Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 38. Даос готовится к испытанию

С юных лет Цзянь Вэйан мечтал услышать однажды, как люди на улицах будут с восхищением произносить его имя; как будут они рассказывать друг другу о его деяниях и достижениях.

Его мечта сбылась.

Дьявол исполнил её.

Исполнил с подвохом, — как и всегда исполняет дьявол людские мечты.

— Вы слышали? Говорят, что Цзянь Вэйан с отрядом полицейских нагрянул с обыском в поместье Цзюй. Они там нашли разыскиваемого преступника и доказательства причастности Цзюев к похищению невесты второго принца!

— Так не выбрал же еще принц невесту…

— Это официально. А на самом деле он за барышней Жунь на белом коне примчался, — туда, куда Цзянь Вэйан указал.

— Опасное это дело, с семьей Цзюй конфликтовать. Они ведь самая богатая семья в столице!

— Богатая-то богатая, но только слишком они обнаглели. Вот Его Величество и не отпускает Цзюй Юаня, как бы его отец ни ходатайствовал. И поделом ему, горе-охотнику!

— Он, говорят, до женщин был охоч, на том и погорел…

— Это правда. Служанок совсем затиранил. А мог и на улице вдруг остановить экипаж, если красотку-прохожую увидел.

— А если б не Цзянь Вэйан, так бы Цзюи до сих пор и беспредельничали. А может, и к короне бы руки свои потянули.

Цзянь Вэйан, — настоящий Цзянь Вэйан, — прекрасно знал об обыске в поместье Цзюй. Он был там, когда это произошло, он видел, как полицейские под руководством беловолосого демона сгоняли в кучу сдавших оружие стражников и вытаскивали из потаенных углов перепуганных служанок. Сам он тогда смог выбраться из оцепления лишь благодаря заклинанию удачи: оно позволило на минуту отвлечь внимание караульного и сбежать.

И вот, теперь он мотался по улицам, стараясь слиться с толпой — и слушая, как вновь и вновь звучит в разговорах ненавистное имя.

Его собственное имя.

— Я еще слышал, что на самом деле это он разоблачил Ночного Жнеца. Цзюй Юань приписал победу себе, но говорят, что на самом деле всю работу сделал чиновник Цзянь.

— И то правда, этот юнец всегда на все готовое приходил. Чтобы он да раскрыл такое дело?

— Я слышал, Цзянь Вэйан еще днем ранее спас последнюю жертву, как там её, Лоу Синь…

«Вы не знаете, о чем говорите!» — хотел крикнуть Цзянь Вэйан, — «Это все демон! Демон играет вами, манипулирует! Он лжет, прикрываясь моим именем!»

Но больнее всего ему было, когда в разговорах на улицах звучало имя Инь Аосянь.

— Они такая красивая пара! Я видела их на Празднике Драконьих Лодок, такие счастливые оба!

— Говорят, чиновник Цзянь не может официально на ней жениться и держит в наложницах, потому что она из дома удовольствий. Но на самом деле он её ценит и балует, как законную супругу.

— Её, говорят, похитили и держали в поместье Цзюй! Он лично пришел спасти её!

— Как романтично…

Настоящий Цзянь Вэйан стоял на набережной и смотрел, как галантно демон, носивший ныне украденное у него имя, подавал руку девушке, которую он так и не смог защитить. Восходя на «казенный» корабль, Инь Аосянь казалась счастливой. Она верила своему пленителю.

Они все ему верили.

Корабль уже отошел от берега вниз по реке и скрылся из виду, а Цзянь Вэйан до сих пор смотрел ему вслед. Наверное, он должен был раскрыть себя. Сообщить о себе. Разоблачить беловолосого демона или вступить с ним в противоборство. Пусть даже ценой своей жизни, но спасти ту девушку, что доверилась ему тогда, у озера Чунь Ду.

Наверное, так бы он поступил, если бы был героем.

— Ты всегда заглядывался на тех, кто не твоего уровня, — отметил голос у него за спиной.

Обернувшись, Вэйан увидел человека, которого не был бы рад видеть ни в какой день, — кроме этого.

— Заклинатель Цзянь Вэйан приветствует старшего, — чуть поклонился он.

— О? Ты научился манерам? Заклинатель Яо Лунь приветствует младшего.

