Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 37. Демон и богиня переживают затмение

«Казенный» корабль, каковые в Западной Вэй использовались для речных путешествий придворными чиновниками, впечатлял. Не без веселья Король Демонов подумал, что подобной оригинальной конструкцией смертные попытались отразить образ его собственного парящего замка в Царстве Яростных Духов.

Сам по себе корабль представлял собой массивную, пузатую галеру с двумя рядами весел как основным средством управления и единственным парусом — как вспомогательным. Но самой необычно его чертой была палубная надстройка, представлявшая собой натуральный павильон со своими внутренними комнатами. Для сопровождающих служили три небольшие каюты с циновками для сна; однако для самого чиновника предусмотрены были и приемная, и полноценные спальные покои.

Сопровождающие эти были выделены ему двором в соответствии с требованиями регламента по поездкам чиновников. Пронырливый, похожий на куницу секретарь и рослый, могучего вида охранник; разумеется, первый шпионил за Ичэнем для принца Даомина, а второй — для министра Цзюй.

Из вежливости Мао Ичэнь делал вид, что не знает об этом.

Третье место в сопровождении отводилось для, как написано в регламенте, «личного слуги чиновника». Не найдя в правилах формального запрета и привычно проигнорировав соображения традиций и норм приличия, Король Демонов поместил на эту роль Инь Аосянь. Не мог же он оставить её в столице, когда министр Цзюй так жаждет свести счеты.

Как следствие, третья каюта пустовала: право же, заставить свою женщину жить в таких условиях Мао Ичэнь и подавно не мог.

— Вообще-то, мне не положено здесь находиться, — отметила Аосянь, аккуратно присев на краешек кровати.

Если бы не привинченные к полу ножки, кровать эта ничем бы не отличалась от кроватей в жилых домах Лицзяна. Даже полог можно было опустить.

— Что положено, а что нет, здесь решаю я, — пожал плечами Ичэнь, — В этом и состоит основная сущность власти и положения.

Бог Войны хмыкнула.

— Не забывай про свое «сопровождение». Они наверняка напишут об этом в своих отчетах.

— Хм…

Король Демонов сделал вид, что задумался.

— И тогда принц Даомин и министр Цзюй узнают о том, что я питаю к тебе слабость и что не питаю её к приличиям. Интересно, что из этого станет для них новостью.

Инь Аосянь хихикнула в кулак.

— А еще, — продолжал тем временем Мао Ичэнь, — Если охранник в своем отчете напишет, что на протяжении пути мы ночевали в одной комнате, мне, как демону, особенно интересно, дойдет ли эта информация до Цзюй Юаня и как он взбесится, услышав об этом. Признайся, ты тоже об этом думала.

— Не-а! — мотнула головой фея, — Не признаюсь!

Однако Король Демонов был настойчив. Придвинувшись ближе, он вновь потребовал:

— Признайся!

И подкрепил свое повеление убийственным аргументом.

Щекоткой.

Инь Аосянь крутилась и изворачивалась, но все равно вновь и вновь подставляла бока. Мао Ичэнь щекотал её, и она смеялась, — легко и весело, как не смеялась уже столетия.

Несомненно, что эпическое противостояние Бога Войны и Короля Демонов два Царства представляли себе как угодно, только не так.

В скором времени оба выбились из сил и просто лежали на кровати, прильнув друг к другу. Инь Аосянь восстанавливала дыхание, и щеки её раскраснелись от смеха. Мао Ичэнь лежал на боку, одной рукой приобняв её и слегка поглаживая по плечу.

— Как странно, — произнесла вдруг девушка, — Сейчас, здесь, с тобой я чувствую, что все тревоги, все волнения остались за порогом. Хотя разумом я понимаю, что это не так.

Она перевела на мужчину серьезный взгляд аметистовых глаз.

— Мы ведь едем не только по поручению принца, ведь так? И уж конечно не чтобы скрыться от гнева семей Цзюй и Жунь. Там, в Хунане, находится часть твоей силы.

— Мой хвост, — подтвердил Демон-Лис, — Мой четвертый хвост, вернув который, я вновь обрету способность благословлять и проклинать смертных.

Инь Аосянь отвернулась, но он успел заметить блеснувшую в её глазах слезу.

