Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 18. Бабочка находит новый дом

День объявления результатов государственного экзамена слыл благоприятным временем для всех трактиров, чайных, курилень и публичных домов в столице. Хотя этот день и не был официальным праздником, событие это было настолько важным, что в один вечер можно было заработать больше, чем порой за целый сезон. Более сотни соискателей желали отпраздновать победу или утешиться при поражении. У многих из них были в столице родные и друзья, — также чувствующие себя сопричастными. И наконец, вопрос о том, кто из соискателей будет принят во дворец, был излюбленным предметом споров, ставок и пари, — победитель в которых зачастую тратил на празднование даже больше денег, чем заработал.

Наплыв посетителей испытывал в тот вечер и «Аромат Лилии». Не хватало не только комнат, но и столиков в общем зале. Танцуя для собравшихся, Аосянь видела, как госпожа Фенфанг носится, как водомерка, между разными участками зала, то разрешая возникающие конфликты и противоречия, то торопливо направляя девушек к наиболее перспективным клиентам, то наоборот, отводя отработавших свое в заднюю комнату для короткого отдыха.

После полутора часов танца свои десять минут отдыха получила и Аосянь. Не то чтобы она в нем нуждалась: о сверхчеловеческой выносливости небесной феи госпожа Фенфанг прекрасно знала. Но хозяйка дома удовольствий полагала, что представление, у которого есть начало и конец, сильнее привлекает внимание публики, тогда как девушка, танцующая постоянно, как бы красиво она ни танцевала, со временем начинает восприниматься как элемент обстановки.

Аосянь не спорила.

Пройдя в заднюю комнату, Фея-Бабочка уселась в уголке, не зная, чем себя занять. Она ненавидела вынужденное безделье, чувствуя себя в таких случаях не в своей тарелке, но ни тренировкам время посвятить она не могла, ни книг в доме удовольствий никто не держал.

Интересной беседы тоже не намечалось.

— Ах, я так устала! — томно потянувшись, проворковала Яню, — Уже трое за сегодня. Но тот, второй, смотри что мне подарил.

Она продемонстрировала Юби драгоценную серебряную брошь, и та прижала руки к груди в восхищении.

— Тебе повезло! У меня за сегодня четверо, но таких подарков мне не дарили.

— Естественно! — заявила Яню, — Тебе после оценки от Цзюй Юаня только всякую ерунду и доверяют. Ты же и в подметки не годишься сестре Аосянь, помнишь?

Обе девушки посмотрели на Фею-Бабочку, но она делала вид, что разговор её никак не касается.

Как вдруг оказалось, что она несет ответственность за грубые речи человека, который пытался её изнасиловать?

— Она на таких даже и не посмотрит, — продолжала тем временем Яню, — Слишком хороша для этого. Никто тут её не заслуживает. Пока мы надрываемся в поте лица, она…

— Перестань, — одернула её Юби, — Ты же знаешь, что сестра Аосянь не может обслуживать клиентов. Её ведь выкупили.

— Выкупили, — передразнила Яню, — Пару раз посмотрели на танец и выкупили.

— А тебе что, завидно? Потому что сама уже год как окучиваешь всяких Люй Беев, которые не выкупают никого и никогда?

Юби задохнулась от возмущения. Какое-то время она открывала и закрывала рот, подыскивая подходящий ответ, а затем резко обернулась к фее:

— А что, своего языка у сестры Аосянь нет? Сама за себя ответить не может? Или госпожа наложница слишком хороша, чтобы говорить с какими-то шлюхами?

Бог Войны не видела принципиальной разницы между шлюхой и наложницей: она была глубоко убеждена, что если женщина отдается мужчине, которого не любит, то уже неважно, один и тот же это мужчина или каждый раз разный. Тем не менее, она поняла, что её обвиняют в высокомерии, и сочла за благо объясниться:

— Сестра Юби, я действительно считаю, что ни один из посетителей дома удовольствий меня не заслуживает. Однако это вовсе не значит, что я считаю себя лучше вас. Я полагаю, что вас они не заслуживают точно так же. То, что мы все находимся здесь, то, как с нами здесь поступают, вопиюще несправедливо, и каждая из нас заслуживает лучшей судьбы, чем нам уготовано. Простите, что я не имею сил помочь вам с этим.

