Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 35. Король Демонов пишет сказку

«А вот он меня проводил первой…»

Эта нелепо-неуместная мысль кое-как пробилась сквозь липкий страх, окутывавший Жунь Ли. После того, как Аосянь сдалась, обеих пленниц посадили в крытую повозку без гербов. Захвативший их мастер цзяньху сидел впереди, на козлах рядом с кучером.

И сквозь темную занавесь доносились их разговоры.

— А вторая нам зачем нужна?

От интонации кучера Жунь Ли почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Она бросила сочувственный взгляд на Аосянь, но «небесная фея» оставалась спокойна.

Или просто хорошо умела владеть собой.

— Трогать не смей, — предупредил мастер, — На неё особый приказ.

Кучер лишь с сожалением вздохнул, и он добавил:

— Будешь распускать язык, я его отрежу.

Инь Аосянь безмолвно взялась за руку Жунь Ли и успокаивающе сжала. Она ничего не говорила, но серьезно посмотрела ей в глаза и перевела взгляд на что-то на потолке.

Что она имела в виду, дочь министра не поняла, — но ей стало немного легче.

Тем не менее, уже через считанные минуты повозка замедлилась. Откинувший занавесь лже-бандит указал на Жунь Ли взведенным арбалетом и распорядился:

— Ты. Выходи. А ты. Не дергайся и не делай глупостей.

Выбравшись из повозки, дочь министра с удивлением поняла, что это место ей знакомо. На этом постоялом дворе она некогда останавливалась по дороге в столицу.

Здесь она впервые встретила Цзянь Вэйана.

— Шевелись!

Один из лже-бандитов грубо толкнул её в спину, и девушка едва не упала. Оставив с ней нескольких дюжих подручных, мастер цзяньху сделал знак кучеру, и повозка устремилась в сторону городских ворот.

В этот момент и пришла Жунь Ли в голову неуместная мысль о порядке провожания.

Войдя в общий зал, дочь министра бросила умоляющий взгляд на трактирщика, но тот лишь отвернулся. Он не просто знал, что происходит: он определенно был в доле. Девушку наполовину привели, наполовину приволокли к угловому столу, усадив между двумя громилами в засаленой одежде, и сунули в руку кружку.

— Пей.

— Что это? — не удержалась от вопроса дочь министра, принюхавшись.

В нос ей ударил запах крепкого алкоголя.

— Байцзю, — ответил громила, — Пей, говорю. Тебе же лучше будет: отрубишься и ничего не почувствуешь.

— Не почувствую чего? — продолжала допытываться девушка, старательно отгоняя приходящую догадку, — Как вы убьете меня?

Ответом ей был взрыв хохота.

— Убить? Барышня, твое убийство никому не нужно. Блаародным нужен скандал. Нужно представление. Например, о том, как фаворитка отбора невест, увильнув от охраны, напилась в придорожном трактире и лишилась чести в объятиях каких-то бродяг.

— Никто не поверит в подобную чушь! — возмутилась Жунь Ли, — Все поймут, что меня похитили! И наложница Инь подтвердит это!

— Какая наложница Инь? — деланно удивился похититель, — Ты знаешь наложницу Инь? — обратился он к сидевшему по другую сторону от девушки.

Тот молча покачал головой.

— И никто не знает. Такой, наверное, и нету. А если и есть, то она скажет то, что прикажет ей новый хозяин.

Хотя из крытой повозки Аосянь не видела маршрута движения, по звуку она отметила и тот момент, когда они проехали через городские ворота, и тот, когда повозку пропустили на территорию поместья. В обоих случаях она могла бы попытаться привлечь к себе внимание криком.

Но она промолчала.

Кто мог потребовать, после того, как Жунь Ли привезли в трактир, не избавиться от лишней свидетельницы, а везти её дальше, она, в принципе, давно уже знала. И сейчас ждала встречи с человеком, некогда поселившимся в её кошмарах.

И благополучно покинувшим их совсем недавно.

— Вылезай, — приказал Кан Вэйдун.

Как зовут мастера цзяньху, тайно вызванного министром Цзюй с восточной границы, Фея-Бабочка уже знала.

— Шевелись!

— Повежливее с дамой, господин Кан, — откликнулась Аосянь, — Поверьте, вам это зачтется.