Яо Лунь был лучшим из учеников Бессмертной секты Тайань с горы Тянь Динь. К Вэйану он всегда относился высокомерно и часто оскорблял его, — но вместе с тем, его мастерство и потенциал сложно было отрицать. Судя по меткам по краю белого одеяния и на ножнах духовного меча, за прошедшие годы заклинатель Яо успел получить статус младшего мастера, — и скрепя сердце Цзянь Вэйан вынужден был признать, что это заслуженно.

— Вы пришли слишком поздно.

Цзянь Вэйан посмотрел вслед кораблю, как будто надеялся, что тот сейчас вернется.

Мало ли, вдруг демон забыл свой запас человеческой печени.

— Беловолосый демон отплыл с этим кораблем. Если бы вы прибыли всего на день раньше…

— Мы прибыли на день раньше, — поправил его Яо Лунь, — Но Учитель решил, что нам не следует заявлять о себе раньше времени. Сперва следует осмотреться. И как видишь, он оказался прав. Если бы секту Тайань арестовали в связи с делом о заговоре и похищении, оправдаться было бы куда сложнее. А так — даже если мы и будем работать с бывшими заговорщиками, их прошлые дела не имеют к нам отношения.

Вэйан обернулся и в упор посмотрел на бывшего соученика. Высокий, надменный, да еще и с бородкой, как у Цзюй Юаня, Яо Лунь сейчас казался похожим на высокородного аристократа, — хоть и был в действительности сыном рыбака.

— Вы ведь видели арест обитателей поместья, — уверенно заявил Вэйан, — Вы видели демона, командовавшего им.

— Видел, — согласился Яо Лунь, — Ты прав в своих подозрениях, младший. Его истинная форма — треххвостый белый лис. И если про хвост, хранящийся у тебя, ты не приврал, значит, он недавно растерял свою истинную силу, но еще может её вернуть.

— Я не врал.

Цзянь Вэйан вытащил из рукава реликвию, с которой не расставался, — белый лисий хвост, найденный им в храме Гуаньинь.

— Это хвост демонического лиса. Еще один был украден из поместься Цзюй. По слухам, третий — прямо из императорского дворца.

— У Учителя есть еще один, — сообщил Яо Лунь, — Поэтому он поверил тебе. Но окончательно мы убедились, когда чиновник Цзянь использовал магию иллюзий в поместье Цзюй.

Вэйан поморщился.

— Не называй его так. Это имя он похитил у меня. Оно МОЁ!

— Было твоим, — безжалостно поправил старший, — Братец Вэйан, я тебя знаю с восьми лет. Я знаю, когда ты искажаешь истории, чтобы оправдать себя или выставить в выгодном свете. Он именно похитил его? Или это лишь часть истории?

Краска унижения прилила к щекам бывшего младшего ученика.

— В ту ночь, — начал наконец говорить он, — Я достиг небывалого для меня прогресса в совершенствовании. Мне удалось накопить больше духовных сил, чем когда-либо, и мое заклинание удачи начало работать стабильно. У меня были серьезные долги перед опасными людьми. И я отправился в игорный дом.

Отчаянно, лихорадочно он посмотрел в глаза старшего.

— Демон манипулировал мной! Он подпитывал, подстегивал мою уверенность в победе! С тем, чтобы, когда я достигну пика, вмешаться в мое заклинание и заставить меня потерять все!

Цзянь Вэйан вздохнул.

— Он заставил меня потерять все, — и это стоило свободы женщине, которую я обещал защищать. А затем… он заставил меня поставить на кон собственное имя.

— Эта женщина, — хмыкнул Яо Лунь, — Случайно не та красотка, которую чиновник Цзянь взял в наложницы?

Он явно намеренно употребил именно то обозначение для демона, которое Цзянь Вэйан столь отчаянно просил не называть.

— Это она, — согласился младший, — Инь Аосянь. Я нашел её на берегу озера Чунь Ду, почти утонувшую и помутившуюся рассудком. А над ней я видел беловолосого демона — уже тогда. Он пытался высосать её духовные силы. Теперь же… Ты ведь знаешь, что делают Демоны-Лисы. Ты знаешь, что излюбленный ими способ охоты — это соблазнение.

Яо Лунь задумчиво кивнул.

— Это многое объясняет. Действительно, держа женщину с навыками совершенствования в наложницах, демон может подпитываться её духовной силой снова и снова. Однако первостепенная наша задача сейчас другая. Идем. Я отведу тебя к остальным.

