Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 39. Король Демонов пренебрегает делами

Сыма Хонфэй, магистрат провинции Хунань, изволил в тот вечер трапезничать прямо в своем кабинете, не принимая гостей и даже не разделяя вечер с семьей. Причиной тому была отнюдь не природная нелюдимость старого чиновника.

В тот вечер он принимал доклад от главы своей шпионской сети.

— Наш столичный гость прибыл благополучно? — осведомился он.

Ли Сийан, высокий и жилистый человек, чья кожаная повязка на лице скрывала застарелое увечье и отсутствующий глаз, коротко поклонился:

— Казенный корабль прибыл в порт сегодня ровно в полдень. Глава местного ичжаня подтвердил, что чиновник Цзянь Вэйан и три человека его свиты заселились сразу же по прибытии. Однако… нашим посланцам не удалось застать его на месте.

— Не удалось? — приподнял седую бровь магистрат.

— Едва отметившись в ичжане, чиновник Цзянь отправился в город, не взяв с собой даже охраны. Приглашение в ваше поместье принял вместо него секретарь; однако насколько мне известно, у него до сих пор не было возможности передать его.

— Не взял охраны, говоришь?

— Нет. Единственная, кого он взял… В регламенте поездки она значится как «личный слуга»; тем не менее, мне удалось узнать, что это наложница из его поместья.

Сыма Хонфэй удивленно хмыкнул.

— И куда же отправился столичный чиновник в обществе наложницы?

Глава шпионской сети извлек из рукава свиток и зачитал:

— Первым делом чиновник Цзянь и наложница Инь посетили рыночную площадь. Далее их путь лежал к более дорогим городским лавкам: они последовательно посетили лавку украшений, лавку готового платья и лавку косметики. В общей сложности их траты составили девяносто один таэль серебра.

— Не называй эту цифру моей жене, — отстраненно пошутил магистрат, — Иначе она меня запилит. Это все подарки наложнице? Никаких признаков подкупа должностных лиц или контактов с наемниками?

— Никаких, господин. Моим людям удалось достать список проданных им товаров: цены сходятся… С поправкой на стремление торговцев воспользоваться неосведомленностью столичных жителей в местных условиях, разумеется. Но разница всего в несколько таэлей, ничего свидетельствующего о крупных делах.

— Странно… Ладно, дальше?

— После этого они посетили набережную и павильон Фулян, где отдали должное вечеру поэтических состязаний. Затем прогулялись по западным садам и лесополосе за городской чертой, провели сорок шесть минут на берегу озера Цянсин и отужинали в чайном доме «Лотосовый сумрак». В данный момент чиновник Цзянь и его наложница находятся в верхней ложе городского театра; там сейчас дают «Пионовую беседку». Третий день классической постановки, если вам интересно.

— Неинтересно, — поморщился Сыма Хонфэй.

Городскому театру он покровительствовал, но сам не был его знатоком или ценителем. Классические постановки каньцюй длились в общей сложности по много часов, и давали их обычно в виде, разделенном на несколько дней. Для занятого человека выделять по паре часов каждый день, чтобы насладиться одной историей, — это была неприемлемая расточительность.

Видимо, дворцовый чиновник четвертого ранга придерживался иного мнения.

— Господин, — вновь подал голос Сийан, — Если желаете, мы можем подать жалобу императорскому двору. Если чиновник пренебрегает своими обязанностями, возможно, его отзовут и избавят нас от проблем.

— Не спеши с этим, — покачал головой Хонфэй, — Прилежно записывай все его действия, но пока держи свои записи при себе. Они станут нашим козырем впоследствии.

— Вы мудры, господин, — поклонился глава шпионской сети.

— Представления о Подземном Царстве у них, конечно, очень своеобразные, — не мог не проворчать Мао Ичэнь, когда спустя полтора часа мистерии актеры удалились на короткий перерыв.

— Интересно, что сказал Повелитель Подземного Мира автору пьесы, когда он предстал перед ним.

Фея-Бабочка слегка коснулась его руки кончиками пальцев, нежно проводя ладонью от локтя к плечу.

— Да будет тебе придираться, — улыбнулась она, — Это просто красивая сказка о любви.

— Я знаю, — согласился Король Демонов, — Потому я и предложил тебе на неё сходить.

Ничего не ответила Инь Аосянь, лишь теснее прижалась к нему. Мао Ичень приобнял её за плечи, и их губы почти соприкоснулись.

— Приветствую вас, чиновник Цзянь, — прервал их голос за спиной.

«Содрать шкуру, искупать в соляном растворе и вывесить сушиться», — мелькнула четкая мысль.

