Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 36. Принц дает обещание

— Ваше Величество! Умоляю вас, не позвольте совершиться беззаконию!

Император Вэй в гневе отшвырнул свиток с донесением.

— Беззаконию? Беззаконию, Цзюй Байдзе?! Твой сын уличен в похищении! В заговоре против императорской семьи! В нападении на чиновника! То, что после всего этого он до сих пор жив, уже идет вразрез с законами Великой Вэй!

Стоявший на коленях военный министр поклонился в пол:

— Ваше Величество, я плохо воспитал сына! Он глуп, импульсивен, подвержен гордыне и сладострастию. Его пороки должны быть подобающим образом наказаны. Но уверяю вас, Юань не заговорщик! Он верен императорской семье и Великой Вэй!

— Тем не менее, факт остается фактом, — высказался второй принц, — Он похитил и пытался опозорить мою невесту, вовлек в это дело императорскую армию и Палату Державных Наблюдений. Если бы не расторопные действия Ведомства Исполнения Наказаний, под ударом оказалась бы не только репутация семьи Жунь, но и репутация императорского двора и моя лично.

Министр Жунь промолчал, но настороженное это было молчание. Он был хмур с тех самых пор, как узнал о происшествиях вчерашнего дня, и то, что все разрешилось благополучно, не улучшало его настроения.

Ведь он прекрасно понимал, как и почему его дочь оказалась без охраны в решающий момент.

— Ваше Величество…

Цзюй Юань запнулся, не зная, что ответить на это обвинение, но здесь на помощь ему пришел министр ритуалов:

— Ваше Высочество, приношу свои извинения, но при всем к вам уважении, вы слегка искажаете факты. Завершен лишь первый этап отбора невест. Хотя поступок молодого Цзюй Юаня заслуживает всяческого осуждения, некорректно будет рассматривать его как злоумышление в адрес члена императорской семьи.

— Вы полагаете, поступать так с моей дочерью допустимо?! — возмутился министр Жунь.

— Ни в коем случае. Вы неправильно меня поняли. Я лишь говорю о том, что называть её невестой наследного принца преждевременно. Цзюй Юань совершил преступление, но это преступление против дочери министра и… каков статус второй пострадавшей?

Второй принц перевел взгляд на Ичэня, в честь рассмотриваемого дела стоявшего в первых рядах, но в силу меньшего статуса ожидавшего разрешения говорить.

— Чиновник Цзянь?

Сделав шаг вперед, Король Демонов поклонился:

— Инь Аосянь — моя наложница и подчиненная. Она находится под моим покровительством, и любое злоумышление против неё — это злоумышление против меня. Кроме того, она также является наставницей барышни Жунь Ли в музыке, в соответствии с указом второго принца. Древние говорили, что наставник — это второй родитель, поэтому злоумышление против неё — это также злоумышление против семьи Жунь. Таким образом, Цзюй Юань совершил преступления одновременно против министра юстиции и чиновника Ведомства Исполнения Наказаний, — также находящегося в подчинении Министерства Юстиции. Это можно истрактовать как спланированную, массированную атаку на структуру, неподконтрольную господину военному министру…

— Спасибо за лекцию, чиновник Цзянь, — ядовито произнес Цзюй Байдзе, — Но вы уходите от ответа, каков фактический статус девицы Инь. Вы пытаетесь подвести моего сына под обвинение в заговоре, — из-за связи с куртизанкой?

— Вы цепляетесь за прошлое моей женщины, — холодно ответствовал Мао Ичэнь, — И пытаетесь провоцировать меня, называя попытку изнасилования «связью», потому что вас действительно так интересуют эти вопросы? Или потому что это позволяет вам отвести внимания от преступления, что совершил ваш сын в отношении дочери министра Жунь?

— Я лишь хочу сказать, — откликнулся военный министр, — Что сведения о виновности моего сына в происшедшем с барышней Жунь Ли в лучшем случае недостоверны, в худшем являются прямой клеветой. Они исходят от двух источников — бандитов, давших показания под давлением, и куртизанки, находящейся под полным вашим контролем. Если предположить сговор…

— Вы обвиняете не только Ведомство Исполнения Наказаний, — подал голос второй принц, — Но и имперскую стражу? А может быть, лично меня?