— И когда ты соберешь все части своей силы, — сказала она, — Все закончится. Ты вернешься в Царство Яростных Духов и вновь станешь Королем Демонов.

— Я не брошу тебя, — сказал он.

Однако Фея-Бабочка лишь грустно покачала головой.

— Нет, Мао Ичэнь. Бросишь.

С памятного разговора с Хен Чанмином в «Аромате Лилии» Инь Аосянь больше не практиковала самосовершенствование. Тогда наследник Светил так и не сказал ей, в чем причина запрета, — но ныне, после того, как Мао Ичэнь рассказал ей о своем прошлом, детали головоломки встали на свои места.

Небесному Царству не нужно было её возвращение. Бог Войны и Король Демонов уравновешивали друг друга; стоило одному исчезнуть, и другой превращался в угрозу балансу и стабильности. Наверняка наследник Светил узнал откуда-то о судьбе Третьего Бога Войны.

Узнал — и попытался хотя бы так спасти от смерти подругу детства.

Знал ли он тогда, что Король Демонов тоже жив? Что Король Демонов однажды восстановит силы и вернется? А если бы знал, то сказал бы он те глупые, нелепые слова, что Аосянь тогда приняла как особенно циничное предательство?

Живи простой жизнью и будь счастлива.

В публичном доме.

В раздражении Инь Аосянь тряхнула волосами. Да, она понимала, чем руководствовался давний друг, но все равно, вспоминая тот разговор, до сих пор испытывала она горечь и боль. Прежняя Аосянь приняла бы его поступок как необходимый. Нынешняя…

Нынешняя Аосянь полагала, что даже если ты не можешь спасти близкого человека, ты можешь хотя бы позаботиться о нем.

Как бы абсурдно ни звучали слова «позаботиться о Боге Войны».

В этот вечер, спасаясь от напряжения, повисшего между ней и Мао Ичэнем после разговора в каюте, Инь Аосянь решила уединиться на кормовой палубе. Во время путешествия по морю она предпочитала изящному наряду, подаренному ей Ичэнем, или соблазнительному платью из «Аромата Лилии» — простой и немаркий синий халат, более устойчивый к влаге и ветру. Несмотря на это, заинтересованные взгляды матросов не были для неё секретом.

Как и то, что ни один из них не посмеет даже заговорить с наложницей чиновника.

Так что никто не беспокоил её. Медленно проплывали мимо пасторальные пейзажи приречных земель; тихо скрипели корабельные весла и парусная оснастка. Усевшись прямо на палубу, Инь Аосянь впервые за последний месяц направила свой мысленный взор вглубь её золотого ядра.

Плескались в глубине какие-то капельки трансформированной ци, — той самой ци, которую понемножку отдавал ей Ичэнь с каждым объятием и поцелуем. Не раз и не два высказывала Аосянь сомнения, что такой «обходной путь» соответствует духу её запрета на самосовершенствование.

Но переупрямить Короля Демонов — задача непосильная даже для богов.

И вот, теперь Бог Войны привычным движением направила поток своей внутренней энергии через золотое ядро. Базовое упражнение для развития своих духовных сил, то, с чего начиналось любое обучение самосовершенствованию.

То, что позволит ей со временем вернуть частичку себя-прежней.

Полностью сосредоточившись на токах энергий, Инь Аосянь по крохе восстанавливала свои духовные силы. Несомненно, на это уйдет немало времени: гармоничные пути не давали такого быстрого результата, как демонические. Но со временем…

Со временем она вновь станет Богом Войны.

Эта мысль заставила девушку на мгновение утратить концентрацию. Богом Войны… Что будет, когда это случится? Разумеется, Хен Чанмин поймет, как ошибался, считая, что её место в Земном Царстве. Разумеется, все, кто считал, что Небесному Царству больше не нужен Бог Войны, поймут свою ошибку: ведь к тому времени Король Демонов соберет свои хвосты и восстановит силу.

И тогда ей вновь придется сражаться с Мао Ичэнем.

Солнце уже клонилось к закату, и холодный ветер с реки все больше пронизывал, проникая под одежду и заставляя коченеть напряженные мышцы. Инь Аосянь повторяла практику снова и снова, — но на этот раз не потому что стремилась она быстрее достигнуть вершин силы, а потому что хотела спрятаться.

