Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 22. Лис идет по следу

Первые посетители в доме Ичэня (или поместье Цзянь, как это место теперь называлось благодаря Аосянь) появились еще затемно. Честно говоря, приказывая объявить горожанам довольно очевидные вещи, на такой результат Король Демонов не рассчитывал. Он ожидал увидеть, ну, может быть, пару-тройку смертных, из рассказов которых сможет выделить начальный район поисков.

Реальность превзошла все ожидания. Сигнальный талисман разбудил его еще до восхода солнца. Ичэнь не успел даже полностью одеться: накинул халат прямо на голое тело; благо, под ним не видно.

И вот в таком виде он принимал просителей.

— …я вам точно скажу, господин чиновник, не могла моя прекрасно воспитанная дочка сбежать с каким-то солдатом. Точно вам говорю, это он и есть Ночной Жнец!

— …пропала! Когда? В конце зимы! Почему не сообщил? Ну… Думал, может, само обойдется.

— Да, пропал. Да, мой сын. И что? По-вашему, раз сын, то это не важно?

— Умница, красавица, послушная и воспитанная. Всем кошкам кошка.

Выпроводив обеспокоенного кошковладельца, Ичэнь взял пару минут перерыва, массируя виски. Проснувшаяся к тому времени Аосянь безмолвно, как караульный на посту, стояла в стороне и смотрела на него.

— Если хочешь посмеяться, сделай это, пока не зашел следующий, — отметил Ичэнь.

— Я не хочу смеяться, — покачала головой девушка, — Может быть, тебе помочь?

Она окинула взглядом сваленную на столе кипу листов, куда Король Демонов записывал заметки по каждому обращению.

Даже по кошке.

— Занимайся расспросами, а я буду записывать. Так выйдет быстрее.

— Зачем тебе в этом участвовать? — спросил Ичэнь.

В ответ Бог Войны лишь пожала плечами:

— Им нужна помощь.

Как будто это объясняло все.

Очень скоро Ичэнь обнаружил и еще одну причину, по которой помощь Аосянь ускоряла процесс. После трех или четырех обращений он заметил закономерность. Если проситель слишком задерживал взгляд на красавице в розовом платье из дома удовольствий, то очень скоро оказывалось, что на него можно было не тратить время.

Те, кто пришел по серьезному делу, на девушку не отвлекались.

— …да, мы поссорились два дня назад. Не в первый раз уже. Но только сердцем чувствую, неладно с ней что-то. Обычно Анхэ возвращается дня через три, и я бы подождал, но вы как раз объявили…

— В таких случаях лучше перестраховаться, — подтвердил Ичэнь, делая знак Аосянь отложить эту запись в ряд наиболее перспективных.

Вслух он об этом не говорил, чтобы те, кто в этот ряд не попал, не начали возмущаться и тратить его время.

— Скажите, у вашей Анхэ были места, куда она обычно уходила, когда вы ссорились?

— Дом ее подруги Гуй Хуа в восточном квартале, — тут же ответил проситель, — И еще родительский дом в центральном.

— Фамилия у нее какая? — уточнил демон, скрывая раздражение.

Как будто описание «родительский дом» о чем-то скажет само по себе.

— Юнь.

— Благодарю вас. Следующий.

Кажется, без фальшивых заверений и слов поддержки незадачливый муж был не слишком доволен беседой, но Ичэня это мало волновало. В его задачи не входило сделать этих людей довольными.

В его задачи входило найти убийцу.

— …да, она оставила мне письмо о разводе. Но сейчас я думаю, может быть, она его не сама написала? Ведь у нас же все хорошо было.

— …отправилась в горный храм молиться за здоровье папеньки. Сказала, вернется через три дня. Но три дня заканчиваются сегодня!

— …каждую неделю пропадает! Совсем дочернюю почтительность забыла! Была жива её матушка…

Выпроводив старика, продолжавшего на ходу сетовать на современную молодежь, Ичэнь несколько раз выдохнул.

А затем обратился к Богу Войны:

— Будь любезна, сходи сейчас в пристройку и принеси маринованный тофу.

Девушка вздернула нос, кажется, разозленная самим фактом просьбы:

— Хочешь, чтобы я выступила не только твоим секретарем, но и подавальщицей?

— Считай, что таким образом спасаешь жизни, — ухмыльнулся Демон-Лис, — Потому что чувствую, если я сейчас не перекушу, кому-то из них придется поплатиться своей печенью.

