Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 30. Два Царства испытывают пределы

Преодолевая бурное течение, небесная ладья поднималась вверх по Алой Реке.

Приняв свое истинное обличье, Синий Небесный Лис направлял её к границам двух Царств, — направлял не веслами, а едино силой своей императорской воли.

Силой своего божественного родства.

«Матушка Доу-му, прошу тебя, явись мне, ибо я нуждаюсь в совете…»

Чем выше поднималась лодка, тем тяжелее становилось ей управлять. Жар неописуемого божественного сияния опалял синюю шерсть; любой небожитель или демон, не говоря уж о смертном, давно уж рухнул бы без сил, опустошенный неподвластной ему силой.

Небесный Император пока держался.

«Матушка Доу-му, прошу тебя, явись мне, ибо я нуждаюсь в совете!»

Ослепительно-яркая молния трижды ударила в его тело, и Синий Небесный Лис содрогнулся от боли. Но он знал, что нельзя останавливаться, нельзя поворачивать назад.

Лишь тот, кто готов поставить на кон свою жизнь, достоин мудрости Истинных Богов.

«Матушка Доу-му, прошу тебя, явись мне, ибо я нуждаюсь в совете!!!»

Он не видел и не слышал никого и ничего, но каким-то шестым чувством ощутил, как мир вокруг неуловимо изменился. Казалось, что утихло бурное течение Алой Реки, — но Синий Небесный Лис прекрасно знал, что думать так было бы ошибкой.

Утихло течение самого времени.

Матушка Доу-му не явилась к нему во всем своем божественном величии: её истинного облика не вынес бы даже он. Но ощущение мягких, заботливых объятий невозможно было с чем-то перепутать.

Ведь не каждый день всемогущий Небесный Император мог почувствовать себя маленьким глупым лисенком.

— Бедное дитя…

Голос Владычицы Судеб звучал как будто из глубин сердца. Её ласковое объятие укрывало собой не тело, — но душу.

— Матушка Доу-му, я не знаю, что мне делать, — пожаловался Небесный Император, — Прошу тебя, дай мне совет. Расскажи мне, как спасти Небесное Царство.

— Мое бедное глупое дитя…

Размеренный голос богини убаюкивал.

— Ты думаешь, что можешь спасти Небесное Царство. Ты думаешь, что все зависит от тебя. Ты всегда был так высокомерен. Ты и твой брат, вы оба были высокомерны.

— Расскажи, что мне делать, — просил Небесный Император, — Я должен начать войну, как того желает Клан Птиц? Или прислушаться к предостережениям патриарха Цветов? Быть может мне следует вернуть в Небесное Царство Четвертого Бога Войны, — или уничтожить её навсегда?

— Это все не имеет значения, — отвечала ему Доу-му, — Как бы ты ни поступил, это ничего не изменит. Ты можешь начать войну, но ты не сможешь её закончить. Ты можешь просить мира, но это не значит, что ты его получишь. Ты можешь подослать убийцу к Инь Аосянь, — но твой брат никогда не позволит ему возыметь успех.

— Значит, это правда… — обескураженно ответил Небесный Император, — Наши страхи оправданы? Инь Аосянь на пути становления демоном?

Смех богини прозвучал, как переливы тысяч колокольчиков.

— Демоном! Ты все так же поверхностен, мой бедный глупый лисенок. Тот узел судеб, что выплетается сегодня… Это нечто большее и более тонкое, чем шаг одной души на проторенный путь. То, что происходит сегодня, изменит все.

— Но как я могу повлиять на это? — спрашивал он.

Ответ Владычицы Судеб был краток и безжалостен:

— Никак.

Молчание воцарилось над Алой Рекой. Небесный Император не ждал, что совет Истинной богини будет прост и понятен. Владычица Судеб никогда не давала легких ответов. Часто её советы становились понятны лишь после того, как тот, кто не следовал им, сталкивался с последствиями.

Но к такой прямоте он не был готов.

— Мы умрем? — спросил он прямо, — Небесное Царство обречено?

— Все на свете однажды умирает, — мягко ответила Доу-му, — Но не стоит горевать об этом. Смерть — это не конец. Смерть — это изменение.

Синий Небесный Лис молчал. Когда-то он уже слышал от неё этот совет. Тогда он нарушил её волю. В первый и единственный раз возражал он Истинным богам, твердя, что даже если смерть — это изменение, это все равно потеря. Что когда что-то меняется, естественно сожалеть о том, каким оно было.