Потому что не могла представить, какими глазами ей смотреть на того, кто был ей и врагом, и почти что мужем.

До вечера стратегия работала. Хоть и поглядывали на неё матросы с недоумением, никто не решался подойти и спросить, почему наложница Инь весь день сидит на кормовой палубе.

Однако когда начало темнеть, Король Демонов явился лично.

— А-эр, — позвал он, — Пойдем внутрь. Ты сегодня не ужинала.

Никогда бы Инь Аосянь не решилась сказать о своих мотивах. Оглянувшись на Ичэня, она кивнула и рывком вскочила.

И затекшие от долгой неподвижности ноги не удержали её. Оступившись, Бог Войны упала бы, — но Король Демонов подхватил её.

— Все в порядке, — заверила Аосянь, — Я могу идти сама.

— Можешь, — согласился Ичэнь, — Но я хочу тебя понести.

И действительно легко, как пушинку, поднял девушку на руки. Будто в неосознанности Инь Аосянь обхватила его за шею.

Чувствуя, как согревает её жар его тела.

— На нас смотрят, — все же предупредила она.

Как будто это хоть когда-то его останавливало.

Продрогшая на холодном ветру Инь Аосянь всем телом жалась к нему, и в этом её неосознанном жесте казалось, что и не было того недавнего разговора.

Будто не висело над ними темной тенью неизбежное будущее.

Принеся девушку в свои покои, Мао Ичэнь уложил её на кровать. Горячий ужин и чай уже ждали её на столике рядом, — хотя на его взыскательный вкус, работе корабельных поваров далеко было до того, что готовила она сама.

Массивная угольная жаровня была тяжеловата по человеческим меркам, и предполагалось, что слуги будут переносить её вдвоем. Короля Демонов, разумеется, такие вещи не смущали.

— Не подпали ничего, — попросила Аосянь, глядя, как он переставляет жаровню поближе к кровати.

Ичэнь лишь усмехнулся.

Когда Фея-Бабочка придвинулась ближе к теплу, он устроился на кровати позади неё. Не терпящим возражений жестом Король Демонов снял с неё влажный от брызг и морского ветра халат.

— Это неприлично… — вяло запротестовала девушка, почувствовав, как он приспускает с плеч её платье.

Но с готовностью прильнула к его груди, согреваясь телесным теплом. Неуловимым движением Мао Ичэнь распахнул собственный халат, и сейчас демон и фея соприкасались голой кожей.

Не сказать, конечно, чтобы в таком положении было очень удобно ужинать, — но почему-то ни Ичэня, ни Аосянь это в тот момент не волновало. Одной рукой приобнимая девушку, Ичэнь вдыхал опьяняющий вишневый аромат её кожи, вслушиваясь в симфонию двух сердец. Аосянь прижималась к нему — доверчиво и уязвимо. Глаза её были слегка прикрыты, и казалась, она тоже вслушивалась в нечто неслышимое обычным человеческим ухом.

— А ведь ты заранее это просчитал, — отметила фея, отодвинув от себя пустую тарелку.

Хотя тело её уже не дрожало, отстраняться она не торопилась.

— Судя по тому, что под халатом у тебя ничего нет.

Король Демонов улыбнулся, нежно погладив её по щеке.

— Я ведь уже говорил тебе в нашу первую встречу. Всегда продумывать не менее чем на два шага вперед.

— Но не более чем на три, — закончила за него Аосянь.

Все-таки слегка отодвинувшись, она обернулась и заглянула ему в глаза.

— Я боюсь, — призналась Бог Войны, — Я боюсь, Ичэнь. Боюсь заглядывать в будущее. Боюсь, что там, в будущем, только тьма и горечь. Что звезды пророчат нам расставание… и войну. Я боюсь, Ичэнь.

Какое-то время Мао Ичэнь молчал, взвешивая её слова. Он понимал, что она права. Король Демонов и Бог Войны вместе — это против всех законов Небес.

Но когда ему было не плевать на законы?!

— Я не знаю, что ждет нас в будущем, — сказал он наконец, — И сейчас мне все равно. Если в будущем только тьма, то давай держаться за мгновения настоящего. Давай никогда не сожалеть о них. И если звезды пророчат нам расставание… То давай задернем полог.

