Пташка Барса (СИ)

Глава 6.1

Я – человек! А не разменная монета! Не вещь! Грудь сжимается. Меня тошнит от ужаса.

Глаза сами по себе наполняются влагой. Паника подступает к горлу. Не могу даже пошевелиться.

Барс смотрит на меня как на ставку в игре, в которую я не соглашалась играть.

– Я никуда не пойду! – визжу. – Менять женщин на оружие – это, вообще-то, не в моде, алло!

Они оба поворачиваются ко мне. Барс приподнимает бровь. Охранник чуть отступает, будто забыл, что у него в руках автомат.

Я же оглядываюсь. Лихорадочно. Где-то тут было… Что-то! Всё что угодно! Мне надо оружие.

На кухонной тумбе что-то торчит. Я хватаю это и вытаскиваю. Силиконовая. Лопатка.

Я держу её перед собой, как шпагу, встряхивая.

– Не подходите! – предупреждаю. – Я с пяти лет готовлю, ясно?! Я знаю, как даже из яичницы сделать омлет смерти!

Я дёргаю рукой в воздухе, как будто сейчас нанесу удар в горло. Лопатка шлёпает воздух с устрашающим звуком.

– У меня тут оружие массового поражения! – вскрикиваю. – Ясно?

Я дышу часто, почти всхлипывая. Но лопатку не опускаю. Она мой щит. Моя последняя надежда.

Мужчины молчат. Смотрят, будто я только что выпрыгнула из шкафа в костюме бобра и начала цитировать Ленина.

– Она конченая? – спрашивает охранник, приподнимая бровь.

– Говорит, что нет, – усмехается Барс, скрещивая руки на груди. – Но мне кажется, пиздит.

– Я не вру! – почти кричу. – Я не буду каким-то обменом! Я человек! Я не предмет! И я хочу отсюда уйти!

– Перестанешь хуйню делать – уйдёшь, – отрезает Барс. – В ближайшие пять минут.

Я моргаю. Что?

Серьёзно? Он отпустит меня? Просто так?

Я вглядываюсь в Барса. В его лицо. Он раздражён. Видно, как ходят желваки. Скулы напряглись, как камень.

Губы дёргаются в какой-то полуулыбке, но злая она. Такая, что по спине мурашки маршируют.

Ой-ой. Плохо дело. Он закипает.

– Мне норм, что у тебя три дырки, – бросает он. – Мне больше и не надо. А если останешься – тебя точно порешат.

Он делает шаг ко мне, голос хриплый, шершавый, с хищным прищуром:

– Здесь, пташка, не детский сад. Тут или чья-то шлюха, или ничья – и тогда мясо.

Я сглатываю. Горло саднит. Меня бросает в жар. Тошнит.

– Если я пойду разбираться, а ты – здесь останешься… – он выдерживает зловещую паузу. – И привалят другие зэки. Знаешь, что с тобой сделают?

Я мотаю головой. Хотя я знаю. Догадываюсь. Вряд ли научат в нарды играть. Или заставят шпаргалки писать.

Меня передёргивает. Внутри всё сжимается. Хочется слиться со стеночкой и исчезнуть.

– Знаешь, пташка… – хмыкает мужчина. – Тут мужики такие голодные, что тебя даже мёртвой трахнут. По очереди. Хочешь проверить? Или, может, ты изначально за групповушки?

Меня парализует. Каждое его слово – как плеть. Больно. Унизительно. Жгуче.

– Поэтому ты сейчас свалишь с Тимом, – продолжает Барс. – Уберёшься подальше. Ясно?

– Да! – киваю резко, судорожно. – Да, я с радостью уйду! Прямо сейчас!

– И вернёшься, когда я прикажу. Решу здесь всё – и ты приедешь. К тому времени советую подготовиться.

Я цепенею. Словно меня окатили холодной водой. Подготовиться? Я не хочу знать. Не хочу даже думать к чему именно.

Я почти вылетаю вперёд. Маленькими шажками, семеня, лишь бы скорее. Лишь бы выбраться.

Мне плевать на всё – только бы выйти отсюда. Дальше разберусь.

Но не тут-то было.

Барс перехватывает меня. Пальцами стискивает мой подбородок, тянет на себя.

Я вижу поры на его коже, чувствую его дыхание, жар, силу. Взгляд – хищный, злой, обжигающий. Я почти физически ощущаю, как он разрывает моё пространство.

– Не советую тебе, пташка, играть, – шепчет Барс. Голос низкий, хриплый. От него холод по спине. – Сейчас я тебе шанс даю – выжить. Но решишь поиграть в беглянку, умницу или героя – я тоже поиграю. Только у меня игры жёсткие. С кляпом, с верёвкой. С тобой на коленях. Сечёшь?

– Да, да, конечно, – лепечу. – Вернусь потом. Ага.

Мне всё равно, что он прикажет потом. Сейчас я хоть целый секс-тур пообещать готова, лишь бы уйти.

А потом в какой-то деревеньке спрячусь. Буду коров доить и старичкам читать надписи на этикетках.

– Выведи, – кивает Барс охраннику. – И проследи, чтоб убралась подальше.

– Будет сделано, – коротко кивает охранник.

– И дверь не закрывай. Соберусь – выйду. Дальше сам решу.

Меня хватают за плечо. Крепко. Пальцы впиваются в кость – охранник явно не деликатный.

Он тянет. Я спотыкаюсь, еле поспевая. Коридор встречает меня жутким эхом. Тут стрельбу слышно ещё сильнее.

Где-то вдалеке – вопли, грохот. Меня передёргивает. Я почти вжимаюсь в спину охранника.

– Почему Барс тут вообще решает? – вырывается у меня. – Он же заключённый, а не…

– Лучше не задавай левых вопросов, – рявкает охранник. – За них перед Барсом потом отвечать придётся.

– Но…

– Ты реально не сильно умная?

– Я просто ничего не понимаю!

– Единственное, что тебе надо понимать, это что с Барсом шутки плохо. Он настоящий псих. Он не тормозит. Ему плевать, кто перед ним. Пацан, баба, мент, священник. Если захочет – пустит на фарш, и глазом не моргнёт. Если он тебя выбрал, то теперь твоя жизнь принадлежит ему. Тебе остаётся только подчиняться. Шаришь?

– А если…

– Без «если». Барс ошибок не прощает.

Предупреждает охранник, вытаскивая меня на улицу. Солнечный свет слепит глаза, а по коже бегут мурашки.

Желудок скручивает тугим узлом. Потому что мне кажется, ошибки – это моё призвание.

И первым делом, оказавшись дома, я подготовлюсь к новому побегу.