Несмотря на то, что в Лицзяне они находились по приглашению самого военного министра, ученики секты Тайань напоминали сейчас скорее тайное общество заговорщиков. Не величественная пагода была их местом встречи, не живописная долина вдали от людей и даже не приемная в поместье их союзника при дворе.

Вместо этого они встречались на заднем дворе обшарпанного трактира в городских трущобах. На фоне этого мрачного пейзажа белоснежные одеяния заклинателей смотрелись даже как-то неуместно.

Цзянь Вэйан в своем потертом зеленом халате и с бамбуковой тростью вместо меча соответствовал этому месту гораздо лучше.

Всего их тут было с полдюжины. Все — его соученики и давние друзья. Почти половина уступали ему в природном таланте, — но дисциплина и тренировки в деле совершенствования значили гораздо больше. А еще — смирение.

Именно этого, как сейчас понимал он, не хватило когда-то блудному ученику.

— Недостойный ученик приветствует Учителя.

Рост на две головы ниже самой низкорослой из учеников ничуть не мешал наставнику смотреть на него свысока. Белые волосы и борода свободно развевались на легком вечернем ветру. Наставник ничего не говорил, лишь смотрел.

Но почему-то под этим взглядом Цзянь Вэйан вспоминал все грехи, совершенные им с тех самых пор, как он покинул гору Тянь Динь. Каждый обман, каждое мошенничество, когда он пытался выдать себя за обученного заклинателя. Каждое использование магии в личных целях. Сделки с сомнительными личностями и не вызывающими никаких сомнений бандитами. Каждый фальшивый амулет, каждый фальшивый ритуал. И Инь Аосянь.

Особенно — Инь Аосянь.

— Тебе больно, — сказал вдруг Наставник.

Он не стал никак развивать свою мысль. Вэйан же лишь перевел дух:

— Я виноват. Моя вина причиняет мне боль. Поэтому я принимаю её как заслуженную.

Наставник расхохотался, и смех его был похож на ухание старого филина.

— Принимаешь? Ты думаешь, что твоя боль делает тебя лучше других? Ты думаешь, что через боль лежит путь к просветлению?

Он замотал головой, отвернувшись в разочаровании.

— Мальчишка… Ты столь же высокомерен, как и был, когда мы расстались в прошлый раз. Молот жизни не закалил тебя, он лишь придал тебе иную форму. Тогда, на горе Тянь Динь, ты хвастался своими будущими подвигами. Сейчас… Ты точно так же хвастаешься, Вэйан. Своим раскаянием. Своим страданием. Своей ничтожностью…

— Я отринул свою гордость и обратился за помощью! — возмутился Вэйан, — Разве этого мало? Разве не это я должен был сделать?!

— То, что ты обратился за помощью, это правильно, — согласился Наставник, — Но вот насчет «отринул гордость»… С этим ты, мой мальчик, погорячился. Самоуничижение — всего лишь оборотная сторона гордыни. Его легко перепутать с принятием, но так же просто и отличить. Скажи мне, Вэй-эр, чего ты хочешь? Когда ты толкуешь о своей боли, на что ты рассчитываешь? Что Демон-Лис смилостивится и отпустит девушку? Что твоя боль как-то ей поможет в её беде?

Он покачал головой и печально улыбнулся:

— Нет, мой мальчик. Ты не думаешь ни о том, ни о другом. Ты желаешь быть услышанным, — быть услышанным и понятым. Когда ты вновь и вновь страдаешь из-за своей совести, перед твоим мысленным взором нет никого, кроме тебя самого. А это — это и есть важнейший признак гордыни.

— Я искал способ, — признался Вэйан, — Я даже приходил к ней в дом демона… В поместье Цзянь.

Он заставил себя произнести это название-насмешку.

Его имя, написанное на табличке над поместьем в городе, так и не принявшем его самого.

Написанное рукой Инь Аосянь.

— Я думал, что он удерживает её замками или колдовством. Надеялся, что возможно, изучив его обереги, я найду способ проделать в них брешь. Но оказалось, что обереги его лишь сообщают о чужаках. Совсем иное держит её. Нельзя спасти того, кто не хочет спасения. Инь Аосянь примирилась с ролью наложницы демона, поверила в то, что он её благодетель, и, скорее всего, будет сопротивляться освобождению.

