Остывший пепел прорастает цветами вишни

Глава 40. Лисы общаются с помощью хвостов

Поместье Сыма расположилось на холме, и казалось, что тень от него накрывает собой весь город.

Хотя оно не было столь роскошным, как поместья Цзюй или Жунь, по меркам провинции оно впечатляло. Тенистые аллеи среди ухоженных садов образовывали своеобразный лабиринт, соединявший в общей сложности семь строений, от семиэтажного здания в центре до двухэтажного на западной оконечности территории.

На этот раз Мао Ичэнь пришел в сопровождении полной свиты. Не сказать, чтобы он так уж нуждался в секретаре или охраннике, но их присутствие придавало визиту необходимый официальный статус.

Немножко компенсируя то, что пришел он более чем на пятнадцать часов позже того времени, на которое его приглашали.

Магистрат встречал придворного чиновника как дорогого друга — из тех друзей, которым улыбаешься медоточивой улыбкой, а мысленно желаешь умереть десятью тысячами смертей.

— Чиновник Цзянь! — «обрадовался» он, едва Мао Ичэнь переступил порог, — Я безмерно рад, что вы все-таки почтили нас своим появлением. Признаюсь, ваше отсутствие на вчерашнем приеме обескуражило меня. Неужели я чем-то вызвал неудовольствие столичного чиновника? Или же мои люди проявили леность и нерасторопность, не сумев вовремя доставить вам приглашение?

Немолодой, полнотелый, одетый в серый халат провинциального чиновника, он производил бы совершенно безобидное впечатление, если бы не цепкий, изучающий взгляд

— Вам не в чем винить своих людей, господин Сыма, — заверил его Ичэнь, — Разве что в том, что ваши торговцы и актеры знают свое дело слишком хорошо. Ваш город процветает, господин Сыма, и вам следует гордиться этим.

— Процветает, — согласился магистрат, — Хоть и не так, как в былые месяцы. Я слышал, что ночью на вас напали мятежники. Надеюсь, это не повлияло на ваше мнение о Хунане?

«Иными словами, надеюсь, вы не собираетесь обвинить в этом меня», — мысленно перевел Король Демонов.

— Не беспокойтесь, — заверил он, — В конце концов, я ведь прибыл в Хунань специально для того, чтобы расследовать активность мятежников и их связь с исчезновениями людей. Нелепо с моей стороны было бы держать на вас обиду за то, что я столкнулся с предметом своего расследования.

И прежде, чем магистрат сообразил, что на это ответить, он резко изменил тон:

— Впрочем, не слишком ли быстро мы перешли к обсуждению дел, господин Сыма? Непросвещенный наблюдатель мог бы подумать, что это не дружеский визит, а инспекция или обыск!

Через силу Сыма Хонфэй улыбнулся:

— Вы правы, чиновник Цзянь. Хоть нам и не довелось встретиться на официальном приеме, для моего дома будет честью оказать вам подобающее гостеприимство.

Мао Ичэнь поклонился:

— Благодарю вас, господин Сыма. Позвольте представить вам мою наложницу Инь Аосянь, известную в Лицзяне как Небесная Фея; непревзойденного знатока искусств и прекраснейшую из женщин.

Девушка потупила глазки:

— Господин Цзянь льстит мне. И ставит меня в неудобное положение: что, если после таких слов домочадцы господина Сыма будут считать меня высокомерной?

Ичэнь успокаивающим жестом накрыл её руку своей.

— Не беспокойся, А-эр, — сказал он, — Я не сомневаюсь, что такой человек, как господин Сыма, не станет окружать себя слепыми завистниками.

— И все равно, — упрямо ответила она, — Весь город славит красоту наложницы Лу, называя её самой красивой женщиной Хунаня. Если ты будешь так превозносить меня, не решит ли она, будто я пытаюсь узурпировать её статус?

Обсуждая этот вопрос, Ичэнь и Аосянь проследовали за магистратом в пиршественный зал. Охранник и секретарь, как и подобало свите, остались стоять у входа, но девушку Ичэнь усадил рядом с собой за стол.

Лишь на мгновение замешкался Сыма Хонфэй, прежде чем заговорить:

— Чиновник Цзянь, позвольте представить вам мое скромное семейство. Ван Джиа, моя супруга. Сыма Гуанъяо, мой младший сын. Сыма Ламэй, моя дочь. С моим старшим сыном, Сыма Лангом, вы уже знакомы.

Жена магистрата была на вид немолодой и невзрачной. А вот дочь, хотя еще не оформилась до конца, обещала в скором времени расцвести и стать настоящей красавицей.

