Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 23. Бог войны приносит жертвы

Странно было, вернувшись домой, увидеть свет в окнах и разожженный очаг. Хоть и недолго пробыл Король Демонов в Земном Царстве, без слуг и подданных, но успел он уже привыкнуть, что место, куда он возвращается поспать и оставить на хранение вещи, по-прежнему мало отличается от заброшенных домов, каких в пригороде становилось все больше в преддверие войны. В этом плане робкий огонек свечи на окне казался почти что открытым вызовом устоявшемуся порядку.

Впрочем, еще большим вызовом казалась чашка горячего чая, которую Инь Аосянь поставила перед ним, когда переступив порог, он уселся за стол. Принюхавшись и не обнаружив признаков яда, Мао Ичэнь поинтересовался:

— Неужели опять приходил кто-то из старых знакомых?

В ответ Фея-Бабочка гордо вздернула нос и не говоря ни слова, развернулась и вышла из комнаты. Что она имела в виду, Король Демонов так и не понял.

Или по крайней мере, сказал себе, что не понял.

Чай у неё, к слову, получался неожиданно вкусным. Ичэнь понятия не имел, как нужно было по-особому заварить чай, чтобы он отличался от просто обычного чая, — учитывая, что каких-либо редких сортов у него в доме не было, и по идее, ингредиенты были самыми обыкновенными. Но каким-то образом Фее-Бабочке это удавалось.

Секреты Небесного Царства, не иначе.

Впрочем, полностью отдаваться наслаждению вкусом чая Ичэнь не собирался. Ему совсем не хотелось запутаться и что-то упустить из-за того, что какие-то детали поблекли в памяти. Поэтому, одной рукой держа чашу с чаем, другой он делал пометки на четырнадцати бутылках с водой. Некоторые из них наполнить было легко: каналы и ручьи, начинавшиеся на территории поместий, протекали вдоль улиц центрального квартала. Для других пришлось сменить форму и маленьким лисенком проникнуть к декоративным прудам, которыми так любила любоваться поутру столичная знать.

И теперь важно было не перепутать, в какой бутылке какая вода.

Прицепив же к каждой бутылке листок с именем семьи, Король Демонов подозвал девушку:

— Аосянь! Иди сюда.

— Ты как будто собаку зовешь, — откликнулась она.

Тем не менее, пришла.

— Ты ведь умеешь нормально разговаривать, — продолжила она, — Я слышала.

— Умею, — легко согласился Ичэнь, — С теми, кто не знают, кто я такой. Так что считай это проявлением доверия.

— Доверия?

Аосянь мотнула головой.

— Упаси Небо от такого доверия.

— Пусть упасет, — хмыкнул он.

А затем сложил руки в шутовски-церемонном жесте:

— Этот демон просит Бога Войны об услуге. Бог Войны окажет милость?

— Перестань, — поморщилась девушка, — Хватит ерничать и говори, что тебе надо.

— Женщины, — вздохнул Король Демонов, — Вам не угодить. Короче. Мне нужна твоя кровь.

Фея-Бабочка застыла пораженной статуей.

— Моя… что? — только и спросила она.

Мао Ичэнь удержался от напрашивающегося ответа.

— Твоя кровь. Немного. Несколько капель. Не бойся, я не собираюсь связывать нас вместе и подставлять под формацию Развеивания Духа.

Инь Аосянь фыркнула.

— Не сомневаюсь в этом. Но я знаю множество других заклятий, что можно наложить, используя чужую кровь. От проклятий до приворота.

— Интересно, — хмыкнул Ичэнь, — А чего из этого ты больше боишься?

Фея-Бабочка выразительно посмотрела на него и отвернулась.

Она ничего не сказала.

— Я могу даже не прикасаться к твоей крови, — добавил Ичэнь, — Сделаешь все сама по моему указанию. А после того, как я узнаю то, что мне нужно, оставишь ее себе и распорядишься как сама пожелаешь.

— Зачем тебе это? — коротко спросила Аосянь.

— Чтобы отыскать Ночного Жнеца, — отвечал Ичэнь.

Она ничего не сказала. Но в руке её появился кинжал Небесного Царства, а в аметистовых глазах — безмолвный вопрос.

В ответ Король Демонов пододвинул к ней четырнадцать бутылок с водой.