Тем не менее, уже следущий проситель слегка поднял ему настроение. Не потому что жестокосердному демону было приятно смотреть на убитого горем старика.

А потому что где горе, — там всегда серьезные дела.

— …с женихом её, Жу Юем, вдоль канала вечером прогуливались. И с тех пор нет вестей ни от неё, ни от него. Я еще ночью в полиции был, но мне сказали, что они верно наедине… Ну, вы понимаете. Да только я вам так скажу, господин чиновник, не так воспитана моя Синь. Я, конечно, понимаю, что вам, наверное, каждый отец про свою дочь так говорит, но…

— Господин Лоу, вам не требуется меня убеждать, — заверил Ичэнь, — Лучше расскажите больше подробностей. Где именно они собирались гулять? С семьей господина Жу вы связывались?

Король Демонов как раз успел нанести любимые места прогулок пропавшей девушки на схематичный план города, когда вернулась Бог Войны.

И он немедля взял ее в оборот:

— Аосянь, записывай. Пропавшая — Лоу Синь, семнадцать лет, из семьи ученого второй ступени. Месяц назад имела первый выход в свет; планировала в ближайший год вступить в брак с Жу Юем, городским чиновником восьмого ранга.

При свидетелях девушка не стала спорить и огрызаться. Поставив принесенный тофу перед Ичэнем, она села рядом и пододвинула к себе бумагу.

— Синь — как «горечь», «вера» или «свежесть»? — уточнила она.

Ичэнь взглядом переадресовал вопрос господину Лоу.

— Как «свежесть», — ответил тот, — У её матери рано появилась седина в волосах. Поэтому мы старались дать ей имя, с которым она как можно дольше будет оставаться юной и…

Голос его дрогнул. Казалось, что еще немного, и старик расплачется прямо перед чиновником.

— Мы найдем её, — серьезно заверила Аосянь, — Будьте уверены: Небеса не оставят вас.

— На Небеса здесь точно рассчитывать не стоит, — резковато бросил Король Демонов, — Скажите мне, господин Лоу: эту историю про имя вы рассказывали при ее выходе в свет? Кстати, что было за мероприятие?

Господин Лоу несколько раз торопливо кивнул:

— Это был прием в честь праздника Цинмин в поместье министра Чжаня. Там был весь цвет столичной знати; нас с семьей пригласили в честь моих былых заслуг.

— Запиши это, — приказал Ичэнь.

Хотя испепеляющий взгляд аметистовых глаз прозрачно намекнул, что такой тон ему еще припомнят.

— На том приеме сын министра Цзюя вел себя с ней излишне фамильярно, — припомнил вдруг старик, — Я не хочу клеветать на благородного человека, но очень похоже было, что он пытался совратить мою дочь. Вы думаете, что он…

— Цзюй Юань не Ночной Жнец, — с уверенностью заявил Ичэнь, — Есть однозначный признак, различающий их. Не стройте догадок, господин Лоу: вести расследование предоставьте мне.

Когда поток посетителей схлынул, Ичэнь оглядел план города. Затем сверился с отложенными Аосянь записями и сделал еще пару пометок.

За это утро через его «приемную» прошли почти полсотни человек, но по итогу отметок на карте оказалось чуть больше полудюжины. Правда, что неудачно, распределились они почти равномерно по всей территории города.

— Почему ты так уверен в Цзюй Юане? — не удержалась от вопроса Аосянь, и голос ее дрогнул.

Не нужно было особой проницательности, чтобы понять, что после того, что случилось между ними, она была бы рада, если бы именно он оказался убийцей.

— Почерк не тот, — пояснил Ичэнь, — Ни на одной из жертв нет следов надругательств. Цзюй Юань — сластолюбец; у него четыре наложницы, и он при этом шляется по борделям. Убивая девушек, не тронуть ни одну из них? Это не в его характере.

Чуть подумав, он добавил:

— Да и вообще, если честно, не в мужской природе. Секс и убийство — два величайших природных способа доминирования. Это прописано в самых глубинных инстинктах, хоть у смертного, хоть у зверя, хоть у демона, хоть у небожителя. Мы утверждаем себя, когда убиваем врага и делим ложе с женщиной; но мы не поступаем наоборот. Если мужчина делит ложе с врагом или убивает женщин, значит, у него что-то по-крупному не в порядке.

— Не приписывай другим свои извращенные мотивы, — отрезала Аосянь.