Она поклонилась девушкам, но кажется, её слова возымели эффект обратный желаемому.

— Смотрите, какая святая моралистка выискалась! — вздернула нос Юби, — Смотрит свысока и жалеет заблудшие души!

— Несправедливо с ней поступили, — подхватила Яню, — Живет лучше нас всех и жалуется на несправедливость.

— Я не… — начала было Аосянь, но Яню уже выглянула в общий зал.

Фея-Бабочка не слышала, что и кому говорила куртизанка, но в скором времени та вернулась — и не одна. Сопровождали её трое высоких и крупных мужчин, судя по одеждам происходивших из рядов купечества.

— Сестра Яню, что ты делаешь? — подала голос Юби, — Госпожа Фенфанг не разрешает приводить сюда посторонних.

— Так все комнаты заняты, — пожала плечами Яню, — Госпожа Фенфанг тоже. А тут такой случай, что глупо упускать, вот и приходится импровизировать. Трое на трое, и плата тоже тройная.

Один из мужчин уже обнимал её сзади за талию, пока двое других подступали к оставшимся девушкам. Но если Юби позволила купцу коснуться своего лица, то Аосянь отклонилась назад:

— Простите, господа, но я не участвую. Госпожа Фенфанг велела мне хранить невинность, и я не могу нарушить её распоряжения.

Яню надула губки от обиды:

— Сестра Аосянь, ты невозможна! Мало того что ты ничего не делаешь сама, так еще и нам, когда представляется столь удачная возможность, портишь все! В тебе столько злобы, сестра Аосянь!

В первый момент Бог Войны растерялась, не зная, что ответить на это.

Купец же загоготал:

— Ай-ай-ай, какая плохая девочка! А плохих девочек — наказывают!

В следующее мгновение Аосянь перехватила запястье протянутой к ней руки:

— Я предупреждаю. Это не игра.

Купец вскрикнул от боли, но кажется, все еще не принимал её слов всерьез.

— Недотрогой прикидывается! Ну-ка, ребята, подержите её!

— А наших дам оставить? — возразил один из его друзей.

— Никуда они не денутся.

— Я предупреждаю… — повторила Аосянь, уже понимая, что они не внемлют предупреждениям.

— Сестра Аосянь, ты не станешь затевать драку с клиентами! — заявила Юби, хватая её за полу одежды, — Госпожа Фенфанг тебе такого не спустит! Тебя запрут с гадами или обварят в кипятке!

Ответ на это пришел с неожиданной стороны.

— Мне кажется, гадов здесь хватает и без того, — послышался мужской голос от дверей, — Что до кипятка, то столь очаровательной барышне иметь дело с кипятком уместно лишь для заваривания чая. Вы согласны со мной?

Небрежно откинув алую занавесь, а заднюю комнату дома удовольствий вошел высокого роста мужчина. Юби и Яню торопливо поклонились, мгновенно рассмотрев в нем гораздо более перспективного клиента, чем троица купцов. Их опытный глаз сходу заметил и золотую вышивку по краю иссиня-черного одеяния, и то, что покрашено оно было дорогим иноземным красителем, и сдержанную роскошь в украшениях, — сдержанную, как это свойственно людям, проведшим долгие годы среди высшей знати и успевших утратить тягу к демонстративному шику, обретя вместо неё чувство стиля и непринужденную естественность.

Аосянь же отметила это лишь фоново. Во все глаза смотрела она на вошедшего.

На длинные белые волосы, собранные в небрежный хвост.

На лукавые алые глаза.

И на знакомое, слишком хорошо знакомое лицо.

— Барышни, прошу простить мне мое вторжение, — лучезарно улыбнулся Король Демонов, — Но я никак не мог не заинтересоваться, увидев, как в отсутствие хозяйки кто-то из клиентов заходит в комнату, где она обсуждает дела.

— Свое любопытство вы удовлетворили, — дипломатично ответил купец, тянувший руки к Аосянь, — А теперь оставьте нас наедине с барышнями.

Король Демонов обернулся к нему. Он все еще улыбался, но сейчас в этой усмешке чувствовалось нечто жуткое. Кошка так могла улыбаться, глядя на мышь, верящую в спасение.

Ну, или лиса.