— Капай в них поочередно, пока не будет нестандартной реакции.

После чего, глядя на то, как сверхострое лезвие прокалывает нежную кожу, вдруг решил пояснить свои мотивы, — что вообще-то было ему несвойственно:

— Ночной Жнец начал действовать одновременно с тем, как на Земное Царство упали Цветы Греха. Значит, один из цветов должен воздействовать на него, причем по всей видимости, постоянно. Значит, цветок упал близ его дома и там распространяет свой аромат. Вода по природе своей растворяет и хранит в себе все, что в неё попадает. В водоемах нужного нам поместья должен был остаться яд Цветка. А значит, при контакте с кровью небожителя…

Договорить он не успел. Четвертая капля крови упала в бутылку, — и яд в воде немедленно отреагировал. Темный дым наполнил комнату, когда упавшая в воду кровь вдруг полыхнула багряным пламенем. Пошло трещинами стекло, и с запозданием сообразив, что сейчас будет, Ичэнь мгновенно сместился между бутылкой и девушкой.

Осколки стекла угодили в полу халата; к счастью, мощности взрыва не хватило, чтобы пробить ткань насквозь. Подброшенный под самый потолок кусок бумаги медленно спускался, и поймав его в воздухе, Ичэнь прочитал:

— Поместье Фань.

Бог Войны выдохнула, скрывая испуг — и облегчение.

— Это там? Там держат Лоу Синь?

Ичэнь кивнул:

— Сейчас я отправлюсь в поместье Жунь. Если мне удастся убедить министра, он поможет получить от Императора указ об обыске поместья. Но прежде, чем я уйду… дай мне руку.

Аосянь дрогнула всем телом, когда он осторожно взял её за хрупкое запястье. В тот момент, не зная точно, никто не подумал бы, что эта рука сразила в свое время многие сотни его подданных.

Казалось, что если сжать её слишком сильно, то тонкие кости легко сломаются.

— Что ты собираешься делать? — спросила Бог Войны.

Не отвечая на вопрос, лис склонился к её пальцам, согревая их своим дыханием, — и несколько раз стремительно прошелся языком, зализывая ранку. Всего пару секунд это продолжалось, прежде чем Аосянь вырвала руку из его хватки.

— Это отвратительно! — заявила она, отстраняясь назад.

— Пусть так, — пожал плечами Демон-Лис, — Зато заживет быстрее.

Аосянь быстро отвернулась, и Ичэнь не мог сказать с уверенностью: его воображение играет с ним злые шутки, или же действительно её щеки слегка покраснели.

Несмотря на поздний час, министр Жунь еще не отходил ко сну, и Мао Ичэня пропустили к нему сравнительно легко. Визит в поместье был более чем кстати: Ичэнь сознавал, что в последнее время появлялся здесь слишком редко, и продолжительное отсутствие «малыша Бао-Бао» становится подозрительным. Простенькая иллюзия позволила барышне Жунь Ли снова пообщаться с пушистым другом.

Пока настоящий Ичэнь предстал перед её отцом.

— Что вам удалось узнать? — спрашивал тот прямо.

— Имя убийцы, — прямо ответил Король Демонов, — Его мотив, личность нынешней жертвы и где он её держит.

Жунь Менгъяо кивнул:

— Вы оправдываете ожидания, чиновник Цзянь. Если ваша информация достоверна. Расскажите мне подробнее.

— У каждого убийства есть мотив, господин Жунь, — отвечал Король Демонов, — Мотив может быть безумным, но даже в безумии есть своя логика. Поэтому я искал то, что объединяет жертв. Все они — молодые девушки. Одна — вовсе совсем ребенок. Две — невесты, собиравшиеся вступить в брак, еще одна вступила в брак недавно. Перед смертью она сказала про цветы; скорее всего, убийца обращал на них особое внимание. В тот вечер она ходила за травами, и я полагаю, могла украсить себя венком из цветов.

— Вы сказали, что две из них невесты, — указал Менгъяо, — Но я помню только одну.

— Простите, господин Жунь, — поправился Ичэнь, — Я включил в выкладку четвертую жертву, которая еще жива и которую есть шанс спасти. Лоу Синь. Где иероглиф «Синь» означает «свежесть»; более того, история о том, почему ей дали такое имя, не так давно звучала в присутствии высшей столичной знати.