Что когда теряешь единственное близкое существо, никакие слова об изменении не заставят боль в сердце утихнуть.

На удивление, тогда Истинные боги прислушались к нему. Единственный раз закон мироздания, последний из законов Алой Реки, был нарушен.

И вот уже пятьсот лет спрашивал себя Небесный Император: не было ли все, что случилось после, его воздаянием за этот грех?

— Это я? — спросил он прямо, — Я погубил Небесное Царство?

Но Доу-му лишь снова рассмеялась:

— Ты слишком высокомерен. Смирись, мой мальчик. Смирись с тем, что сейчас все зависит не от тебя. Не в Небесах решается судьба, а там, внизу. И зависит она от решений, которые неподвластны ни тебе, ни клану Светил, ни даже мне самой.

— Так бывает? — удивился Небесный Император, — Есть ли хоть что-то на целом свете, что неподвластно Владычице Судеб?

Казалось, что Истинная богиня вовсе не собирается отвечать ему. Время вновь начинало свой бесконечный бег. Течение Алой Реки уносило его лодку все дальше от запретного порога.

Но вот, уже отдаляясь от Царства Истинных Богов, Небесный Император услышал тихий отголосок шепота:

— Просто наблюдай, мой мальчик. Ты живешь в эпоху перемен. И смертные недаром зовут это проклятьем.

В это самое время другая ладья плыла в совершенно противоположную сторону.

Правил ею Цзи Чжаньлао, патриарх Клана Цветов, и жгучая обида терзала его сердце, — с той же силой, с какой проклятие Голодной Бездны терзало его тело.

Две тысячи лет безупречной службы.

Пять сотен лет невыносимой боли.

И все ради чего?

Предан, осужден.

Унижен.

Да, пока что Небесный Император не стал идти на поводу у Клана Птиц и наказывать Клан Цветов за обман. Он ждал, сомневался, желал посоветоваться с божественными предками, прежде чем принимать решение. Но не сомневался Цзи Чжаньлао, что после того, как история с выживанием Четвертого Бога Войны вскрылась, все его надежды на возвышение клана могут быть похоронены под грузом досужих сплетен.

Если же кто-то узнает, КАКУЮ жертву принес он пятьсот лет назад, то Клан Цветов от такого позора не оправится никогда.

Цзи Чжаньлао выдохнул, чувствуя, как гниет изнутри его плоть. В последнее столетие практика подавления Скверны, которой научила его сама всеблагая Гуаньинь, стала помогать на гораздо меньший срок. Слишком сильно загрязняли его ци сомнения и переживания, слишком сильно давил на него его груз.

Груз его секретов и груз его вины.

Он принес эту жертву во имя Небесного Царства, сделал то, что никто из небожителей не посмел бы сделать — и все ради чего?! Он спас установленный небесный порядок, заплатив за то и честью, и здоровьем, но хоть кто-нибудь задумывался о том, какую цену он заплатил?

Если он скажет правду, хоть кто-нибудь оценит его жертву?

Или же отреагируют с тем же осуждением, с каким Небесный Двор встретил известие о том, что он подослал убийц к Инь Аосянь?

Это нужно было сделать. Ради всеобщего спасения.

Но если небожители не ценили свое спасение… То почему он должен был приносить эту жертву?

Вот и спускалась небесная ладья вниз по течению Алой Реки. Путь её пролегал через Царство Яростных Духов, но Цзи Чжаньлао не боялся.

Хоть он и был по натуре своей мирным духом хризантемы, но он совершенствовался десять тысяч лет. Не каждый из глав демонических кланов мог быть ему ровней в могуществе, а уж о простых демонах нечего было и говорить.

Для любого из них напасть на патриарха Цветов было особо изощренным способом самоубийства.

Несмотря на это, многие из них совершали такие попытки, — причем в основном как раз не столько сильные и самоуверенные, сколько наиболее слабые. После исчезновения Короля оставшиеся без подпитки демонической ци, они обезумели от голода и слепо, бездумно нападали на все, что казалось им добычей.

А уж плывущий по своим делам небожитель манил их жадность, как истекающий кровью смертный манит стаю акул.