— Боюсь, что я не могу этого сделать. Согласитесь, когда благородный господин застает вора за попыткой украсть то, что принадлежит ему, вопиющей наглостью со стороны вора будет требовать оставить его в покое.

— Чего?! — возмутился купец, — Какого еще вора? Ты кто вообще такой?

— Ах, простите, я не представился, — повинился беловолосый.

Сделав шаг назад, он поклонился:

— Чиновник шестого ранга Цзянь Вэйан, Ведомство Исполнения Наказаний. Третье место на дворцовом экзамене.

«Цзянь Вэйан?» — мысленно удивилась Аосянь. Но не стала озвучивать этого вслух.

— Ведомство Исполнения Наказаний? — один из купцов заметно стушевался.

Но двое других заупрямились лишь сильнее:

— И это должно напугать нас? Вступил во дворец, и власть ударила в голову? Так вот, разочарую: шестой ранг — это тьфу, плюнуть и растереть.

«Вы вообще знаете, КТО перед вами?» — мысленно обмирала от ужаса Аосянь.

Но понимала, что если расскажет об этом, кровопролития не избежать.

— Я не советовал бы вам плеваться в меня, — откликнулся Король Демонов, — Очень, очень не советовал бы. Как и прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Один из купцов сделал шаг ему навстречу и демонстративно сплюнул на обувь.

— Ты просто мелкий чиновник, — процедил он, — Не переоценивай свой статус.

Король Демонов продолжал улыбаться. Он казался безоружным, — но обученная навыкам совершенствования Фея-Бабочка почувствовала в его ладони сгусток демонической ци размером с небольшой кинжал.

И поспешила вмешаться.

— Цзянь Вэйан!

Подскочив к Королю Демонов, Аосянь порывисто схватила его за рукав.

— Пожалуйста, не убивай их!

Беловолосый перевел на неё заинтересованный взгляд. Аосянь слегка дрогнула, заглянув в алые демонические глаза, но смотрела прямо, не отворачиваясь.

— Они только что хотели воспользоваться тобой, — указал он, — И готовы были взять тебя силой, если ты стала бы упрямиться. И тем не менее, тебя волнует их жизнь.

— Меня волнует любая жизнь, которую ты можешь отнять, — твердо ответила девушка, — Таков путь Бога Войны.

— Забавно, — отметил Король Демонов, — После всего, что случилось, ты все еще держишься за это? Все еще веришь в свои глупые идеалы? Все еще хочешь защищать Шесть Царств от меня, — даже после того, как они предали тебя и продали в бордель?

— Даже будь здесь тот самый человек, который предал меня, — откликнулась Бог Войны, — Я не позволила бы тебе хладнокровно убить его. Ты не понимаешь этого, потому что тебе неведома добродетель.

— Убить? — переспросил купец, — О чем это вы?! Ты что себе удумал?

Лишь на секунду оглянулся Король Демонов в его сторону, после чего вновь перевел взгляд на девушку:

— Ты и вправду хорошо меня знаешь. Недаром мы с тобой лучшие враги.

Он взял её за руку, и этого прикосновения Аосянь на секунду дрогнула. Мягко разжав её пальцы, беловолосый оправил рукав.

— Я с радостью посмотрел бы на то, как ты не позволишь мне что-то. Но думаю, я полюбуюсь на это в другой день. Сегодня праздник, я в хорошем настроении, и у меня нет желания убивать.

В следующее мгновение он пришел в движение. Человек, не обученный боевым искусствам, едва ли смог бы различить его, настолько быстр был демон. Аосянь, однако, явственно заметила, как невидимый кинжал в его руке проходит рядом с телами купцов. Казалось на первый взгляд, что Король Демонов вспорет им животы, — но не задев кожи, острый клинок в его руке лишь разрезал пояса штанов.

И те упали на пол, открывая исподнее.

— Не впечатляет, прямо скажем, — задумчиво бросил демон, оглядывая открывшиеся картины.

Аосянь смотреть не стала.

— Что здесь происходит? — властный голос хозяйки дома удовольствий мгновенно остудил пыл собравшихся.

Король Демонов поклонился ей:

— Приветствую вас, госпожа Фенфанг. Я пришел по поводу нашей сделки. И вижу, что еще бы немного, и вас поставили бы в неудобное положение, заставив неосознанно её нарушить.

Ей не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два.