С любопытством оглядываясь по сторонам, она проследовала за провожатыми. Комната, куда её привели, явно намеренно была сделана максимально похожей на комнату в «Аромате Лилии». Точно такая же резная мебель. Точно такие же шелковые занавеси насыщенно-красного цвета, «пробуждающего страсть» по убеждению хозяйки дома удовольствий.

«Повесить, что ли, такие же в спальне?» — подумала вдруг Фея-Бабочка.

Еще совсем недавно напоминание об «Аромате Лилии» давило бы на неё тяжелее любых темниц. Сейчас… Ей действительно стало смешно.

Явно не этого ждал от неё Цзюй Юань. Явно готовился он вкушать её ужас, и от обманутых ожиданий на точеном лице мелькнуло совершенно мальчишеское удивление.

— Ты смеешься? — только и смог спросить он.

— Да, — призналась Инь Аосянь, — Я просто подумала, что… Я тебя столько боялась… А ты… такой нелепый, если честно…

Цзюй Юань перевел разъяренный взгляд на Кан Вэйдуна.

— Что вы ей дали?!

— Ничего, молодой господин.

Мастер цзяньху поклонился.

— Совершенно ничего. Мне кажется, что она вас дурит.

— Да нет, — махнула рукой Инь Аосянь, — Просто ты действительно оказался куда менее страшным и более смешным, чем мне запомнилось. Как много меняет контекст ситуации.

— Ты думаешь, ситуация изменилась? — спросил сын министра.

И сам же себе ответил:

— О, конечно же, она изменилась. Тогда ты была собственностью дома удовольствий, которую я мог арендовать… мог бы, если бы не происшествие в поместье. Теперь ты моя. Полностью. Безраздельно.

Он сделал шаг вперед, но девушка лишь безразлично бросила:

— Притронешься ко мне, и Вэйан тебя кастрирует. Это не угроза, если что. Просто предупреждение. Я ведь знаю его нрав получше, чем ты.

Цзюй Юань замер, и лицо его побелело от гнева.

Впрочем, почти сразу же он расхохотался:

— Ты имеешь в виду настоящего Цзянь Вэйана? Или демона, что похитил его имя?

— О, так ты знаешь? — переспросила Инь Аосянь, — Естественно, я имею в виду демона. Но, к слову, если ты знал, что это демон, и при этом все равно додумался похищать его женщину, то ты совсем дурак.

Сын министра скрипнул зубами.

— Ты моя. Я хочу тебя. И я всегда получаю то, чего захочу. Твой демон не найдет тебя. И не заберет у меня. Ты останешься здесь навсегда.

— Подожди минутку, — попросила Аосянь, прислушиваясь.

Она оглянулась на крепко запертые оконные ставни, за которыми негромко чирикала синичка. Какое-то время смотрела на них.

И в тот момент, когда Цзюй Юань уже открыл рот для нового издевательского комментария, вдруг попросила:

— Скажи это еще раз сейчас.

Сын министра удивленно посмотрел на пленницу, но все-таки повторил:

— Ты останешься здесь навсегда.

— Да не это! — махнула рукой Фея-Бабочка, — Парой фраз раньше!

Однако повторить свои слова он не успел. Глубокий, поставленный голос послышался с улицы, — но странным образом проникал он в каждый уголок поместья:

— Цзюй Юань! Выйди и получи указ Его Высочества!

Кун Сонгчи смотрел на гору документов так, будто на каждом из них было написано предречение ему немыслимых адских мук. Первое время он активно комментировал сложившуюся ситуацию, — или, если говорить с прямолинейной честностью, ныл. Однако, что редко случалось обычно, составлявший ему вечный противовес братец Вэйан не стал сохранять самообладание.

Весьма агрессивно он зарычал:

— Заткнись и принимайся за работу. И не отвлекай меня!

Обидевшись, Сонгчи уткнулся в текст.

Лишь один раз встал Вэйан со своего места, — не чтобы размять ноги, а чтобы отнести стопку проверенных документов и взять на проверку новую. Это случилось всего через несколько минут работы, после чего новая заняла на удивление больше времени.

Еще через полчаса Кун Сонгчи решил, что коллега достаточно успокоился, и вновь обратился к нему:

— Как ты думаешь, братец Вэйан, мы управимся до темноты?

Однако Цзянь Вэйан его просто проигнорировал. Никак не отвечая на вопросы, даже не поворачивая головы, чиновник продолжал делать какие-то пометки в пространном отчете Палаты Державных Наблюдений.

Три раза еще окликал его Сонгчи, и ни разу чиновник Цзянь не ответил. Тогда Сонгчи оставил свои попытки и отвернулся.