Министр юстиции задумался, а потом кивнул. Не было понятно, вспомнил он рассказ старика Лоу или же просто велел подчиненному продолжать.

— Сопоставив общие черты жертв, я пришел к единственному выводу. Их всех объединяет нечто, что напоминает убийце о юности и свежести. Как сказал коронер Гу, при всей жестокости убийцы ни одна из них не подверглась надругательству, — из-за благородства? Не думаю. Я пришел к выводу, что убийца стар, нездоров и немощен в мужском плане. Каждый взгляд на юную девушку, у которой вся жизнь впереди, напоминает ему, что его собственная жизнь подходит к концу, что люди вокруг уже смотрят на него как на ходячего мертвеца. И это осознание наполняет его злобой. Злобой, которую он выплескивает в убийстве.

Ичэнь развел руками. Настало время для самой рискованной части.

— Эти выводы я сопоставил с тем, что удалось найти на месте исчезновения последней жертвы. Убийца — из богатой семьи; разъезжает на карете со свитой. И след его ведет в центральный квартал. У меня есть один главный подозреваемый. Министр Фань.

Воцарилось молчание. Жунь Менгъяо не ужасался. Не кричал о своем неверии. Не рвал на себе волосы, сокрушаясь, как мог он доверять убийце.

Он был выше этого.

— Министр Фань — мой давний друг и соратник, — будничным, спокойным тоном заметил министр юстиции.

— К сожалению, мне нечего сказать в утешение, Ваше Превосходительство, — отвечал Ичэнь, — Ваш давний друг и соратник замучил и убил трех девушек. И прямо сейчас мучает четвертую.

— Насколько вы уверены в своих выводах? — спросил министр.

— Достаточно, чтобы просить вас об услуге. Министр Жунь, прошу вас, повлияйте на Его Величество, чтобы он как можно скорее издал указ об обыске поместья Фань.

Жунь Менгъяо смотрел на него изучающе.

— Вы просите о многом, чиновник Цзянь. Министр Фань — чиновник первого ранга. Ваш статус несопоставим. С вашей стороны подобное требование будет воспринято как немыслимая дерзость.

— Именно поэтому я хочу заручиться вашей поддержкой, министр Жунь, — ответил Ичэнь, — Ваш статус равен статусу министра Фань; к вашим суждениям Его Величество прислушается вернее, чем к моим.

— Если они будут обоснованы, — указал Менгъяо, — Что у вас есть из доказательств?

— След кареты, ведущий к поместью, — начал перечислять Король Демонов, — Тело юноши, пытавшегося защитить четвертую жертву. И скоро будут показания свидетелей, видевших, как девушку затаскивали в карету.

— Если свидетели не благородного происхождения, то этого недостаточно, — покачал головой министр юстиции, — Одно слово чиновника первого ранга перекроет показания дюжины простолюдинов. Вам придется найти что-то понадежнее.

— За то время, пока я ищу что-то понадежнее, — возразил Король Демонов, — Лоу Синь умрет.

Однако Жунь Менгъяо этот аргумент не тронул.

«Глупый, глупый лис!»

Аосянь сама не знала, почему до сих пор злится. Мао Ичэнь давно уж ушел, а сердце ее все еще колотилось часто от гнева.

Она ведь прекрасно знала, что многие демоны зализывают раны, как обычные животные. Так же поступали порой и небесные звери. За пятьсот лет сражений Бог Войны видела это не раз и никогда не считала чем-то особенным.

Так почему же поступок Демона-Лиса вызвал в ней такую бурю негодования?

Только потому что он полез лизать ее руку не спросив её саму? Или потому что такую крошечную ранку Бог Войны вообще не сочла бы заслуживающей ухода? Ну, по крайней мере столь специфического.

Или просто потому что он все еще был для неё врагом?..

«И чай не оценил», — к собственному удивлению подумала Аосянь, — «Глупый лис!»

Чем дольше Ичэня не было, тем больше она не находила себе места. В волнении Фея-Бабочка расхаживала по комнате, все больше раздражаясь при каждом взгляде на царивший здесь беспорядок. Этот глупый лис ведь даже не обозначил, сколько времени займет его встреча с министром!