Глазки она уже строила как взрослая.

— Для меня честь познакомиться со всей благородной семьей Сыма, — поклонился Ичэнь.

А вот в фиолетовых глазах Инь Аосянь мелькнуло удивление.

— Вэйан, но разве это вся семья? Я слышала, что семья господина магистрата гораздо больше. Что даже в свои годы он сохраняет силы на то, чтобы помимо жены посещать нескольких наложниц…

Магистрат удержался от резкой реакции на бестактный намек. А вот госпожу Ван слова девушки явно задели за живое.

— Встречать вас, столичного чиновника, честь для нашей семьи, — ответила она, — Но в то же время это и тяжелая ответственность. Никто не желает, чтобы семья Сыма и весь Хунань ударили в грязь лицом перед императорским двором. Каждый из присутствующих в этом зале получил благородное воспитание и обучен манерам, но наложницы из простонародья…

— Жена! — прикрикнул на нее Хонфэй, быстро оглядев обоих гостей, — Молчи!

Однако было уже поздно.

— Вы что-то имеете против наложниц? — с легкой прохладцей в голосе осведомился Ичэнь.

Хотя формально он обращался к Ван Джиа, но смотрел при этом на магистрата. И тот поспешил поклониться:

— Чиновник Цзянь, вы неверно поняли мою супругу. Она имела в виду всего лишь то, что человеку, не росшему в благородной среде, может быть неловко присутствовать на беседе между благородными…

И тут снова подала голос Инь Аосянь:

— Господин Цзянь выкупил меня из публичного дома, — во всеуслышание сообщила она, — Но всегда относился ко мне как к равной себе. Многим мужчинам следовало бы поучиться у него тому, что такое истинное благородство духа.

— Теперь уже ты мне льстишь, — улыбнулся ей Ичэнь.

После чего вновь перевел взгляд на магистрата:

— Господин Сыма, я не вправе диктовать вам, как распоряжаться в вашем поместье и в вашей семье. Это исключительно ваша ответственность. Но если вам интересно мое мнение, то я бы сказал, что вашим женщинам может быть тоскливо сидеть в дальних покоях, пока вся семья встречает гостей.

Сыма Хонфэй растянул губы в улыбке:

— Я полагаю так же, чиновник Цзянь. Просто ваш визит застал нас врасплох, и я не успел послать за ними. Несомненно, я постараюсь исправить свою оплошность.

Несмотря на то, что три наложницы господина Сыма вошли в пиршественный зал все вместе, даже смертному, не умеющему чувствовать потоки ци, не составило бы труда определить, кто из них Лу Минчжу. Выделяла её не только действительно редкая по меркам смертных красота, но и прическа, в которой Пятихвостая Лиса со свойственной её клану дерзостью отразила намеки на свою природу. Огненно-рыжие волосы образовывали два пучка, напоминавших навостренные лисьи ушки.

Окончательно же сомнения развеяло то, как она застыла от ужаса, увидев гостей.

— Приветствую вас, барышни, — поклонился Мао Ичэнь, — Восхищен и очарован подобным изобилием красоты.

Но пока он говорил это, под подолом зеленого чиновничьего халата шевельнулся лисий хвост, наводя простейшую звуковую иллюзию, — прием, с помощью которого он осуществлял коммуникацию еще в период объединения кланов.

«Сохраняй лицо, младшая», — послышался его шепот над самым ухом Лу Минчжу, — «Мы ведь не хотим, чтобы магистрат догадался, что мы были знакомы прежде?»

— Чиновник Цзянь, вы так учтивы, что мне впору опасаться, как бы мои наложницы не перебежали к вам! — полушутливо заметил Сыма Хонфэй.

Лу Минчжу зарделась.

— Что вы такое говорите, господин! Конечно же, я буду верна вам до самого конца!

Поклонившись гостям, она присела чуть позади госпожи Ван. И лишь тогда её хвост под изумительным фиолетовым платьем шевельнулся в ответ.

«Ваше Величество?!» — послышался над его ухом исполненный изумления шепот, — «Но ведь… Но ведь вы же погибли!»

«Да, я тоже слышал об этом», — согласился Мао Ичэнь.

— Найти женщину, которая будет верна вам, большая удача в этом мире, — говорил он тем временем вслух, — Вам стоит ценить свою удачу, господин Сыма.

Ичэнь демонстративно накрыл ладонью руку Инь Аосянь, давая понять, что он свою удачу тоже нашел. Магистрат же отметил:

— Чиновник Цзянь, вы так молоды, но иногда от ваших речей я чувствую себя нерадивым учеником перед мудрым наставником.