Он не стал привлекать чье-либо внимание к тому, что вот уже полчаса братец Вэйан сидит над одним и тем же листом.

Отправляясь в условленное место в дальнем закоулке дворцового сада, принц Даомин взял с собой лишь верного евнуха Кэ. Он не боялся ловушки, не боялся покушения.

С самого детства второй принц крайне смутно представлял себе, что такое страх.

Чиновник Цзянь в волнении прохаживался по саду и, кажется, начинал уже терять терпение.

— Вы опоздали, Ваше Высочество, — сходу бросил он.

От такого приветствия дворцовый евнух аж сбился с шага.

— Какая дерзость! — возмутился он, — Как ты смеешь говорить с принцем в таком…

Принц Даомин жестом оборвал его гневную речь.

— Я получил воронье перо, — отметил он, — Значит, дело сдвинулось?

Перо было условленным знаком, — и то, чье именно это было перо, тоже имело свой смысл. Воробьиное перо значило бы, что чиновник Цзянь готовится произвести арест офицера Кан Вэйдуна. Воронье — что есть перспектива достать добычу покрупнее. Наконец, орлиное перо означало бы, что ситуация хуже, чем можно было ожидать, и требуется привести все силы в боевую готовность, чтобы не допустить катастрофы.

К счастью, до этого не дошло.

— Вот здесь все выкладки, — ответил Цзянь Вэйан, извлекая из рукава небольшой свиток, — Включая места. Мои люди готовы, ваши, надеюсь, тоже.

Евнух Кэ принял из его рук записи и передал их принцу. В ответ тот отдал три свитка золоченой бумаги.

— Здесь все, что вы просили.

— Благодарю, — с облегчением кивнул Вэйан, — Тогда я возьмусь за свою часть. Прощаюсь с Вашим Высочеством.

— Как вы смеете без разрешения… — начал было евнух Кэ, но он его уже не слышал.

Взвившись в воздух лихим прыжком, чиновник Цзянь перемахнул через дворцовую ограду.

Мао Ичэнь спрыгнул с крыши прямо перед группой в две дюжины полицейских. Тут же, чтобы не было вопросов, он продемонстрировал им свою медную бирку чиновника, — хотя именно этим людям не составляло труда узнать его в лицо.

Почти половина из них была с ним в деле Ночного Жнеца. Прочих он лично отбирал для предстоящего дела, проверял и инструктировал в течение последней недели, намеренно добиваясь, чтобы в преддверие нового этапа отбора их всех перевели на одну западную заставу.

И чтобы они не задавали вопросов, получив приказ не самым типичным способом.

— Ворон доставил ваше письмо, — поклонился один из десятников, — Прошу вас, принимайте командование, чиновник Цзянь.

Он не стал никак комментировать все странности в поведении ворона. Например, то, что в отличие от обычных почтовых голубей, он не просто летел в знакомую голубятню, а целенаправленно отдал письмо лично в руки.

Сплетни о мастерстве чиновника Цзянь в дрессировке животных и птиц постепенно расползались, но вряд ли хоть кто-то догадывался о его реальной природе.

— За мной, — приказал Демон-Лис. Оглядев свой отряд, он ткнул пальцем в молодого бойца:

— Ты. Держи эти свитки и подавай их мне по мере надобности. Остальные — оружие наизготовку.

Путь их лежал в уже знакомое поместье Цзюй, на которое указала ему маленькая синичка, сопровождавшая Аосянь с того самого момента, как Фея-Бабочка согласилась намеренно «попасть в беду». Из опыта охоты за Ночным Жнецом Мао Ичэнь уже знал, что бирка чиновника шестого ранга не дает ему входа в поместья семей министров.

Но на этот раз он пришел подготовившись.

— Цзюй Юань! — провозгласил он, приняв из рук подчиненного первый из золоченых свитков, — Выйди и получи указ Его Высочества!

И не удержался Демон-Лис от того, чтобы усилить свой голос магией иллюзий, заставив его разноситься дальше и четче, чем голос обычного человека.

— Чиновник Цзянь, молодого господина нет в поместье! — отчаянно запротестовал привратник.

Это было ошибкой.

— В таком случае, никто здесь не имеет права чинить препятствий Ведомству Исполнения Наказаний, — заявил Ичэнь, — Указом Его Высочества нам приказано обыскать поместье.