— Молодой господин Сыма, я полагаю? — спросил Король Демонов вместо этого.

Сына магистрата провинции Хунань он никогда не видел и не знал в лицо, но символика на его халате соответствовала благородному роду Сыма, и сам халат казался слишком дорогим и роскошным для слуги. Даже особо доверенного.

— Вы проницательны, чиновник Цзянь. Сыма Ланг приветствует вас. И вашу прелестную спутницу, разумеется.

По поклону обоим собеседникам.

Сыма Ланг был невысоким, но крепко сложенным мужчиной с гладко выбритым, немного угловатым лицом. Собранные в тугой пучок волосы были спрятаны под шапочку, из-за чего его уши казались слегка оттопыренными.

— Так чего же вы хотели, господин Сыма? — поинтересовался Ичэнь, — До окончания антракта пятнадцать минут, надеюсь, вы успеете изложить ваше дело за это время.

Сын магистрата поморщился:

— Вы слишком высокомерны, чиновник Цзянь. С прибытия в Хунань вы уже дважды оскорбили местную власть: сперва проигнорировав приглашение моего отца на прием в поместье, а теперь ставя себя выше меня в нашей беседе. Вы полагаете, вам сойдет это с рук?

Король Демонов приподнял бровь в деланном удивлении.

— Приглашение? Занятно, я не получал его.

— Его доставили в ичжань сегодня днем, — хмуро пояснил Сыма Ланг.

— Ах, в ичжань… Я не был там с самого прибытия. Можете считать это моей похвалой красоте и богатству вашего города.

Сыма Ланг выдохнул, стараясь успокоиться.

— Вы пытаетесь выдать себя за пустого повесу, заинтересованного лишь в красоте и удовольствиях, — сказал он, — Но это маска. У вас есть скрытые мотивы.

В первый раз за разговор Демон-Лис посмотрел прямо на собеседника, и тот вздрогнул, заглянув в его алые глаза.

— А кто спрашивает меня о них? — спросил Мао Ичэнь, — Сыма Ланг? Или Сыма Хонфэй?

Сын магистрата нахмурился в непонимании.

— Мои мотивы и мотивы моего отца полностью едины между собой, чиновник Цзянь. Абсурдно предполагать обратное.

— Печально, если так, — вздохнул Ичэнь, — У человека должны быть свои амбиции. В этом нет ничего дурного или постыдного, господин Сыма. Напротив, амбиции, желания, страсти, — это то, что делает нас живыми.

— Вэйан, — подала голос Аосянь, — Они вот-вот продолжат.

Он крепче прижал к себе наложницу, — явно, демонстративно.

— Посему давайте оставим этот разговор, господин Сыма. Все то, что ваш отец желает передать мне через вас, он с тем же успехом может написать в письме.

— Вы оскорбляете меня, чиновник Цзянь? — спокойным тоном спросил сын магистрата.

— Да, — согласился Ичэнь, — Оскорбляю. Спасибо, что заметили.

Демон-Лис перевел взгляд на сцену, где рабочие в темных одеждах как раз расставляли декорации, — соответствующие уже Земному Царству, а не Подземному.

Какое-то время Сыма Ланг молчал, и как ни старался он держать невозмутимое лицо, опытному наблюдателю нетрудно было заметить разрывавшую его сознание внутреннюю борьбу.

Наконец, гордость уступила.

— Те мятежники, о которых отец писал императорскому двору, всегда были чумой этих земель, — сказал он, тоже обернув взгляд к сцене, — Но по-настоящему набрали силы; стали настолько опасными и настолько… дерзкими, что отец впервые заговорил об их реальной угрозе, они меньше месяца назад.

— Ваш отец писал об этом в своем донесении, — отметил Мао Ичэнь, — Вам вовсе ни к чему повторять это мне сейчас. Я прекрасно помню все ключевые детали.

— Но кое-чего в донесении нет, — пылко возразил ему сын магистрата, — Усиление недовольств совпало по времени с еще одним событием. Всего за пару дней до первого сообщения об исчезновениях людей отец взял в поместье новую наложницу.

Он промедлил, явно ожидая наводящих вопросов.

Ичэнь смотрел на сцену.

— Она обладает большим влиянием на моего отца, чиновник Цзянь, — продолжил Сыма Ланг, — Слишком большим. Порой мне кажется, что мой отец околдован ею.

Ничего не говоря в ответ, Мао Ичэнь вытащил из рукава свернутый рисунок и протянул его собеседнику.

— Что это?..

Сыма Ланг промедлил, но рисунок взял.