Семь или восемь раз сразился он с разбойными отрядами демонов, прежде чем сумрачные пустоши Царства Яростных Духов наконец закончились. Здесь, в Подземном Царстве, уже не светило солнце; единственным источником света были души умерших, ожидавшие перерождения. Здесь не было открытой угрозы, не было врагов, — но тихая, незаметная опасность липким ужасом проникала в самое сердце.

Говорят, что легко попасть в Подземное Царство, — но крайне трудно оттуда вернуться.

Однако путь Цзи Чжаньлао лежал еще дальше. Преодолев территорию Подземного Царства, он остановил свою ладью лишь у самой границы.

У границы, из-за которой не возвращается никто и никогда.

Абсолютная, бесконечная чернота Голодной Бездны простиралась перед ним. Алая Река впадала в неё, но невозможно было увидеть ничего по ту сторону. Ни свет, ни звук, — ничто не могло вернуться из-за запретной грани.

Ничто — кроме частички Небытия, засевшей в его правом боку. Цзи Чжаньлао обнаружил её в ту роковую ночь, когда решился на чудовищный, но необходимый шаг.

На шаг, который никогда не оценит Небесное Царство.

Именно эта частичка Пустоты, вот уже пятьсот лет каждое мгновение пожиравшая его тело, служила вечным напоминанием: после того, что случилось тогда, он не будет прежним. Никогда. Небесное Царство — уже не его дом, а место, где он поминутно ожидает разоблачения.

А если так, то к чему держаться за прошлое?

— Возьми её, — вслух сказал патриарх Цветов, — Возьми часть себя. Возьми ключ. И открой врата.

Эбеновый Трон возвышался над собравшимися придворными. Дворец Тысячи Бедствий, средоточие силы Короля Демонов, наконец-то находился полностью в руках Клана Тигра, и в скором времени генерал Байху Сяо собирался короноваться.

Осталось лишь выяснить, как сделать это правильно.

Девятихвостая Юй Янь не пыталась сопротивляться, когда два крупных демона привели её в тронный зал и швырнули к ногам нового правителя. Не поднимаясь с колен, она посмотрела ему в глаза и оправила алое одеяние.

— Ну здравствуй, оракул Клана Лис, — приветствовал её Демон-Тигр.

Окинув его безразличным взглядом, Юй Янь улыбнулась:

— Привет, котенок.

— Какая дерзость!

Гвардейцы-демоны немедленно подались вперед, хватаясь за оружие. Но Байху Сяо жестом остановил их.

— Слухи о твоих глазах не врут, оракул, — отметил он, — Ты видишь мою прошлую жизнь.

Юй Янь рассмеялась, как будто не обращая внимания на бедственность своего положения:

— Прошлая жизнь! Это слова примитивного восприятия смертных. Для души нет понятия прошлого и будущего. Для неё нет понятия времени. Воплощения могут существовать и одновременно. Поэтому, глядя на тебя, я вижу как блистательного генерала… так и маленького котенка, мяукающего в придорожной канаве.

Демон-Тигр весь окаменел. Его демонические когти, что разрывали любой металл, до скрежета впились в подлокотник Эбенового Трона.

А оракул Клана Лис продолжала:

— Ты ведь сам это помнишь. Ты помнишь это каждую секунду. В этом проклятье нашего демонского рода. Царство Яростных Духов стоит на страданиях и ненависти, и каждое мгновение напоминает нам о них. Ненависть дает нам силу, но она же и делает нас рабами своей боли. Поэтому могучий тигр, что покорил Клан Лис… остается в рабстве у маленького котенка, которого смертные дети замучили ради забавы.

— Довольно!

Алая вспышка демонической ци отшвырнула прочь как пленницу, так и гвардейцев, что стояли слишком близко. Байху Сяо сам не заметил, как поднялся с трона, а в руке его сформировался огромный клинок-дадао.

Однако даже лежа на полу, оракул Клана Лис смотрела на него без страха.

— Ты можешь легко заставить меня замолчать, котенок, — сказала она, — Ты можешь даже заставить меня замолчать навсегда. Но это не поможет тебе убежать от себя самого. И пока ты не поймешь это, твое поражение от рук Короля Демонов будет не случайностью, а закономерностью.

— Мое поражение…

Демон-Тигр выдохнул, стараясь успокоиться.

Отгоняя образы своей прошлой жизни.

— Однако сейчас именно Мао Ичэнь свергнут и лишен силы. Я забрал его земли. Я забрал его трон. И теперь ты расскажешь мне, как забрать его силу. Как обрести власть над потоками Царства Яростных Духов.