Король демонов, не стесняясь, рассмеялся:

— О, моя милая феечка, ты не вполне понимаешь, о чем говоришь. Я не приписываю вам свои мотивы. Я лишь отражаю то, что показываете мне вы. Я дьявол, если ты забыла, и ваши души для меня открыты. Все то, что вы прячете, я выставляю напоказ.

Он пожал плечами:

— За то вы меня так и ненавидите.

На секунду Аосянь застыла, но затем решительно покачала головой:

— Нет. Ты лукавишь, Мао Ичэнь. Ты не просто «отражаешь». Ты искушаешь их, склоняешь во грех. Думаешь, я не помню твой сад из Цветов Греха? Думаешь, я не знаю, как действуют они на смертных?

— Как они действуют, мы можем наблюдать вокруг себя в настоящее время, — указал Ичэнь, — Потому что КОЕ-КТО разорил мой сад, позволив цветам упасть в нижние царства. Но суть даже не в этом. Если дать цветок истинно добродетельному человеку, то он не подействует никак. Если дать цветок небожителю, тот умрет мучительной смертью. Зато если грех, на котором пророс цветок, откликнется в сердце человека… Вот тогда начнется самое интересное.

Аосянь отвернулась в отвращении.

— Погибли три девушки. Совсем скоро погибнет четвертая. Это, по-твоему, интересно?

Ичэнь усмехнулся:

— Ты читаешь морали дьяволу? Плохая идея, моя милая феечка.

— Не называй меня так!

Однако он продолжал ухмыляться:

— Как же ты предпочитаешь, чтобы я к тебе обращался? А-эр? Наложница Инь? Или, может, госпожа Цзянь?

Бог Войны дернулась, как от удара. Сжав кулаки, она обернулась к заклятому врагу.

— А что? — спросила она, — Ты считаешь меня таковой? Или, может, ты собираешься… утвердить свое доминирование?

Она не скрывала своего страха, но голос звучал твердо, и бить она была готова на поражение.

— Я бы, может, и не против, — хмыкнул Ичэнь, — Но времени у нас нет. Нужно идти по следу, пока он не остыл.

Аосянь выдохнула, и мышцы её расслабились.

— Ты знаешь, откуда начать?

Судя по взгляду, которым она окинула карту, Бог Войны всерьез готовилась к тому, что придется прочесать весь город.

— Знаю, — кивнул Король Демонов, — Ведь о мужских инстинктах я сказал не просто так. Это подсказка, ключ к его мотивам. И сопоставив её с закономерностью в выборе жертв… Я знаю, кто следующая.

— Оцепить северный берег. Никого не подпускать.

Дюжина полицейских, одетых в кожаные доспехи и вооруженных окованными железом дубинками, выстроились редкой цепью, огораживая участок набережной.

— Расходитесь. Работает Ведомство Исполнения Наказаний. Чинить препятствия — государственное преступление.

Не обращая внимания на недовольных прохожих, Мао Ичэнь прошелся по месту, где должны были гулять вчера вечером Жу Юй и Лоу Синь.

Где «Синь» — как «свежесть», а не «горечь» и не «вера».

Аосянь с ним не было: девушка осталась следить за домом. Полицейских же, среди которых половина сами были разбойниками, пошедшими на службу ради амнистии, Король Демонов считал недостойными своих мыслей. Поэтому в молчании оглядывал он местность в поисках следов.

Наконец, удача улыбнулась ему. Обнаружив следы подсохшей крови на камнях, демон отковырнул немного и размочив в воде, попробовал на вкус.

— Мужчина, семнадцать лет, благородных кровей, не воин, — вынес вердикт он.

Он огляделся, сопоставляя возможные варианты.

И приказал:

— Вы трое — пройдите вниз по набережной и поищите труп в канале. Как найдете, возьмите багры и вытащите его. Ты и ты — разыщите мне нищих, которые обычно побираются в этом районе. Выполнять!

Когда Король Демонов говорил «выполнять», — люди выполняли.

Мао Ичэнь не знал в лицо Жу Юя, да и смерть от утопления не принадлежала к числу самых «чистых». Тем не менее, остатки изящных одеяний и именная бирка позволяли сделать вывод о личности умершего. Судя по характеру ран и следам крови, убийца проломил ему череп и сбросил в канал.

Жу Юй был лишь побочной жертвой.

Двое нищих, которых привели полицейские, ничего не видели, ничего не знали и ничего не помнили. Ни соблазнительный блеск серебра, ни не столь соблазнительный лязг железа не излечивали их память. Хотя пара наводящих вопросов позволила понять, что по крайней мере один из них был на набережной во время нападения на молодого господина Жу, но очевидно было, что убийцы тот боялся сильнее, чем Ведомства.