— Вы наверняка слышали о недавнем ограблении поместья Цзюй, — ответил Мао Ичэнь, — Слухи об этом потрясли всю столицу. Ужасная история.

Инь Аосянь криво усмехнулась, но не стала вмешиваться в разговор.

— …во время ограбления, — продолжал Демон-Лис, — Помимо золота, серебра и украшений из поместья похитили эту вещь. Охотничий трофей молодого Цзюй Юаня. Этот трофей предназначался в подарок Его Величеству…

Короткий поклон в сторону.

— …и его потеря стала первым шагом семейства Цзюй на пути к его нынешнему падению.

— Зачем вы рассказываете мне об этом, чиновник Цзянь? — спросил сын магистрата.

Мао Ичэнь обернулся и в упор посмотрел на него.

— Затем, что подозрительно похожая вещь в данный момент находится в вашем поместье. Могущественные лица заинтересованы в ней; более могущественные, чем вы можете себе представить.

— Ваши обвинения абсурдны, — холодно ответил Сыма Ланг, — Где столица и где Хунань? Вы полагаете, что провинциальный магистрат настолько могущественен, чтобы прямо отсюда организовать ограбление поместья министра?

— Я полагаю лишь то, что я говорю непосредственно, — покачал головой Мао Ичэнь, — Поймите простую вещь. Мои слова про трофей Цзюй Юаня — не подозрение и не обвинение. Это просто факт. Хвост белого лиса находится в вашем поместье. Что с этим фактом делать — решать вам.

— На что вы намекаете, чиновник Цзянь? — сузил глаза сын магистрата.

— Намекаю?

Король Демонов приподнял бровь.

— Я говорю вам прямым текстом. Скоро в этом городе станет очень жарко. И вам придется, возможно, впервые в жизни выбирать, на чьей вы стороне.

Он вновь перевел взгляд на сцену и приобнял Аосянь.

— А сейчас прошу нас оставить. Мне крайне любопытно, что ждет Лю Мэнмэя и Ду Линян по возвращении из Подземного Царства.

Несмотря на то, что запланированный прием так и не состоялся, под конец дня Сыма Хонфэй чувствовал себя совершенно вымотанным. Непонимание, ощущение подвешенности, — все это истощало его сильнее, чем любая работа и даже чем тренировки в боевых искусствах, которые он уже много лет как забросил. Казалось, что даже самый ужасный расклад, — известие, что чиновник от Ведомства Исполнения Наказаний везет секретный указ о казни его семьи, — стал бы для него облегчением в сравнении с этой мучительной неизвестностью.

В такие минуты единственным, что могло успокоить его, вернуть тонус его мышцам и ясность его голове, были умелые, выверенные прикосновения наложницы Минчжу. Откинувшись в кресле и прикрыв глаза, магистрат наслаждался массажем плеч.

И будто в неосознанности делился своими мыслями.

— …охотничий трофей! Почему они все так любят эту охоту? Казалось бы, и охота, и возделывание земли дают нам еду, — но почему возделывание земли — удел простонародья, а охота — благородное занятие?

Минчжу потупилась, не прекращая массаж.

— Господин, я всего лишь глупая женщина. Едва ли я могу рассуждать о достойном и недостойном благородных семей.

Хонфэй и не нуждался в ответе.

— По мне, так единственные достойные занятия для благородного мужа — это те, что требуют работы ума. Тем мы и отличаемся от простолюдинов, что думаем за них, пока они трудятся руками. Зачем мне сражаться и охотиться, когда у меня есть Ли Сийан?

Он не видел, как поморщилась наложница от этих рассуждений.

— Но почему вы заговорили об этом, господин? — спросила она, — Неужели чиновник императорского двора желает, чтобы вы устроили для него охоту в своей провинции?

— Упасите предки, — ответил Хонфэй, — Это было бы уж совсем дерзостью. Ланг рассказал мне, что у чиновника Цзяня секретный приказ, — видимо, от принца Даомина. Кто-то украл охотничий трофей, предназначавшийся Его Величеству, — и он думает, что это я!

Молчала наложница, мягко массируя его плечи и безмолвно ожидая продолжения.

— Хвост белой лисы. Вот зачем Императору хвост лисы? Он что, поможет казну пополнить или войну выиграть?.. Эй, осторожнее!

— Простите, господин, — спохватилась Минчжу, — Я задумалась. Я очень больно вам сделала?

— Ни за что бы ни подумал, что в твоем хрупком теле скрывается такая силища, — проворчал магистрат, потирая плечо, на котором наверняка останется синяк.