— Все посторонние — вон! Юби, Яню, вы что себе удумали?! Получите утром по двадцать ударов каждая! А сейчас — марш работать!

И лишь когда они трое остались одни, хозяйка дома удовольствий позволила себе обеспокоенность в голосе:

— Надеюсь, вы не передумали?

— Напротив.

Король Демонов тонко улыбнулся.

— После сегодняшнего я еще больше утвердился в своем желании. Вы дадите нам немного времени наедине?

Глаза Аосянь распахнулись в ужасе.

— Вы что, хотите сказать… Это он…

— Ради вас, господин чиновник, я без труда освобожу комнату, — торопливо заверила госпожа Фенфанг.

Первым порывом Инь Аосянь было раскрыть глаза хозяйке дома удовольствий на то, КТО посетил её заведение. Раскрыть, что самый настоящий, совершенно буквальный дьявол желал выкупить одну из её девушек.

Но уже в следующий момент поняла она, что этим никому не поможет. Скорее всего, госпожа Фенфанг ей просто не поверит.

А если поверит, то это будет последним, что она сделает в своей жизни.

Становиться причиной людских смертей Бог Войны точно не желала. Лучше наоборот, остаться с ним наедине, и тогда…

Что «тогда», она не знала. Свято блюла она запрет, о котором сказал ей Хен Чанмин, и с самой их беседы не практиковала совершенствование. Король Демонов же, даже если и лишился сил, как и она, явно не отказывал себе в том, чтобы питаться людьми.

Лицом к лицу у неё нет ни единого шанса.

По иронии, госпожа Фенфанг выделила им ту же самую комнату, в которой некогда едва не овладел ею Цзюй Юань. Сейчас на какой-то миг даже пожалела Инь Аосянь, что этого тогда не произошло: быть может, лишись она тогда девственности, и Король Демонов не был бы так в ней заинтересован?..

Впрочем, вряд ли.

Скорее всего, гораздо больше его волновало унижение поверженного врага.

Когда дверь за ними закрылась, беловолосый с облегчением сбросил иллюзию. Черный с золотом халат превратился в простецкий серый; исчезли изящные и драгоценные украшения.

А развеявшийся покров невидимости открыл взгляду кинжал Небесного Царства, который Король Демонов протянул рукоятью вперед.

— Вот. Возвращаю. Мне он больше не пригодится.

С подозрением смотрела Инь Аосянь на оружие, что когда-то подарил ей Третий Бог Войны.

— Ты не боишься, что я тут же воспользуюсь им против тебя? — спросила она.

В ответ Король Демонов улыбнулся:

— Ты можешь попытаться. Но я буду начеку, а ты совершенно не в своей силе… Судя по тому, что этот бордель еще стоит.

Аосянь не стала возражать ему, не стала рассказывать, что «этот бордель до сих пор стоит» вовсе не потому что у неё нет сил. Что если бы даже продолжала она практиковать совершенствование, то точно так же вынуждена была бы мириться с его существованием и правами на её свободу.

Поэтому она лишь молча приняла кинжал и спрятала его в рукав.

А затем спросила:

— И что теперь? Будешь пользоваться своим… приобретением? Насиловать меня, мучить и издеваться? Заставишь ползать у тебя в ногах, проклиная тот день, когда посмела выступить против тебя?

— Какая… бурная фантазия, — оценил Король Демонов.

— Разве не за этим ты выкупил меня? — спросила Аосянь, — Именно меня, из всех девушек «Аромата Лилии»? Именно ту, кто ранил и сверг тебя? Разве не потому что хотел насладиться моим унижением?

Король Демонов рассмеялся:

— Если хочешь знать, почему я выкупил тебя… Можешь считать, что это была сиюминутная прихоть. Ничего более.

Он отвернулся, оглядывая обширную кровать, укрытую алыми простынями. В «Аромате Лилии» всегда любили оттенки красного и розового, — и в отделке помещений, и в нарядах девушек. Госпожа Фенфанг полагала, что такие цвета пробуждают мужскую страсть.

— Ты говоришь, что свергла меня, — продолжил беловолосый, — Верно и обратное: это я сокрушил Четвертого Бога Войны, низвергнув её в царство смертных. Однако, кто бы из нас ни был победителем, ты дала мне отличный бой, и я совсем не буду рад, если его плодами воспользуется какое-то ничтожество. Лучше я поселю тебя в своем доме в Лицзяне. Ему не помешает женская рука.