— Заприте обоих, — приказал Ичэнь, — Пусть освежат их память.

Впрочем, дожидаться показаний нищих он не стал. Их показания могли пригодиться, когда настанет время предъявлять обвинение, но сейчас отказ говорить сказал ему больше, чем возможный ответ.

Лис знал, чего обычно боятся смертные.

К счастью, прошедший два дня назад дождь размочил землю, и стоило отойти немного от выложенной камнем мостовой, как искомые следы стали хорошо заметны. Не прошло и десяти минут, как Ичэнь отыскал след колеса, слишком глубокий для крестьянской телеги.

— Карета благородной семьи, — озвучил он, — В ней её и увезли.

Он сделал вид, что не заметил, какими взглядами обменялись полицейские при этих словах.

— За мной.

Квартал, куда привел его след, принадлежал к числу наиболее престижных и дорогих в столице, — и это чувствовалось. Здесь практически не было жавшихся друг к другу домов: поместья с прилегающими к ним участками располагались редкой цепью, и даже самые бедные из них не менее чем в четыре раза превосходили размером его участок в пригороде.

«Но не мои дворцы в Царстве Яростных Духов», — недовольно подумал Король Демонов.

Улицы здесь были вымощены камнем, и след кареты терялся. Да и если бы нет, — как раз для благородных семей карета была транспортом, уступающим в популярности лишь паланкину.

Мао Ичэнь огляделся. Сразу три таблички над воротами поместий содержали знакомые ему фамилии: здесь были поместья семей Чжань, Фань и Тун. Еще одиннадцать принадлежали семьям, не представленным среди шестерки министров, — но несомненно, тоже чем-нибудь знаменитым.

Ичэнь запомнил их все.

В одном из этих поместий и скрывался убийца.

Подойдя к воротам с табличкой семьи Фань, Король Демонов продемонстрировал привратнику свою чиновничью бирку.

— Ведомство Исполнения Наказаний. Нам необходимо обыскать поместье.

Привратник, высокий и хорошо откормленный мужчина в одеждах слуги, поклонился с показной вежливостью, — но что-то во взгляде и позе выдавало, что уважения к «голубому халату» он не испытывает.

— Не переходите границы, господин чиновник. Вы знаете не хуже меня, что поместье благородной семьи не может подвергаться обыску без прямого указа Его Величества.

Ичэнь чувствовал, что боевой дух его воинства низок, и в случае прямого конфликта сражаться придется фактически в одиночестве. Не сказать чтобы Короля Демонов это пугало, но он полагал, что это может привлечь ненужное внимание.

— Вы не боитесь последствий? — спросил он вместо этого, — Если Его Величеству потребуется издавать указ об обыске поместья вашего господина, не будет ли это в глазах высшего света выглядеть так, будто Его Величество уже подозревает его в укрывательстве убийцы? Если из-за ваших действий репутация вашего господина пострадает, вы возьмете на себя ответственность?

К сожалению, его красноречие пропало втуне. Привратник был исполнителен, и к аргументам не прислушивался.

— Сожалею, господин чиновник, но закон един для всех. Даже для Ведомства Исполнения Наказаний. Без приглашения моего господина или указа Его Величества я не пропущу вас на территорию поместья.

— В таком случае, быть может, вы сообщите о моем появлении своему господину? — предложил Ичэнь, — Полагаю, что он примет мои слова серьезнее, чем вы.

— К сожалению, это невозможно, — развел руками привратник, — Господин Фань находится во дворце и вернется лишь поздним вечером. Если вы желаете встретиться с ним, вам следует прийти после этого.

Он покосился на полицейских.

— И без вооруженных людей. Появление в таком обществе в поместье министра может вызвать… ненужные вопросы к вам.

Разочарованный, Мао Ичэнь отошел. Полицейские столпились вокруг него, вызвав безотчетную ассоциацию с нерадивыми учениками, ждущими, когда мудрый наставник объяснит им, что делать.

И наставник объяснил.

— Ты. Возьми эти деньги, иди в стекольную лавку и купи мне… четырнадцать пустых бутылок. Лучше небольших. Остальные — рассыпаться по окрестностям и опросить прохожих, не видел ли кто вчера ночью, как из кареты вытаскивали сопротивляющуюся девушку. Выполнять!