Сколько времени ей еще ждать.

В волнении и все нарастающем раздражении Аосянь мерила шагами комнату. Ровно семнадцать шагов от одной стены до другой. Двадцать четыре — из угла в угол. Тридцать три — с учетом огибания препятствий.

Инь Аосянь сделала двадцать тысяч четыреста восемнадцать шагов, прежде чем решить, что так продолжаться не может. Неизвестно, сколько времени потребуется Ичэню, чтобы получить императорский указ, неизвестно, добивается ли он этого вовсе!

А между тем, невинная девушка все это время страдает в руках мерзавца.

Бог Войны уже знала, что у Короля Демонов два меча, захваченных в качестве трофеев при налете на поместье Цзюй. Во время битвы в Замке Черной Скалы он сражался двумя клинками одновременно, но в Земном Царстве такой боевой стиль привлекал излишнее внимание. Поэтому один меч Ичэнь брал с собой, а второй…

…обычно валялся где попало.

В этот раз ему попало валяться в дальнем углу, возле самой лестницы на второй этаж. Взяв меч в простых деревянных ножнах и спрятав в рукаве кинжал Небесного Царства, Бог Войны почувствовала себя увереннее. И все-таки, подходя к воротам, она промедлила.

Это должен был быть первый раз, когда она выйдет за пределы «поместья Цзянь» с того самого момента, как впервые вошла сюда. Что, если этого и ждал Король Демонов? Что, если вся её кажущаяся свобода — лишь жестокая иллюзия, которая сейчас развеется дымом, как все иллюзии, что творил Демон-Лис?

С самого первого дня недоумевала девушка: как так может быть? Он выкупил её из дома удовольствий, он, её враг. Но он не запирал её, не заковывал в цепи, он даже отдал ей её кинжал.

Как будто не боялся, что она выйдет из-под его контроля.

Было ли дело только в том, что знал он: ей некуда идти? Или же ждал он попытки сбежать, пытая её надеждой, — чтобы в нужный момент вырвать землю из-под её ног? А может быть, случилось чудо, и в первый и единственный раз Король Демонов говорил чистую правду, — без подвоха и лисьей хитрости?

И она действительно была свободна?

Инь Аосянь тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли. Не время. Её страхи, её надежды, — все это было неважно. Неважно в сравнении с девушкой, которая сейчас страдает.

Которая может умереть, если ей не помочь.

Бумажные обереги, что повесил Ичэнь на ограде, никак не отреагировали на то, что пленница вышла за порог. Они не остановили её, не преградили ей путь неразрушимым барьером колдовских чар, не запутали её разум и не вернули её в золоченую клетку.

Демон-Лис сказал правду: они предупреждали о появлении незваных гостей, — и ничего больше.

Выйдя на вечерние улицы Лицзяна, Фея-Бабочка вскоре начала ловить на себе удивленные взгляды поздних прохожих. В Западной Вэй меч считался показателем статуса для благородного мужа; женщина с мечом воспринималась как диковинка. Впрочем… Аосянь было не привыкать.

Уже столетия как привыкла она к пересудам о том, что женщина, да еще и дух насекомого, удумала стать Богом Войны.

Тем не менее, реакция прохожих напомнила ей еще об одной проблеме. Побродив рядом с городскими воротами, Аосянь убедилась, что проверки стражи не прекращаются ни днем, ни ночью. В первый раз её пропустили после небрежного «она со мной» от Вэйана. Второй — от Ичэня. Но сейчас она была одна.

А значит, жертва, которую ей придется принести для спасения Лоу Синь, окажется еще больше, чем она думала изначально.

Фея-Бабочка глубоко вздохнула — и впервые с самой утраты духовных сил приняла свою истинную форму. Затейливый узор на фиолетовых крыльях сверкнул в последних лучах заходящего солнца, когда вспорхнула она над городской стеной. Центральный квартал она увидела издалека: огромные поместья благородных семей резко выделялись на фоне плотно застроенного города.

Полетав среди табличек над воротами поместий, нашла она и нужное. Ограда его была высокой и прочной; она была рассчитана на то, чтобы в случае беспорядков в городе выдержать осаду. Однако на то, что проникнуть туда попытаются по воздуху, определенно никто не рассчитывал.