«Моя смерть — лишь часть розыгрыша», — объяснял тем временем Король Демонов, — «И меня печалит, что мой собственный клан так легко в неё поверил, что в считанные месяцы утратил порядок и докатился до слепой охоты на смертных»

Однако Пятихвостая Лиса на этот раз отреагировала гораздо резче:

«Вы не знаете, что происходит без вас! Вы не знаете, что происходит в Царстве Яростных Духов! Хаос! Каждый стремится урвать себе кусок побольше! Клан Лис разгромлен, и Клан Тигра объявил о своем главенстве! Генерал Байху Сяо претендует на ваш трон, и слабому демону вроде меня нет места в его владычестве!»

Слегка сбитый с толку натиском, Мао Ичэнь пропустил мимо ушей часть реплики господина Сыма.

К счастью, Инь Аосянь страховала его:

— Господин Сыма, я из очень далеких мест, и многое в Великой Вэй для меня в новинку. Но я действительно искренне восхищаюсь тем, как процветает провинция Хунань под вашим руководством. Ваш труд действительно драгоценен.

— Я недостоин вашей похвалы, наложница Инь, — отвечал магистрат, — Негоже провинциальному чиновнику вроде меня принимать её от того, кто… причастен к работе императорского двора.

С формулировкой он слегка запнулся: то, что отвечал он не самому чиновнику, а его наложнице, было нетипично и не давало готового решения. Но он несомненно уже понял, что благосклонность «чиновника Цзянь» добывается через женское сердце.

— Не прибедняйтесь, господин Сыма, — откликнулся Король Демонов, — Императорский двор — голова Империи; но голова не живет без тела. Как правило.

Говоря это, он одновременно отвечал и на сообщение Лу Минчжу:

«И ты решила нарушить мой запрет. Бесконтрольно и без меры охотиться на случайных людей. Ты знаешь, какая кара за этим следует?»

И даже владея его хвостом, не усомнилась Пятихвостая Лиса, что он в силах исполнить угрозу.

«Ваше Величество, вы были мертвы! То есть, я хочу сказать, все верили, что вы мертвы! Никто не соблюдал запретов свергнутого правителя, а я… я просто хотела выжить! Так, как могла!»

«А сейчас?» — продолжал наседать Король Демонов, — «Сейчас ты все еще хочешь выжить?»

— …я впервые в жизни была в театре, — рассказывала тем временем Инь Аосянь, — На самом деле, я глубоко восхищена мастерством актеров, одним лишь взглядом и интонацией голоса способных передать всю чувственность сцены. А вы видели постановку «Пионовой беседки», господин Сыма?

— Боюсь, у меня на это вечно не хватает времени, — развел руками магистрат, — Я человек занятой, и не всегда могу выделить время даже на семью, не говоря уж о светской жизни.

Между тем, Мао Ичэнь продолжал наседать на младшую:

«Как ты полагаешь, по силам ли мне уничтожить тебя и все поместье здесь и сейчас? Смогут ли домашняя стража, твой защитник Ли Сийан и твой Лисий Огонь противостоять моей Дюжине Багряных Клинков?»

Он намеренно задал вопрос именно про ту силу, владение которой требовало шести хвостов, — не уточняя, сколько хвостов вернул он уже после своего падения.

А чтобы и Пятихвостая Лиса не задалась этим вопросом, он выложил на стол свой главный козырь:

«Посмотри на мою женщину, младшая. Приглядись к ней внимательно. Хоть она и лишена большей части духовной силы, её сущность не составит труда различить. Так кто же она?»

Лу Минчжу перевела взгляд на наложницу Инь, и на секунду маска невозмутимости вновь дала трещину. Глаза демоницы удивленно расширились.

А Бог Войны Небесного Царства продолжала щебетать:

— Я, наверное, отвлекаю вас своей болтовней, господин Сыма? Мне совестно надоедать столь занятому человеку.

— Ну что вы, барышня Инь, — заверил магистрат, — Общаться с вами — удовольствие для меня.

— Вэйан так же говорит, — призналась Аосянь, — Я недавно спрашивала его, не мешаю ли я его службе Великой Вэй. Он тогда ответил мне, что если мужчина не может позаботиться о своей женщине, как он может надеяться позаботиться о своей стране?

Выразительный взгляд госпожи Ван магистрат проигнорировал.

А Мао Ичэнь тем временем подытожил:

«Я сделал то, что было не по силам ни одному из предыдущих Королей Демонов. Символ моих побед сидит сейчас рядом со мной. Так скажи мне, младшая. Глядя на Бога Войны, ставшего наложницей Короля Демонов, ты веришь в то, что ты, Пятихвостая, сможешь противостоять моей воле?»