— Простите, господин, — повторила наложница, — Позвольте мне загладить свою вину.

Спустив рубашку с его плеча, Минчжу приложилась губами к пострадавшему плечу. И почувствовал Хонфэй, как уходит боль, уступая место жгучему, непереносимому желанию.

Он даже не обратил внимания, как его наложница отчаянно стремится восстановить самообладание.

Обратно в ичжань Мао Ичэнь и Инь Аосянь шли в потемках.

Ну, точнее, как — шли. Шел Ичэнь. Если еще точнее, ковылял, опираясь на меч в ножнах. Аосянь обнимала его за шею, уложив голову ему на плечо, и позволяла нести себя на спине.

После того, как пьеса закончилась счастливым оправданием героини по обвинению в неупокоенности и пронзительной арией о всепобеждающей силе любви, Король Демонов и Фея-Бабочка почтили своим присутствием местную винодельню.

Дегустация готовой продукции заняла остаток вечера и часть ночи.

И вот, теперь, демонстрируя неуклюжесть глубоко захмелевшего человека, Мао Ичэнь медленно продвигался в сторону ичжаня. На себе он нес полусонную от выпитого Инь Аосянь.

Несмотря на это, если бы кто-то подошел поближе и прислушался к их беседам, то отметил бы, что шепот наложницы звучит вполне внятно и связно:

— Грушевое и рисовое вино у них было вполне ничего, но вот самое лучшее — это ежевичное. В Лицзяне такого нет, я точно помню. Давай перед возвращением снова зайдем на винодельню и накупим в дорогу.

Мао Ичэнь улыбнулся и столь же тихо ответил:

— Когда ты так чувственно шепчешь мне на ухо, я тебе отказать не могу никак. Но знаешь, что лучше всего идет после ежевичного вина?

— Что же? — не открывая глаз, спросила Аосянь.

— Массаж. На расслабленное после вина тело ложится идеально. И знаешь, в Царстве Яростных Духов говорят, что клану Лис в этом равных нет. Думаю, ты просто обязана проверить это на себе.

Девушка улыбнулась:

— А не боишься услышать, что равных вам нет только в Царстве Яростных Духов? Вдруг небожители в этом совсем не хуже?

— Так я и поверил, — хмыкнул Ичэнь, — Что Богу Войны Небесного Царства кто-то когда-то делал массаж.

Инь Аосянь, быть может, и ответила бы что-то на это, но в этот момент чуткий слух девушки уловил движение по параллельным улицам.

— Слезать? — немного уныло спросила она.

— Подожди. Пусть подойдут поближе.

Окружившие их мужчины не носили одинаковых черных одежд, в каковые обычно наряжают подосланных убийц в театральных пьесах. Одеты они были, как обычные хунаньские горожане, — разве что лица были закрыты повязанными на голову серыми тряпками.

И разумеется, самострелов и увесистых тесаков простые горожане не носят.

Убийцы не переговаривались между собой: их планы явно были обговорены заранее. Четверо наиболее крупных перегородили дорогу впереди. Еще шестеро обошли со спины. И пятеро с самострелами засели на крышах.

— Вот теперь пора слезать, — вздохнула Аосянь.

Нападавшие не угрожали и ничего не требовали, — и это само по себе говорило о многом. Это не были бандиты, пришедшие за деньгами, ценностями и удовольствиями.

Они пришли за его жизнью.

Свист пяти стрел в одно мгновение рассек ночную тишину, — но неожиданно быстрым для, казалось бы, безнадежно пьяного существа движением Демон-Лис взмахнул мечом, отбивая их на лету.

Фея-Бабочка задумчиво посмотрела на пойманную стрелу и отбросив её в сторону, достала из рукава кинжал.

— Не убивать, — напомнила она.

— Ты каждый раз это говоришь, — откликнулся Ичэнь.

Король Демонов и Бог Войны встали спиной к спине, и на мгновение промедлили убийцы, понимая, что что-то идет не по сценарию. Однако не понимали они еще, насколько все серьезно, и понадеявшись на численное превосходство, атаковали.

Четыре минуты спустя Демон-Лис стаскивал в одну кучу избитых и постанывающих мятежников, а Фея-Бабочка сноровисто вязала их заранее припасенной веревкой. Она не церемонилась с ними и не проявляла ни малейшего следа той нежности, что сквозила в каждом её движении в этот вечер.

— Думаю, такая добыча сгладит твое поведение в глазах двора, — хмыкнула девушка.

— Пожалуй, — согласился Король Демонов, — Но сейчас мне куда интереснее, что они расскажут о том, кто подослал их.

И его глаза сверкнули красным.