Поместье Фань представляло собой комплекс из восьми зданий, — и Фея-Бабочка скрупулезно обыскивала их одно за другим. Трехэтажное главное здание. Помещение прислуги. Казармы стражи. «Красный терем», где жила женская половина семьи. Кухня. Храм предков. Сокровищница.

Наконец, подлетев к небольшому флигелю позади главного здания, Аосянь услышала тихий стон боли. И тут же грубый мужской голос:

— Да заткнись уже!

Другой мужской голос, поспокойнее, ответил:

— Сам бы попробовал на её месте помолчать.

— Ненавижу сторожить этих… — ворчал первый.

Впрочем, дожидаться продолжения беседы Аосянь не стала. В истинном обличье каждая секунда была на счету. Поэтому скользнув в холодный флигель, Фея-Бабочка поспешила принять человеческий облик.

Коротавшие время за игрой в кости охранники во все глаза уставились на неизвестно откуда взявшуюся девушку. Сообразить, что делать дальше, она не успела: неуловимо быстрым для человеческого глаза движением Бог Войны обрушила на их головы меч в ножнах. Того, что поспокойнее, она постаралась вырубить аккуратно, не причиняя излишнего вреда.

А вот тот, что грубил пленнице, вряд ли когда-либо встанет.

Лоу Синь лежала в дальнем углу комнаты, обхватив руками колени, сжавшись в комок и дрожа от боли и страха. Это была совсем молоденькая, хрупкая и изящная девушка с лебединой шеей и немного резкими чертами лица. Она была раздета до нижнего белья, цвет которого едва угадывался из-за пропитавшей его насквозь крови. Многочисленные открытые раны и ожоги покрывали её тело, а толстая цепь приковывала её к стене за шею.

— Держись, — проговорила Аосянь, — Я здесь, чтобы спасти тебя.

Кое-как сфокусировав заплаканные глаза, Синь пробормотала:

— Как… Что…

Кажется, говорить цельными фразами ей сил уже не хватало. Подняться на ноги — тоже. Поэтому, перерезав цепь кинжалом Небесного Царства, Аосянь взвалила её на плечо. О том, чтобы выбраться отсюда так же, как пробралась, не могло идти и речи: бабочке сил не хватит поднять человека.

Оставалось действовать громко.

— Здесь убийца! К оружию!

Этот оклик Аосянь услышала, лишь слегка отдалившись от флигеля. Шесть вооруженных стражников бежали прямо к ней, — к счастью, поодиночке, разрозненно.

И аккуратно уложив жертву на землю, Аосянь ударила на опережение.

С ней больше не было её духовных сил, она не могла творить заклятья. Но во владении боевыми искусствами Бог Войны превосходила, пожалуй, любого из жителей Земного Царства. Бросившись навстречу одному из стражей, она сходу оглушила его неуловимо быстрым ударом ножен меча в переносицу.

Тело его еще не успело осесть на землю, а Аосянь уже продолжала двигаться. Металась Бог Войны от одного противника к другому, и лишь раз или два удалось кому-то отразить хотя бы один удар. Она так и не вынула меч из ножен, но сражаясь в одиночку против шестерых, уже не пыталась намеренно сдерживать удар.

Кто придет в себя позже, а кто умрет, — на все воля Небес.

Отбившись от стражников, Инь Аосянь вновь подхватила девушку и направилась к ограде поместья. Прыгнуть на десяток метров в высоту — не проблема для того, кто владеет боевыми искусствами. Куда больше беспокоило её то, что спасенная Лоу Синь безвольно осела в её руках. От тряски при прыжке через ограду кровотечение открылось; девушка была бледна, как снег, и легко было понять, что жить ей осталось недолго.

— Позовите лекаря! — крикнула Аосянь, — Кто-нибудь!

Однако редкие поздние прохожие сторонились странных девушек и спешили поскорее уйти с улицы. Никто не откликался на призыв о помощи, — зато стражникам поместья он помог сориентироваться.

— Туда! Они там!

Аосянь не рисковала снова воспользоваться техникой прыжка, опасаясь навредить спасенной еще сильнее. Взвалив безвольное тело на плечо, Бог Войны бежала в сторону южных кварталов, уже понимая, что еще немного, и придется принимать бой на улицах…

Однако не пришлось.