— Рука? — переспросила девушка.

— Остальные части тела тоже, — поправился демон, — Ну, или как альтернатива, ты можешь пустить в ход кинжал. И мы подведем итог нашему противостоянию прямо здесь. Вот только боюсь, что тогда мы все-таки разнесем это место.

Аосянь медлила, прикидывая расклад. Шанс победить его сейчас был исчезающе мал. Шанс победить его впоследствии… тоже невелик, учитывая запрет практиковать совершенствование. Но вместе с тем, она не могла просто признать, что ей не хватит сил, и позволить демону продолжать свои бесчинства. Нужно хоть как-то ограничить его, — насколько получится.

И выжидать благоприятного момента.

— Хорошо, — ответила она, — Я буду жить в твоем доме, — если ты так этого хочешь. И… спасибо.

В ответ Король Демонов усмехнулся:

— Пятьсот лет не слышал слова «спасибо» от жителей Небесного Царства.

Направляясь в пригород ночными улицами Лицзяна, Мао Ичэнь искоса поглядывал на свою спутницу. Говоря по чести, он сам не мог сказать, что побудило его тогда решить потратить половину от украденных из поместья Цзюй двадцати таэлей золота на выкуп её свободы. Смертные в таких случаях обычно говорили, что их попутал дьявол; у него же, как у дьявола, не было даже такого оправдания.

В конечном счете он решил для себя, что все дело в тщеславии. Он пришел в «Аромат Лилии», чтобы сполна прочувствовать поражение и унижение своего врага, — а что может быть унизительнее, чем прислуживать в доме того, кого пыталась убить?

Да, дело именно в этом.

И никак иначе.

И вовсе не почувствовал он, глядя в аметистовые глаза небесной феи, танцевавшей под похотливыми взглядами грязных смертных, болезненную горечь и невыразимую печаль.

Уловив чутким лисьим ухом движение неподалеку, Мао Ичэнь сделал знак остановиться. Те, кто окружали их, не принадлежали к числу мелких уличных бандитов, которые в изобилии водились в пригороде, и среди которых встречались те, чья печень неплохо шла с жареным тофу и красным вином.

Нет, это были не они. В движениях чувствовалась военная согласованность, — а еще они ощущались знакомыми.

Демон-Лис успел изучить их, когда планировал налет на поместье Цзюй.

— Покажитесь, — потребовал он, — Я слышу ваши шаги.

Шесть вооруженных людей отделились от стен, грамотно обходя Ичэня и Аосянь со всех сторон. Клинки их оставались в ножнах, но по напряжению поз несложно было понять, что они готовы выхватить их в любой момент.

И все-таки, уже знакомый Ичэню командир поклонился:

— Чиновник Цзянь, молодой господин желает, чтобы вы встретились с ним сейчас.

Король Демонов дернул плечом.

— Пусть приходит, — разрешил он.

В темноте было сложно рассмотреть черты лица, но не сомневался он, что командующий домашней стражи нахмурился.

— Не проявляйте высокомерие, чиновник Цзянь. Молодой господин — сын военного министра. Вы не можете говорить ему «пусть приходит». Вы должны сами прийти к нему, когда он желает вас видеть. Вместе с вашей спутницей, разумеется.

Король Демонов усмехнулся:

— Боюсь, что вы ставите передо мной невыполнимые задачи. Мое высокомерие — сила, преодолеть которую не дано даже Небесам. Несмотря на происхождение чиновника Цзюй, наш статус равен, и неуместно для него требовать, чтобы я пришел к нему на аудиенцию. Что касается моей спутницы, то я и вовсе не вижу, какое отношение она имеет к чиновнику Цзюй.

— Берегитесь, чиновник Цзянь, — ответил охранник.

И в голосе его послышалась неприкрытая угроза.

— Подобная самонадеянность не доводит до добра. Здесь не Ханьян; за вас некому заступиться.

Тем временем к беседовавшим подъехала роскошная, украшенная золотом карета.

— Ни к чему угрожать чиновнику из Ведомства Исполнения Наказаний, — отдернув занавеску, пожурил охранника Цзюй Юань, — Мы вполне можем поговорить и таким образом. Приветствую вас, чиновник Цзянь.