— Тихо! — крикнул Император.

И ни принц, ни военный министр не посмели продолжать перепалку.

— Министр Цзюй! Ты слишком дерзок! Ты утверждаешь, что скандал с наложницей Инь был лишь распутной выходкой твоего сына, — но ты не можешь отрицать ни того, что Кан Вэйдзун со своими людьми оставил пост по твоему приказу, ни того, что он был обнаружен в твоем поместье!

— Ваше Величество, я виноват, — вновь поклонился военный министр, — Я злоупотребил своим положением и самовольно распорядился вверенными мне военными ресурсами. Но я сделал это лишь потому что имел основания бояться за свою жизнь!

Повисло молчание. Никто не спешил высказываться вперед Императора.

— О каких основаниях ты говоришь?

Цзюй Байдзе перевел дух.

— Ваше Величество, всем здесь присутствующим известно, что несколько недель назад на мое поместье было совершено нападение. У меня есть основания опасаться, что за этим кроется нечто большее, чем простое ограбление.

Он опустился ниц перед троном.

— Ваше Величество, в очень скором времени в столицу должны прибыть люди, которые смогут окончательно подтвердить или опровергнуть мои опасения. Если я прав, то это дело, касающееся безопасности всей Великой Вэй. Если же окажется, что мои опасения ложны, то я добровольно сложу с себя полномочия министра и удалюсь в изгнание. Я лишь прошу вас не принимать необратимых мер до того, как правда выяснится.

Какое-то время Император Вэй смотрел на военного министра. Затем жестом подозвал к себе главного евнуха:

— Каково состояние молодого Цзюй Юаня?

Евнух поклонился:

— Ваше Величество, его травма серьезна, но лекари говорят, что он вскоре пойдет на поправку. Но что касается возможности иметь детей, здесь они не могут дать гарантий…

— Вот здесь я признаю свою вину, — подал голос Мао Ичэнь, — В тот момент я действовал не как чиновник, а как мужчина.

— Это меня не интересует, — отрезал Император, — Слушайте мой приказ. От своего выздоровления и до того момента, как опасения министра Цзюй получат подтверждение или опровержение, Цзюй Юань останется под стражей. Если опасения подтвердятся, и дело действительно окажется достаточно значимым, чтобы оправдать отзыв военных сил с границы, то Цзюй Юань будет отпущен на свободу; но за свое распутство он будет лишен звания ученого и места при дворе. Однако если министру Цзюй не удастся оправдать свои действия… Вы все слышали его обещание: министр Цзюй Байдзе будет лишен титула и отправлен в ссылку, а его сын казнен.

Лишь на мгновение в зале повисло молчание. А затем собравшиеся придворные грянули единым хором:

— Принимаем волю Вашего Величества!

— Вы проделали отличную работу, чиновник Цзянь.

Балкон на верхнем ярусе дворца второго принца был выстроен довольно хитро. Отсюда прекрасно просматривались дворцовые сады, аллеи и каналы, но при этом сам он был надежно укрыт от взглядов снизу высоким, причудливо украшенным парапетом. Таким образом, ни прогуливавшиеся внизу дамы, ни суетящиеся слуги, ни патрулирующие территорию имперские стражи никогда не знали, наблюдает ли за ними в этот самый момент второй принц Даомин.

Здесь, наверху, и состоялся разговор с глазу на глаз — без присутствия посторонних и даже слуг. Человек незнающий мог бы решить, что после поимки Кан Вэйдуна второй принц проникся доверием к показавшему свою надежность чиновнику, — но Король Демонов знал, что в случае с этим человеком говорить о доверии не приходилось.

Вэй Даомин не знал такого понятия.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — поклонился Мао Ичэнь.

Второй принц искоса посмотрел на него.

— Как я и обещал, я сегодня же буду ходатайствовать о вашем повышении до четвертого ранга. Последнее слово за моим отцом, но полагаю, вы можете уже завтра зайти в Ведомство Снабжения, чтобы получить зеленый халат и серебряную бирку.

