услышала безмолвные слова:

«Верь мне».