Горевшие в карете свечи освещали его лицо, — тонкое и острое, оно казалось слегка мальчишеским, хотя сыну министра было уже за двадцать. Не прибавляла ему внешнего возраста и щегольски выстриженная бородка.

— Чиновник Цзюй.

Ичэнь слегка поклонился.

— Но скажите мне, разве не в этом основное назначение Палаты Державных Наблюдений?

Цзюй Юань рассмеялся, будто над хорошей шуткой.

— Полноте, чиновник Цзянь! Тем чиновникам, чья совесть чиста, совершенно незачем бояться Палаты Державных Наблюдений. К сожалению, таких не слишком-то много в наше темное время.

Сказав это, он перевел взгляд на Аосянь, и к удивлению Ичэня, Бог Войны дрогнула.

— А вы, небесная фея. В прошлую нашу встречу нас так грубо прервали, а затем я совершенно не мог вас навестить из-за подготовки к дворцовому экзамену. Надеюсь, вы не слишком скучали без меня, а надеюсь, у нас еще будет возможность продолжить наше знакомство.

Фея-Бабочка молчала, как будто не могла вымолвить заготовленный ответ, — но Ичэнь не стал ждать долго.

Как бы невзначай он сделал шаг вперед, закрывая её своим плечом.

— Боюсь, что ваши надежды беспочвенны. Не подобает чиновнику проявлять интерес к чужой наложнице.

— Чиновнику в принципе не подобает брать наложницу из дома удовольствий в первый же день после назначения, — парировал Юань, — Это может вызвать пересуды и осуждение двора. А осуждение двора — это уже входит в юрисдикцию Палаты Державных Наблюдений.

Ичэнь приподнял бровь:

— Вы арестуете меня, чиновник Цзюй? В первый же день после дворцового экзамена, на котором я занял место лишь слегка выше вашего? Боюсь, что это будет выглядеть, как сведение счетов.

Цзюй Юань скрипнул зубами, но затем с показной беззаботностью рассмеялся:

— Не шутите так, чиновник Цзянь. Разумеется, я не собираюсь арестовывать вас. Напротив, я рассчитываю, что мы с вами сможем подружиться.

Король Демонов усмехнулся:

— Вероятно, вам пока незнакома моя репутация, чиновник Цзюй. У меня нет друзей. Те, кто таковыми становятся, со временем начинают испытывать жгучее желание меня убить.

На этот раз смех молодого господина семьи Цзюй прозвучал куда более искренне, с ноткой превосходства.

— Вы недавно в столице, чиновник Цзянь, и многого не понимаете. Вам понадобятся друзья, если вы хотите сохранить и улучшить свою жизнь и положение. Без этого не обойтись. Не надейтесь, что министр Жунь будет заботиться о вас вечно; его положение вовсе не так прочно, как он силится показать. Те, кто держатся за него, со временем пожалеют об этом.

— Ваше же положение, видимо, прочно, — хмыкнул Ичэнь, — Как ваша охотничья слава.

Глаза Юаня сверкнули от гнева.

— Мой трофей был настоящим! — возразил он, — Хвост колдовской белой лисицы!

Краем глаза Ичэнь заметил, как сузились в подозрении глаза девушки. Она несомненно поняла, чей на самом деле это был хвост.

— Я не сомневаюсь в этом, чиновник Цзюй, — кивнул Демон-Лис, — Но вот слава ваша, настоящая ли она? Я предлагаю вам небольшое пари.

— Пари? — переспросил Юань.

— Да. Сейчас мы с вами закончим этот разговор, и я пойду дальше к себе домой. Однако я стану вашим другом, буду способствовать вам и даже отдам вам свою женщину, если вы делом докажете, что ваши слова весомы.

— Каким именно делом? — уточнил Цзюй Юань, почти не отрываясь глядя на Аосянь.

Видно было, что сейчас ему хочется согласиться не раздумывая.

— Вы повторите свой охотничий подвиг. Выбьете мне глаз из своего лука, не выходя из кареты и не позволяя ей тронуться с места. Если вам это удастся, ваши стражники и моя наложница подтвердят, что я сам того желал. Вы ничем не рискуете.

Не дожидась ответа от молодого господина семьи Цзюй, Мао Ичэнь развернулся и направился прочь. Шаг. Еще шаг.