Ичэнь коротко кивнул. Цветистые благодарности не нужны были ни одному, ни второму.

Их с лихвой хватило в тронном зале.

— Полагаю, что вы немного превзошли мои ожидания, — отметил принц, — Если вы желаете еще какой-то награды, у вас есть возможность просить об этом.

Будь обстановка официальной, единственно верным ответом было бы «моя награда — служить Вашему Высочеству». Но здесь, на балконе, принц задавал конкретный вопрос — и желал услышать конкретный ответ.

— Ваше Высочество, я прошу вас заботиться о Жунь Ли, — ответил Мао Ичэнь.

Принц Даомин обернулся, и брови его приподнялись в легком удивлении.

— Я знаю, что никогда вы не сможете полюбить её, — продолжал демон, — Это вам попросту недоступно. Но я прошу вас уважать её, защищать и… со снисхождением относиться к её характеру. Если она допустит ошибку, простите её, а если ей потребуется помощь, позаботьтесь о ней. Пообещайте это.

Какое-то время второй принц молчал. Кажется, на эту просьбу у него не было готового ответа, и в первый момент он слегка растерялся, — хоть холодное лицо и ничем этого не выдало.

— Немногие решились бы сказать напрямую, — ответил он наконец, — О моей неспособности любить. Они побоялись бы, что указание на мою неполноценность вызовет мое возмущение.

— Возмущение бессмысленно, — напомнил Король Демонов, — Вы сами говорили.

Чуть помолчав, он добавил:

— Я наблюдал за вами, Ваше Высочество, и я кое-что понял. Министр Цзюй был вашим наставником с самого детства. Он лучше, чем кто-либо иной, знает ваш характер и вашу… болезнь, назовем это так. В этом истинная причина, по которой он столь отчаянно не желает видеть вас на троне. Он вас боится.

— У него есть на то основания, — согласился принц.

Мао Ичэнь кивнул.

— Вы сказали о своей болезни, как о неполноценности. Не сомневаюсь, что эти слова вы услышали от министра Цзюй… И испытали в тот момент горечь предательства, если вы на это способны. Что касается меня, то я полагаю, что для блага страны бесчувственный правитель будет лучше, чем некомпетентный. А вот для блага Жунь Ли… тут все куда менее однозначно.

Второй принц отвернулся, пряча взгляд.

И показалось Ичэню, что в какой-то момент уголок его губ дрогнул.

Молчание повисло над балконом. Длилось оно, наверное, несколько минут, прежде чем принц Даомин заговорил вновь:

— Вы наблюдали за мной, чиновник Цзянь. А я наблюдал за вами. Когда мы впервые встретились, мне показалось, что вы похожи на меня. Своим превосходством — и своей неполноценностью. Острый ум, лишенный сердца, так вы выглядели на экзамене — и позже, когда мы говорили о деле Кан Вэйдуна.

Он перевел на демона цепкий взгляд льдисто-голубых глаз.

— Однако дальнейшее наблюдение показало различия. Во время Праздника Драконьих Лодок. Во время завершающей фазы плана. Вы любите наложницу Инь, чиновник Цзянь. По-настоящему любите.

И как ни немыслимы были эти слова, ни один мускул не дрогнул на лице Короля Демонов.

— Люблю, — не стал спорить он, — Надеюсь, мне не следует предупреждать вас, что идея использовать мои чувства к ней, чтобы держать меня под контролем, сулит стратегический проигрыш.

— Я понимаю это, — согласился принц, — Но меня интересует другое.

Он чуть помедлил, как будто вдруг напала на него свойственная простым людям несмелость.

— Каково это, чиновник Цзянь? Каково это — любить?

Король Демонов задумался. Никогда в жизни ему не пришло бы в голову, что придется отвечать на такой вопрос. Из всех существ в Шести Царствах, какое отношение именно он имеет к любви?

Видимо, какое-то имеет.

— Дайте руку, Ваше Высочество, — попросил он.

Слегка помедлил принц, но все-таки подчинился. Беспардонно вытянув нитку из его же рукава, Ичэнь обернул её вокруг его среднего пальца.