«Я никогда не желала противостоять вашей воле, Ваше Величество!» — пылко заверила его лиса, — «Прошу вас, если вы гневаетесь на меня, позвольте загладить свою вину! Я сделаю все, что вы пожелаете, только… защитите меня от Байху Сяо!»

Еле заметно он кивнул.

И Инь Аосянь тут же отреагировала:

— Вэйан, тебя утомил наш разговор? Ты все время молчишь…

— О, нет, я просто задумался о делах, — мотнул головой Мао Ичэнь, — Внезапная догадка осенила меня. Мне кажется, я знаю, когда и как мятежники нанесут следующий удар.

Ли Сийан прекрасно помнил тот день, когда он встретил эту удивительную женщину — Лу Минчжу. Случилось это на традиционной охоте в честь излета весны. Как это за ним водилось, господин Сыма отправил за трофеями, что должны были показать благосклонность Небес, своих людей, сам же остался в шатре.

Ли Сийан не имел ничего против этого.

Он был хорошим охотником.

Довольно быстро оторвавшись от основной группы, он углубился в лес, ориентируясь по кровавому следу. Он не видел, насколько серьезна была рана, что нанес он рыжей лисе, но не сомневался, что его стрела её настигла.

Он никогда не промахивался.

Каково же было удивление Ли Сийана, когда на поляне у озера обнаружил он раненную прекрасную рыжеволосую девушку. И несмотря на приказ господина Сыма, не смог он тогда оставить её в беде, вылечил её, выходил и поселил у себя дома.

Недолго хранила Лу Минчжу свою тайну: неделя прошла, прежде чем Ли Сийан узнал, что она была Пятихвостой Лисой. К тому моменту… ему было все равно. Узнав о том, что для выздоровления после раны Пятихвостой Лисе требуется человеческая печень, в ту же ночь он заманил в свой дом припозднившуюся молодую горожанку.

И Лу Минчжу убила её.

С каждым днем и с каждой ночью Пятихвостая Лиса все больше наполняла собой его мысли. И тем страшнее был удар, когда узнал он, что не удовлетворяет её тихая жизнь в доме верного слуги. Мечтала она о власти, величии, о высшем обществе.

О всем о том, чего он не мог ей дать.

Тщетно пытался он заслужить свое право быть рядом с ней, приводя к ней все новых и новых жертв. Минчжу не желала быть зверем, что таится.

Она желала восхищения и почитания.

Несмотря на это, на следующий же день после того, как вошла в поместье Сыма, наложница Лу встретилась с ним вновь. Не устраивал её старый господин магистрат, не был он тем, с кем хотела она делить ложе долгие годы. Она могла бы переключиться на старшего сына, — молодой господин Сыма Ланг был талантлив и перспективен.

Но вместо этого она предложила другой план.

На средства магистрата создавая разбойничьи банды, глава шпионской сети постепенно превращал их в ячейки мятежников, недовольных императорской властью. Иногда он ловил кого-то из своих же собственных людей, — ловил их так, чтобы некому было указать на организатора. Постепенно он раскачивал лодку, создавал смуту в провинции Хунань.

Все для того, чтобы, когда недовольство Императора господином магистратом достигнет пика, проявить инициативу и расторопность. В одну ночь решить проблемы, с которыми Сыма Хонфэй бесплодно бился на протяжении месяцев.

Показать себя и получить достойную награду.

Император милостив и ценит таланты. Простолюдин, справившийся с ситуацией, когда семья Сыма показала бы свою полную несостоятельность, наверняка получил бы благосклонность императорского двора и возведение в благородные. После этого Ли Сийан смог бы сам взять прекрасную Минчжу в наложницы.

Да что там, он смог бы даже на ней жениться!

Не раз и не два господин Сыма Хонфэй писал в своих донесениях в столицу об увеличившейся активности мятежников. Однако Сийана это не беспокоило. В столице сейчас нестабильно. Ночной Жнец, интриги вокруг отбора, противостояние семей Жунь и Цзюй, угроза нашествия с востока, — до Хунаня ли Императору в такой час?

Однако где-то в его расчеты закралась ошибка. Сразу после падения семьи Цзюй Император отправил в Хунань перспективного чиновника. И хотя сразу по прибытии Цзянь Вэйан проявил себя не с лучшей стороны, пренебрегая делами в пользу удовольствий и развлечений, испуг, который испытала Лу Минчжу при вести о его интересе к лисьим хвостам, заставил Сийана относиться к нему серьезно.