Он прошел десять шагов, прежде чем чуткое лисье ухо уловило звук натягиваемой тетивы. Мгновение. Разворот.

Он не успел ни отбить стрелу, ни перехватить её: обернувшись к Цзюй Юаню, Король Демонов обнаружил, что выпущенную в него стрелу крепко удерживает за древко Инь Аосянь.

— Благодарю, моя дорогая, но этого не требовалось. В глаз бы он все равно не попал.

Вплоть до того, как Король Демонов предъявил именную бирку на городских воротах, Аосянь молчала. Лишь когда пост ночной стражи остался позади, она не удержалась:

— Это ведь был ты?

Король Демонов бросил на неё лишь короткий взгляд.

— Что именно ты имеешь в виду? Меня часто обвиняют и в том, что я делал, и в том, чего не делал. Конкретизируй, пожалуйста.

— Ты ограбил поместье Цзюй в ту ночь? — спросила девушка.

В ответ на это он рассмеялся:

— Цзюй Юань украл у меня. Я вернул то, что принадлежит мне по праву… плюс небольшую компенсацию.

— Небольшую, — хмыкнула Аосянь, — В двести таэлей серебром и столько же золотом.

Глаза Короля Демонов удивленно расширились.

— Сколько? Я, конечно, знал, что охрана сокровищницы спишет на меня все, что наворовала, но не думал, что они настолько обнаглеют. Как, интересно, они объяснили то, что человек свободно бегает и прыгает с такой грудой металла на себе? Я украл всего лишь сто таэлей серебром и двадцать — золотом.

И прежде, чем она успела задать напрашивавшийся вопрос, он прервал её:

— Мы почти пришли.

В целом, хотя Инь Аосянь слышала о районе пригорода в основном дурное, пока что он нравился ей больше, чем респектабельные районы Лицзяна. Здесь не было такой тесноты, такого давящего ощущения толкучки, когда каждый дом прижимается к другому, а нависающие крыши загораживают солнечный свет. Здесь, в пригороде, даже небогатые дома располагали собственной, хотя бы небольшой, прилегающей территорией с садом.

Насколько ей понравился район, настолько же ей не понравился дом, где ныне обитал Король Демонов. Мрачное, тяжелое строение с диким садом и облупившейся краской; казалось, что прислушавшись, там можно различить голоса призраков. Хоть и напоминала себе Аосянь, что это лишь игра её воображения, что дом в Земном Царстве не мог принадлежать ему прежде и не имел отношения к крови, что он пролил за пятьсот лет своего правления, — но ассоциация оказалась слишком настойчивой, чтобы её игнорировать.

— Ты выбрал дом по себе, — поежившись, заметила Аосянь.

— Я выбрал дом подешевле, — поправил её Король Демонов.

На стенах не было ни украшений, ни росписи, ни картин, но щели, через которые мог бы проникнуть сквозняк, были надежно заткнуты. Голая практичность и ни капли красоты.

Неуловимое ощущение военного форта.

— Таким и будет мир при твоем правлении? — не удержалась от вопроса девушка, — Холодным и серым, как камни приграничной крепости?

— Забавная претензия, — хмыкнул в ответ демон, — Как для Бога Войны…

Небрежно бросив в угол меч в ножнах, он разжег очаг.

— Твоя спальня будет на втором этаже, моя на первом. Кухня в пристройке. Практиковать и тренироваться можешь в саду.

— Оставь эту пародию на заботу, — фыркнула Аосянь.

Слово «практиковать» неприятно резануло по сердцу. Король Демонов не знал о том, что Чанмин предупредил её не заниматься больше совершенствованием. И она предпочла бы, чтобы так и оставалось.

Нельзя показывать врагу свою слабость.

— Лучше скажи мне о другом, — продолжала она, — Чего ты хочешь от меня? Скажи это прямо и сразу, не прячась за своей лисьей хитростью.

В ответ на это он лишь пожал плечами:

— Ничего особенного. Поживешь в моем доме. Будешь немного помогать по хозяйству. И ждать меня, когда я возвращаюсь из дворца.

— Звучит так, будто ты завел себе домашнее животное, — откликнулась девушка.

Демон чуть усмехнулся:

— Технически, из нас двоих животное — я.