Юй Янь лишь снова рассмеялась:

— Забрать его силу? Ты хочешь представлять силу вместо него? Мой маленький глупый котенок, сила Короля Демонов — это не то, что можно просто забрать. Король Демонов и Бог Войны — это не просто источники силы, не просто звания и титулы. Это судьба, это предназначение. Это узы, что связывают, и путь, что ведет. Ты думаешь, когда Короля свергают, он перестает быть Королем?

Демон-Тигр прикрыл глаза.

— Иными словами, наше новое столкновение неизбежно. Я должен отыскать своего старого господина. И вырвать его печень собственными когтями.

Юй Янь задумалась. Кажется, хотелось ей что-то возразить, поправить, уточнить.

Но она воздержалась от этого.

— Ты найдешь его, — сказала она вместо этого, — Не сомневайся в этом. Рано или поздно ты его найдешь. И вы столкнетесь.

— Я одержу победу? — спросил Байху Сяо.

Твердо решив для себя, что если проклятая лиса начнет сулить победу своему бывшему господину, он все-таки казнит её.

Однако она ответила другое:

— Все сложится самым наилучшим образом. И для тебя, и для Царства Яростных Духов. Но только ты пока не в состоянии понять, мой маленький глупый котенок, что именно это значит.

Байху Сяо поборол вспышку гнева.

— Уведите её.

Когда Демон-Тигр остался один, за его спиной неслышно вырос силуэт Мяогуй.

— Господин?

Дух Жертвенной Кошки поклонилась. Байху Сяо отметил её присутствие лишь краем глаза, не оборачиваясь в её сторону.

Но почувствовал, что тело его слегка расслабляется.

— Что ты нашла? — коротко спросил он.

«Ведь ты для меня полезный инструмент?» — безмолвно вопрошал он этими словами.

— Я нашла второй хвост Мао Ичэня, господин, — сообщила Дух Жертвенной Кошки, — В Восточной Вэй. А еще — ниточку, которая, возможно, ведет к нему самому.

— Что за ниточка? — спросил генерал.

Он почувствовал, как охотничий азарт захватывает его. Жаль… Как жаль, что он не может лично выслеживать королевскую добычу!

Но уж когда верная Мяогуй найдет её для него, он сможет выкроить время в обязанностях Короля Демонов.

— Шпионы в Западной Вэй рассказали о двух подозрительных случаях, — ответила Дух Жертвенной Кошки, — Сам по себе каждый из них может и не указывать на свергнутого Короля Демонов. Но вместе…

— Я понял, — прервал её Байху Сяо, — Ближе к делу. Что за случаи?

— Первый случай, — начала рассказывать Мяогуй, — Сын военного министра принес с охоты невиданный трофей. Хвост лиса с серебряным мехом. Он хвалился по трактирам, что преподнесет этот трофей Императору сразу после дворцовых экзаменов. Однако накануне их его поместье было ограблено неизвестным разбойником с белыми волосами и в маске лисы.

Демон-Тигр хмыкнул:

— Это очень… в стиле моего старого господина.

— Второй случай, — продолжала Мяогуй, — Куда более загадочен. Мне почти не удалось узнать деталей. Некто обокрал дворец императорской наложницы Шуфэй. Были ли у него белые волосы и маска лисы, неизвестно. Но как раз накануне её служанка выкупила и принесла во дворец…

— …хвост лиса с серебряным мехом, — закончил за неё Байху Сяо, — Верно?

Дух Жертвенной Кошки кивнула:

— Да, господин. Именно так.

Генерал задумался.

— Ты права, — согласился он, — Это не совпадение. Свергнутый Король Демонов в Западной Вэй. И скорее всего, маскируется под смертного. Отправляйся туда и выясни, кто это может быть. Когда узнаешь… я приду за ним. И еще одно.

Открыв чудовищную пасть, он ухватился за один из клыков. Мгновение боли, когда одним решительным жестом Демон-Тигр вырвал зуб самому себе.

И протянул его верной прислужнице.

— В этом зубе часть моей силы. Если ты столкнешься со свергнутым королем… Или иным способом попадешь в беду, с которой не сможешь справиться самостоятельно… Просто сожми его в кулаке. Я почувствую и приду.

— Я буду хранить его, мой господин, — серьезно ответила Дух Жертвенной Кошки.