Легкий импульс демонической ци, — и плотная ткань над ложем подобно затмению укрыла их от холодных взглядов Небес.

— Не более чем на три шага вперед, — повторил Король Демонов, протягивая руку.

— Что ты делаешь? — спросила Бог Войны.

С подозрением следила она, как погладив её по ключице, его ладонь плавно спускается ниже.

Но не отстранялась.

— Я отказываюсь от сожалений, — ответил Ичэнь.

Окончательно избавив её от платья, он осторожно массировал нежные груди девушки. Сердце её билось гулко, как молот; казалось, что в каждом прикосновении к разгоряченной коже ощущалось, как сражаются в ней желание бежать прочь — и желание податься навстречу, принимая без остатка непрошенную ласку.

— Нас услышат, — сбивающимся голосом предупредила фея.

Мао Ичэнь улыбнулся:

— Я ведь дьявол. Мне положено вводить людей во грех. В данном случае — во грех зависти.

И прильнув ближе к девушке, он поцеловал её шею. Мягко лаская её губами, Мао Ичэнь увлекал её на кровать. И запрокинув голову, Инь Аосянь негромко застонала.

Пока негромко.

Она в полной мере уступила инициативу, и лишь немного напряглась, когда настойчивым движением он развел в стороны её бедра. Ичэнь не торопился: поглаживая её и массируя, он дожидался, когда её страх окончательно отступит.

Когда она готова будет уступить себя без остатка.

Если бы кто-то из Небесного Царства увидел её в тот момент, признал бы он вечно аккуратную Инь Аосянь в той, чьи темные волосы в таком чарующем беспорядке рассыпались по подушке? Признал бы он её вечно сосредоточенный взгляд в аметистовых глазах, подернутых темной вуалью страсти?

Признал бы он Бога Войны в женщине, что сейчас не стесняясь стонала от страсти, познавая неведомые ей ранее удовольствия?

Сегодняшняя ночь была как будто продолжением их бесконечного танца-поединка, — того танца, что начался давным-давно. С каждым движением, казалось, рушились запреты и границы. Переплетались воедино свет и тени, смешивались вместе свет Небес и адское пламя. Молчали там, за пологом, равнодушные звезды, не смея потревожить их знамением беды.

Не смея разрушить волшебство момента, ту первобытную, изначальную магию, что древнее всех Шести Царств.

Казалось, невозможно уже различить, где его чувства, а где её. Да и было ли это важно? Имело ли это значение в эту ночь?

Имело ли значение хоть что-то, кроме них двоих?

В эту ночь Мао Ичэнь не ограничился одним разом. Не чуждый Дао Любви, он умел без труда удерживать семя и быстро восстанавливаться после каждого пика. Минуты уходили на то, чтобы выйти на новый круг, — и все это время он не прекращал её ласкать, не давая пламени утихнуть.

Тому пламени, что столько веков дремало внутри неё.

Опущенный полог не пропускал первые лучи зари, что пробивались через окно, когда окончательно выбившись из сил, демон и фея просто лежали, обнявшись на смятой постели. Инь Аосянь рассеянно рисовала пальчиком узоры на груди мужчины — вокруг шрама, оставленного её собственным клинком. Мао Ичень же перебирал её шелковистые волосы.

— Моя богиня, — негромко произнес он.

И от этих коротких слов на глазах Аосянь выступили слезы. Слезы, что никогда бы не позволила она увидеть кому-либо другому.

— Никто и никогда не называл меня этим словом, — прошептала девушка, — Для них для всех я всегда была Богом Войны. Воином. Не женщиной.

Фея-Бабочка прикрыла глаза, отдаваясь с головой ощущению покоя и уюта, что царили под пологом в эту ночь.

— Я… благодарна тебе, Ичэнь. За все. Но больше всего — за то, что ты дал мне… почувствовать это. Я буду помнить это — всегда. Даже когда…

Мао Ичэнь прервал её речь, приложив палец к её губам.

— Тише. Молчи. Мы ведь договорились. Смотрим не больше чем на три шага вперед.

Придвинувшись ближе, он добавил:

— Лучше поцелуй меня еще раз, А-эр.