— Демоны коварны, — подтвердил Яо Лунь, — Особенно Демоны-Лисы.

— Сейчас это не главная проблема, — ответил Наставник, — Мы несомненно постараемся спасти юную Аосянь. Но прежде всего мы должны спасти этот город. До того, как отправляться в путь, я искал небесных знаков, чтобы узнать, что сулит нам битва с беловолосым демоном.

— И что же она сулит? — безнадежно спросил Цзянь Вэйан.

Прекрасно понимая, что услышать ответ он будет совсем не рад.

Сделав небольшую паузу, Наставник коротко ответил:

— Удвоение.

— Удвоение чего? — не понял Цзянь Вэйан.

А вот Яо Лунь заметно обеспокоился:

— Вы хотите сказать, что здесь может объявиться еще один демон?

— Возможно, — ответил Наставник, — Или же он уже скрывается где-то здесь. Сейчас, когда Демон-Лис ослаблен, мы можем победить его. Когда он вернет часть утраченных хвостов, — а я не сомневаюсь, что в полной своей силе он Девятихвостый, — это станет серьезной проблемой. Но сражаться с двумя демонами одновременно…

— Значит, нам потребуется еще больше сил, — сделал вывод Яо Лунь, — Не заклинатели, так воины, мастера боевых искусств.

— И очень удачно, — ядовито заметил Цзянь Вэйан, — Что как раз вчера по приказу демона домашняя стража семьи Цзюй, единственной из благородных семей, кто поверил мне, была брошена в темницы в полном составе.

Яо Лунь поморщился:

— Я понимаю твой намек, но если бы мы попытались вмешаться во время борьбы между семьей Цзюй и вторым принцем, ситуация лишь осложнилась бы. Цзюй Юань сам виноват, что позволил своей порочности руководить собой.

Он не говорил слов «как и ты».

Но Цзянь Вэйан прекрасно услышал их между строк.

— Цзюй Юань был мерзавцем, — сказал он, — Но он был одним из главных наших союзников. И я даже не знаю, жив ли он сейчас.

— Жив, — сообщил Яо Лунь, — Он ждет своей участи в темнице, и его жизнь сейчас зависит от того, сможем ли разоблачить демона перед Его Величеством. Мы должны не просто заставить его принять истинное обличье, — мы должны сделать этого, когда он предстанет перед всем императорским двором.

Постепенно план приобретал законченные черты. Несмотря на все годы изгнания, Цзянь Вэйану нашлось место в формации, — ему даже была доверена честь держать во время ритуала один из лисьих хвостов. Союз с Цзюй Байдзе должен был позволить им в нужное время попасть во дворец, а Наставнику даже получить аудиенцию в тронном зале.

Чтобы выбрать идеальный момент.

Наконец, когда все обсуждения и приготовления были завершены, Наставник подозвал к себе Цзянь Вэйана.

— Еще одно. Мальчик мой, я вижу, что при тебе нет твоего духовного меча. Твоя трость похожа формой на меч в ножнах, но на самом деле это просто трость. Что случилось?

— Я…

Первым порывом Вэйана было соврать что-нибудь… героическое. О том, как меч сломался в бою. Или как пришлось пожертвовать им ради благой цели.

Но он заставил себя сказать правду:

— Через год после моего ухода с горы Тянь Динь удача окончательно отвернулась меня. Я жил впроголодь и остро нуждался в деньгах. Поэтому я… отдал меч в закладную лавку. Я надеялся впоследствии выкупить его, но…

Яо Лунь ахнул от возмущения подобным обращением со священным оружием. Да и прочие заклинатели смотрели так, что казалось, готовы растерзать за святотатство. Но в голосе Наставника не прозвучало и тени осуждения, лишь легкая насмешка.

— Почему-то я так и думал.

Повинуясь его жесту, один из младших учеников подал ему клинок в ножнах. В первый момент подумал Вэйан, что он собирается покарать недостойного…

Но вместо этого он протянул меч рукоятью вперед. Медленно, несмело, будто боясь, что это окажется жестокой шуткой, блудный ученик протянул руку к духовному оружию.

И лишь перед тем, как пальцы его сомкнулись, Наставник сказал:

— Будь достоин его, Цзянь Вэйан. Будь достоин хотя бы один раз в жизни.