— Пожар! Горим! Все, тушите пожар!

Оглядываться, что там горит, было некогда. Аосянь лишь быстрее припустила по дороге, силясь поскорее покинуть просторные, просматриваемые со всех сторон улицы центрального квартала.

И практически столкнулась в выросшим перед ней, как тень, Мао Ичэнем.

— За мной! — приказал Король Демонов, беря её за руку с мечом, — Быстрее, пока они не продолжили погоню!

У Ичэня не было ни времени, ни духовных сил на то, чтобы творить масштабную иллюзию, которая надежно отвлекла бы погоню от Инь Аосянь. В былые времена он имитировал бы атаку многочисленных убийц, — одетых в розовое, чтобы слова про платье куртизанки объяснили бы чьим-то разыгравшимся воображением. Убийцы напали бы — и отступили, разбегаясь в разные стороны и вынуждая преследователей разделить силы.

Сейчас духовных сил было мало, особенно после представления для братьев-сорокопутов; поэтому он поступил проще. Обернувшись лисом, проник на кухню и устроил настоящий, совершенно немагический пожар. Едва ли у стражи поместья уйдет много времени на то, чтобы потушить его.

Но к тому времени они с Аосянь уже скроются.

Едва усадьбы центрального квартала сменились плотной застройкой южного, как Король Демонов поспешил свернуть в переулок. Ведомый лисьими инстинктами, он петлял и путал следы, пока наконец не счел результат удовлетворительным.

— Сюда, — сказал он, — Клади её на землю.

Аосянь уложила спасенную пленницу на спину, используя собственные колени в качестве подушки. Лоу Синь была плоха. Незавершенный рисунок ран, нанесенных ей Ночным Жнецом, кровоточил почти непрерывно. В её теле уже практически не осталось сил бороться за жизнь.

— Она умирает, — сделала вывод Аосянь.

Ичэнь кивнул. Да. Смертные слабы. Хрупки. Они умирают и от меньшего, — а дочь ученого Лоу отнюдь не была великим воином, не отличалась выносливостью и крепостью.

Не дотянет она до того, чтобы найти лекаря, что возьмется за её лечение.

— Сдвинься немного, — приказал Ичэнь.

Он указал туда, где темный переулок смыкался с улицей, на которой несмотря на позднее время еще встречались прохожие.

— Сдвинься так, чтобы оттуда ничего не было видно за твоей спиной.

— Что ты собираешься делать? — подозрительно спросила Аосянь.

Тем не менее, не тратя времени на споры, слегка сместилась, закрывая собой Лоу Синь.

— Хочу спасти ей жизнь, — криво усмехнулся Король Демонов.

После чего, спохватившись, поправился:

— Точнее, хочу сохранить наш шанс получить свидетельство против министра Фань.

Мало у него оставалось духовных сил, но кое-что все-таки было. Встряхнув ладони, Мао Ичэнь собрал демоническую ци в кончиках пальцев, и переулок озарился зловещим багряным сиянием. Инь Аосянь не отрываясь наблюдала за происходящим, сжимая кинжал Небесного Царства и явно готовясь пустить его в ход, если ей покажется, что колдовство Короля Демонов причиняет вред.

Однако Ичэнь не обращал на это внимания. Поджав мизинец, он сложил руку в жест преобразования. Предплечье скрутило болезненным спазмом, когда протекающая через тело энергия изменила свою форму. Демоническая ци хорошо справлялась с тем, чтобы искажать и разрушать.

Но при правильном использовании могла она также укреплять и исцелять.

Энергия текла из тела лиса в тело девушки, и с каждым мгновением боль распространялась. Мао Ичэнь не обращал внимания ни на что вокруг: все, на чем он был сосредоточен, это ток обработанной демонической ци по меридианам хрупкого смертного тела.

Сила, созданная убивать, — но сейчас спасавшая жизнь.

Он оставил себе лишь маленькие крохи духовных сил: крохи, что требовались ему, чтобы поддерживать человеческое обличье. Иссяк поток, и Король Демонов выдохнул:

— Ну, до помощи дотянет. Нужно отнести её в Ведомство Исполнения Наказаний. Найти лекаря и приставить охрану.

И поспешил отвернуться, чтобы Фея-Бабочка не заметила кровь на его губах.