Не дожидаясь, пока слуга придумает ответ, Король Демонов прошествовал во внутренний двор. Не тратя времени на попытки изобразить сомнения и неопределенность, он направился к дому, у окна которого сидела его синичка.

И практически нос к носу столкнулся с выскочившим оттуда Цзюй Юанем.

— Это возмутительно! — с порога заявил тот, — По какому праву Ведомство Исполнения Наказаний врывается в поместье министра?! Будьте уверены, когда об этом станет известно Его Величеству, не только вам, но и всему Ведомству придется понести ответственность!

— А, чиновник Цзюй, — улыбнулся Ичэнь, — А мне сказали, что вас нет. А право мое вот. Его Высочество второй принц Даомин отдал приказ обыскать поместье, где по нашим сведениям укрывают разыскиваемого преступника Кан Вэйдуна.

— Что за чушь?! — выхватив из его рук свиток, сын министра торопливо пробежался глазами по удостоверяющим печатям, — В этом нет смысла! Кан Вэйдун не разыскиваемый преступник, он военный офицер, защищающий наши границы от Восточной Вэй.

— Ах, да!

Мао Ичэнь сделал вид, что спохватился, и взял из рук подчиненного второй свиток.

— Этот указ будет обнародован сегодня ночью. Кан Вэйдун уличен в оставлении поста, обмане Императора и участии в заговоре против императорской семьи. За его голову назначена награда, и любой, кто оказывает ему помощь, также считается соучастником. Посему я спрашиваю вас: Кан Вэйдун в этом поместье?

Несколько секунд Цзюй Юань колебался.

— Нет, — ответил он, — Его здесь нет.

Он говорил это достаточно громко, чтобы было слышно в доме, и Мао Ичэнь слегка улыбнулся:

— В таком случае, вы не будете против, если мы удостоверимся. Уверяю вас, мои люди будут аккуратны.

— Я буду против, — холодно ответил Цзюй Юань, — Вы знаете имперский закон, чиновник Цзянь. Семьи министров неприкосновенны. Даже для принцев. У вас нет никаких оснований предъявлять нам подобные обвинения. На нас не указывает ничего, кроме предположений.

— Боюсь, что это не так, — ответил Демон-Лис, — На виновность семьи Цзюй указывает свидетельство пострадавшей во время заговора. Наставницы барышни Жунь, Инь Аосянь.

Текст, который он продемонстрировал, не был написан на золоченой бумаге императорских указов, да и взял он его не у помощника.

Каллиграфию своей женщины он хранил у самого сердца.

— Что за чушь? — возмутился сын министра, — Как бы она могла…

Он спохватился, явно поняв, что едва не выдал себя с головой.

Как будто это еще имело значение.

— Я хочу сказать, — поправился он, — Кто такая Инь Аосянь, чтобы свидетельствовать против благородной семьи?! Мне знакомо это имя, и это имя куртизанки из «Аромата Лилии». Наставница барышни Жунь? Ха! Это вы, вы обманываете меня, обманываете Его Высочество и обманываете самого Императора!

Мао Ичэнь хмыкнул, с удовольствием отметив, как непроизвольно дрогнул этот мальчишка, увидев недобрый блеск в его алых глазах.

Этот страх был у людей на уровне инстинкта.

— И снова вы ошибаетесь, — ответил он, приняв из рук помощника третий, последний свиток, — Сегодня Его Высочество высоко отметил перспективы барышни Жунь Ли на отборе невест. Вы могли слышать, что он упомянул её имя в присутствии самого Императора. В знак особого расположения Его Высочество издал указ о том, чтобы официально назначить Инь Аосянь из «Аромата Лилии», чистую и добродетельную, прозванную небесной феей за свои несомненные таланты в музыке, наставницей барышни Жунь Ли в игре на цине.

Какое-то время Цзюй Юань молчал, лихорадочно ища выход из ловушки…

…и прислушиваясь к происходящему в доме. Он пытался не выдать этого, но Мао Ичэнь явственно понял, что сын министра отчаянно тянет время.

Что ж, почему бы не подыграть ему?

— Вы помните нашу беседу в ночь после оглашения результатов дворцового экзамена? — спросил вдруг Демон-Лис, — Вы тогда проявили прямо-таки непристойный интерес к моей наложнице.

— Вы украли её у меня из-под носа, — процедил сквозь зубы Цзюй Юань, против воли крепче вцепляясь в рукоять меча.