И туго затянул.

— Больно, — отметил Даомин.

Это не была жалоба или упрек. Просто уведомление.

— Подождите немного, — попросил Ичэнь.

В молчании демон и принц наблюдали, как стянутый ниткой палец все больше белеет от недостатка кровоснабжения.

Наконец, Мао Ичэнь решил, что время демонстрации пришло.

— А теперь внимательно прислушайтесь к своим ощущениям, Ваше Высочество.

И с этими словами он резко разорвал нить.

— Что вы чувствуете?

— Покалывание… — как-то отрешенно отметил принц.

— Любовь ощущается так же. Только не в пальце, а в душе.

И против своей воли подумал Король Демонов, насколько онеметь должна была его душа за тысячи лет его жизни до того, как в неё ворвалась одна беспокойная фея.

— Кажется… Я понимаю.

Потирая борозду от нитки, второй принц отвернулся.

— Я дам обещание, — сказал он, — Барышня Жунь Ли будет находиться под моей защитой и… будет иметь определенную свободу действий. Настолько, насколько это может позволить себе репутация императорского двора.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

Мао Ичэнь не стал говорить, что верит его обещанию. Это не имело бы никакого смысла.

Исполнение обещания — практический вопрос.

— Вы поставили себя в непростое положение, чиновник Цзянь, — сменил вдруг тему принц Даомин, — Министр Цзюй непременно захочет расквитаться с вами. В свою очередь, министр Жунь обозлен на вас за то, что вы подставили под удар его дочь. Полагаю, разумно с вашей стороны было бы после получения серебряной бирки на время исчезнуть из столицы.

— Я уже думал об этом, — признался Мао Ичэнь, — И если позволите, у меня есть определенное предложение.

Он достал из рукава небольшой свиток с печатью.

— Это донесение от магистрата южной провинции Хунань. Его доставили в Ведомство Исполнения Наказаний еще в период работы над делом Ночного Жнеца, и в то время у нас не было ни людей, ни ресурсов, чтобы уделить ему достаточно внимания. Магистрат докладывает о народных волнениях и исчезновениях людей. Я полагаю, что за этим может крыться нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— Что именно заставляет вас так считать? — спросил принц, изучая документ.

Демон-Лис загадочно усмехнулся:

— Считайте это инстинктом.

Не говорить же о том, что он чувствует свой хвост.

На какое-то время принц Даомин задумался. Вряд ли его интересы лежали в южном Хунане, но сохранить показавшую свою ценность фигуру было более чем уместно.

— Я предложу доверить вам это дело, — согласился он, — Полагаю, с учетом напряжения на границах выгодно будет предварительно представить это как возможную активность шпионов Восточной Вэй. И еще одно. Почтовые станции находятся в ведении Военного Министерства. Если вы не хотите дать министру Цзюй благоприятную возможность для нанесения удара, воспользуйтесь речной артерией для путешествия. А вот в Хунане вы в любом случае окажетесь уязвимы.

— Я способен постоять за себя, Ваше Высочество, — заверил Король Демонов.

— Не сомневаюсь в этом. Теперь идите.

После того, как Мао Ичэнь покинул дворец, какое-то время смотрел второй принц на портрет на шелковом полотне, — портрет девушки, выбранной фавориткой нынешнего отбора. Художник скрупулезно передал детали внешности, но мастерства ему немного не хватило: движения кисти оказались чересчур грубыми, и в реальной жизни дочь министра была заметно красивее.

Губы Даомина слегка искривились в усмешке. Чиновник Цзянь, когда он каверзными вопросами проверял его при первом разговоре, посоветовал просто выбрать из всех невест самую красивую. Это был абсурдный, нелогичный совет, — но в конечном счете вышло так, что именно это он и сделал. Наверное, это было забавно.

Наверное.

Второй принц перевел взгляд на свой палец. Покалывание от восстановления кровообращения почти прошло, но еще немного напоминало о себе.

— Я хотел бы полюбить тебя, Жунь Ли, — сам не зная зачем, сказал он вслух, — Хотел бы, чтобы это было возможно. Может быть, в следующей жизни.