В ту же ночь он направил группу убийц, чтобы разобраться с проблемой раз и навсегда.

Пятнадцать опытных бойцов против одного пьяного чиновника, — они не могли проиграть. Не могли.

Но проиграли.

Если Ли Сийан был этим обеспокоен, то Лу Минчжу была в настоящей панике. После утреннего приема, где Сыма Хонфэй и Цзянь Вэйан обменивались сдержанными угрозами, наложница Лу пришла к нему на грани истерики. Рискуя быть услышанной слугами, она кричала, что он немедленно должен разобраться с проблемой.

Он должен убить Цзянь Вэйана любой ценой.

Благо, рассказала она и о возможности, которая вскоре должна была представиться. Подслушала она, что Цзянь Вэйан и наложница Инь собирались сегодня посетить строящийся южный пригород, — практически безлюдное место, где нет стражи и прохожих.

Лучшего шанса может не быть.

Сопровождаемый настойчивыми напоминаниями Пятихвостой Лисы, что нельзя ни в коем случае взять слишком мало людей, Ли Сийан собрал в один кулак все свое воинство. Сто восемь разбойников, — подобных благородным разбойникам горы Ляньшаньбо. Он лично возглавил нападение, лично приказал оцепить квартал.

Цзянь Вэйан и его наложница не могли сбежать.

Первыми в атаку Ли Сийан бросил новобранцев и неумех, что должны были измотать врага. За ними последовали опытные и умелые бойцы, наступавшие прямо по трупам. Цзянь Вэйан и его наложница сражались спиной к спине; к удивлению Сийана, девушка также взяла в руки меч и управлялась с ним ничуть не хуже своего господина. В закатном свете казалось Сийану, что их мечи мерцают колдовским сиянием — красным на клинке чиновника Цзяня и фиолетовым у Инь Аосянь.

Волна обученных воинов накатилась на две одинокие фигурки — и откатилась назад. По сигналу Сийаня в дело включились лучники, — но десятки стрел разбивались об неуловимо быстрые движения светящихся клинков.

Его противники прекрасно знали боевые искусства.

— Он мой! — крикнул Ли Сийан, — Хватайте девчонку!

Девчонка и сама, несмотря на хрупкое сложение, билась как сотня демонов. Сомневался Сийан, что простые бандиты легко одолеют мастера её уровня, — но это было неважно.

Они должны были выиграть время.

Одним отточенным прыжком преодолев разделявшее их расстояние, Ли Сийан атаковал. Надеясь на то, что усталость от предыдущего боя замедлило реакцию его врага, глава шпионской сети нанес три быстрых удара один за другим. Цзянь Вэйан отражал их, но не мог перейти в контратаку: меч его был скован постоянным парированием. На одно мгновение в поединке установился паритет.

На одно мгновение.

Удивление пришло раньше, чем боль. Скованный меч не помешал Цзянь Вэйану перейти в наступление. Опустив взгляд, Ли Сийан увидел, как рука лже-чиновника, на секунды превратившаяся в когтистую лапу, по самое запястье входит ему в живот.

Когда Цзянь Вэйан вырвал его печень, Ли Сийан был еще жив. Еще успел он увидеть, как улыбается дьявольской улыбкой беловолосый демон — и как на его глазах откусывает кусок печени, будто яблока или персика.

Это было последнее, что он увидел.

Он уже не видел, как замыкается кольцо и захлопывается ловушка. Как окруженных мятежников методично добивает домашняя стража поместья Сыма. Как прорывается сквозь ряды его людей молодой Сыма Ланг, — прорывается к демону и его наложнице, послужившим наживкой для мятежного отряда.

Не видел он уже, как вложив меч в ножны, Сыма Ланг протягивает чиновнику белый лисий хвост, — лисий хвост, силу которого столь безуспешно пыталась подчинить себе Лу Минчжу.

— Это подбросили мне прямо к порогу. Похоже, вы были правы, чиновник Цзянь: оно было у кого-то в поместье.

— Благодарю вас, господин Сыма.

Казалось, что они обменивались подарками на светском приеме, а не стояли посреди усеянного трупами поля недавней битвы.

— Вы ведь знаете, кто подбросил его мне, не так ли, чиновник Цзянь?..

— Так, — легко согласился беловолосый, — Но вам этого знать ни к чему.

А Ли Сийан, пожалуй, догадывался, в последнем прозрении смерти понимал он, кто предал его и отправил на смерть.

Но даже на пороге Подземного Царства не смог бы проклясть её.