— Я честно выкупил её, — поправил Ичэнь, — Вам некого винить, кроме себя, в том, что вы не додумались сделать это сами. Как и в том, что не смирившись с поражением, вы наделали глупостей в серьезных делах.

Он попытался пройти мимо собеседника внутрь дома, но сын министра выставил руку с мечом, перегораживая ему путь.

— Помнится, тогда вы предложили мне небольшое состязание, — медленно сказал Цзюй Юань, — Я не считаю его законченным.

В следующую секунду он атаковал. Лезвие меча рассекло воздух там, где еще мгновение назад была шея Мао Ичэня.

Цзюй Юань неплохо знал боевые искусства, он был молод, силен и ловок. А еще он был в ярости. Постоянно наступая, он снова и снова наносил удары, не давая противнику и мгновения передышки.

Не вынимая меча из ножен, Король Демонов отступал. Полицейские из его отряда и домашняя стража поместья Цзюй собрались по обе стороны от сражающихся, но никто не спешил вмешиваться в поединок предводителей.

Шаг назад, еще шаг. Точно подловив момент, когда противник начал выдыхаться, Король Демонов контратаковал. Не вынимая меча из ножен, одним мощным ударом он переломил клинок Цзюй Юаня.

И тут же довершил дело — тем путем, который считал самым уместным для тех, кто посягает на его женщину.

Все так же не вынимая меча из ножен, он нанес безжалостный удар в пах.

— Лекаря ему, — бросил Ичэнь, не глядя более на согнувшегося пополам сына министра.

И решительным шагом вошел в дом.

Инь Аосянь сидела на спине уложенного лицом в пол и связанного собственным поясом Кан Вэйдуна. Мастер боевых искусств лежал смирно, — ибо прекрасно понимал несопоставимость навыков и бесполезность сопротивления. Когда же дверь отворилась, Аосянь подняла взгляд на Ичэня, — и Бог Войны как по волшебству превратилась в хрупкую девушку.

Шагнув навстречу мужчине, она порывисто обняла его. Легко, мимолетно коснулась его губ своими.

И тихо спросила:

— Почему так долго?

Мао Ичэнь лишь улыбнулся — мягкой, спокойной улыбкой:

— Извини. Моя вина.

После чего, оглянувшись на подчиненных, распорядился:

— Арестуйте всех в поместье и доставьте в Ведомство Исполнения Наказаний.

— Что с Жунь Ли? — спросила тем временем Аосянь.

— Все в порядке, — успокоил её Король Демонов, — Просто есть сказки, в которых я неуместный персонаж.

Барышня Жунь Ли в этот самый момент отчаянно старалась сохранить хоть какую-то ясность сознания. Непривычная к алкоголю, она чувствовала, как зал трактира вокруг неё кружится. Реплики и грубый хохот похитителей сливались в единый, неразличимый шум, а все более наглые прикосновения их рук ощущались как сквозь множество слоев ткани.

Сознание её плыло, и барышня Жунь Ли не могла понять толком, где заканчивалась реальность и начинались видения. Может быть, она давно уже спала, и разум спасал её от осознания того, что будут творить с её телом?

Но в какой-то момент дышать вдруг стало легче. Она все еще не могла разобрать конкретных слов, но манера речи её пленителей вдруг изменилась. Они больше не держали её; им было не до того.

Кто-то схватился за оружие. Другие метались в панике. Но ворвавшиеся в трактир мужчины в доспехах имперских стражей с равной легкостью валили на пол тех и других.

«Спасена!» — мелькнула сквозь хмель окрыляющая мысль, — «Спасена…»

Жунь Ли попыталась подняться, но ноги едва держали её. Сделав всего пару шагов, она споткнулась и упала, — и тут же почувствовала, как чьи-то холодные руки подхватывают её.

Подняв взгляд, она встретилась с бледно-голубыми глазами высокого и худого мужчины в пурпуре. В тот момент она не узнала его.

«Как забавно», — не к месту подумала она, — «В прошлый раз мой спаситель имел красные глаза. А в этот — голубые.»

В неосознанности прильнула она к мужчине. Она уже не слышала, как он коротко командует:

— Возьмите троих первых, кто заговорит. Остальных убейте.

И подхватив девушку на руки, мужчина вынес её из разгромленного трактира. Жунь Ли еще заметила, что конь, на которого он усадил её впереди себя, имел безупречно-белую масть.

И последним, что она подумала, перед тем как заснуть, было:

«Так и должна заканчиваться сказка о деве в беде…»