Пташка Барса (СИ)

Глава 68

Я провожу пальцами по щетине Барса, наслаждаясь, как покалывает кожу. Чуть ёрзаю на его бёдрах.

– Значит… – тяну я, наслаждаясь моментом, когда могу просто сидеть вот так, на нём, и говорить ни о чём. – Мы останемся в той квартире? Что сейчас? Ты говорил, что её сняли…

Самир откидывает голову на спинку кресла. Его кадык двигается, когда он глотает, и я слежу за этим движением заворожённо.

– У меня много недвижки, – произносит он. – По разным городам разбросана. Захочешь – переедем.

– В другой город?!

– Похер. Как захочешь. Я много привык ездить по делам, пташка. Когда выйду – дальше буду мотаться. Работа обязывает.

Я нервно сглатываю. Горло словно наливается свинцом. Вкус во рту становится горьким, металлическим, будто я лизнула старую монету.

Моя работа – это конспекты, переводы, стажировки и бесконечные неправильные глаголы.

Его работа – это риск, схемы, люди, которые смотрят на закон как на досадное недоразумение.

Кровь отливает от лица, кончики пальцев становятся ледяными, хотя ещё секунду назад горели.

Я не могу просить Самира закончить с криминалом. Не могу. Это часть его. Такая же, как его грубость, как его «пташка», как его звериная, неукротимая ярость, которую он учится сдерживать ради меня.

Мы оба учимся. Я – принимать его таким, какой есть. Он – быть тем, кто может быть рядом со мной.

Но это не значит, что будет легко.

– То есть… – начинаю я, и голос не слушается. – Твоя сфера работы связана с тем, что ты выступаешь посредником в делах. И из-за этого постоянно в разъездах?

– Да, – подтверждает Барс. – Есть постоянные клиенты – там маршрут поездок выстроен. Есть залётные. Которым нужны разовые переговоры.

Его голос спокоен. Ровен. Будто он говорит не о встречах с криминальными авторитетами, а о плановых совещаниях в каком-нибудь офисном центре.

Внутри меня всё сжимается. Это одновременно и устрашает, и восхищает.

Мой мужчина держит под контролем других авторитетов. Самир – тот, кого боятся. Тот, чьё слово – закон даже для тех, кто сам привык диктовать правила.

Я вспоминаю его в подвале. Как он вошёл – спокойный, уверенный, и люди расступались перед ним.

Даже встреться два кровных врага – они будут сдерживаться. Из страха перед Самиром.

– Хорошо, – прочищаю я горло, пытаясь вернуть голосу твёрдость. – Значит, постоянные разъезды. И как… Как часто? Надолго?

– Уже думаешь сбегать от меня? – скалиться мужчина. – Хер там. Не отпущу.

– Нет! Тебе не нужно «не отпускать» меня. Я сама от тебя не уйду никуда. Не брошу тебя. Просто хочу понимать, как вообще всё будет.

Некоторое время мне хватало всего лишь обещания, что мы скоро будем вместе.

Призрачные иллюзии будущего подпитывали мою выдержку.

Но я не хочу потом столкнуться с жестокой реальностью.

Я хочу знать. Не «как получится». А – как будет. По-настоящему. Чтобы готовиться.

Конечно, у меня нет много опыта в отношениях. Да никакого опыта, боже! Но мне кажется, так и делают взрослые люди.

Обсуждают основные аспекты. Сразу проговаривают, что для них важно. Не прячутся за красивыми фразами и пустыми обещаниями.

– Если ты выйдешь, но при этом всё равно не будешь рядом… – мой голос ломается. – Я хочу это понимать.

– Я буду, – чеканит Самир. – Поездки обычно короткие. Если нет – поедешь со мной. Хуйня вопрос.

– Но я буду учиться…

– Не долго осталось. И будешь свободна от пар.

– Но я буду и работать… Я говорила, что для меня это важно. И…

– Бля, нахера интернет придумали, пташка? Онлайн-работа существует. Состыкуем всё, что нужно.

Я замолкаю. Конечно. Я сама не раз переводила документы удалённо. Почему я об этом не подумала?

Наверное потому, что привыкла считать, что жертвы неизбежны. Что если ты любишь такого мужчину, как Самир, то должна отказаться от чего-то.

Но Самир не просит меня отказываться. Я киваю, расслабляясь. Всё решаемо.

Только вместе с облегчением приходит что-то ещё. Что-то липкое, тревожное, что царапает изнутри, не давая расслабиться до конца.

Потому что я знаю. Я знаю, как это будет. Самир скажет «состыкуем», а состыковывать придётся мне.

Противное ощущение садится на плечи тяжёлым, почти физическим грузом.

Я мотаю головой, отгоняя ужасные мысли. Нет. Нельзя так. Нельзя позволить этому чувству разрастись, заполнить меня, вытеснить всё светлое, что только что было.

Я знала, во что ввязываюсь, когда начала влюбляться в такого опасного мужчину.

И мы оба работаем над отношениями. Это не игра, где один даёт, а другой принимает. Не сделка, где всё просчитано до мелочей.

Самир тоже немало делает, чтобы всё получилось.

Я вспоминаю его лицо в тот день, когда я просила не добивать того мужчину из подвала.

Как он сжал челюсть, как напряглись мышцы, как ярость плескалась в его глазах – и как он остановился. Ради меня.

Он выбирает нас.

Стук в дверь разрывает тишину. Я вздрагиваю всем телом, пальцы, которые только что гладили щетину Самира, замирают.

– Время вышло, – голос конвоира звучит глухо.

Мне не хочется уходить. Но при этом внутри нет той острой, режущей боли, которая разрывала меня в прошлые разы.

Вместо этого – глубокая, ровная тишина. Как после долгого разговора, когда все слова сказаны, все вопросы заданы, все ответы получены.

Мне кажется, что я рядом с Самиром вечность провела. Мы обсудили очень много важного.

Я прокручиваю в голове наш разговор, и он разворачивается передо мной, как карта.

Наше будущее, которое ещё вчера было туманным пятном на горизонте, сегодня обрело очертания. Наполнилось цветом. Стало почти осязаемым.

Самир сказал, что ему тоже нравится идея жить за городом. И он не против, что я заведу собаку.

Мы говорили о путешествиях. О том, что, когда он выйдет, мы сможем поехать туда, куда я всегда мечтала, но боялась даже представить.

Миллион разных пунктов, которые вырисовывают наше будущее чётче. Я чувствую, как внутри разливается счастье.

– По длинному кругу поведи, – приказывает Барс конвоиру, когда я нехотя сползаю с его колен, и ноги касаются холодного бетонного пола. – Вместе прогуляемся, пташка.

Два конвоира переглядываются между собой. Я вижу, как один открывает рот, чтобы возразить, и тут же закрывает.

Я хочу убедить Самира, что это не обязательно. Но не решаюсь. Во-первых, лишние пять минут вместе для меня тоже важны.

А во-вторых – не хочу подрывать авторитет мужчины перед другими, споря с ним.

– Лицом к спине, – чеканит конвоир. – Ты знаешь правила.

– Блядь, серьёзно? – усмехается Самир. – Я и с наручниками тебя уложу.

– А я думал, что ты шлюх укладывать предпочитаешь, – раздаётся голос издалека.

Я узнаю этот тон раньше, чем успеваю подумать. Мерзкий, гнусавый, с противной, тягучей интонацией.

Я резко разворачиваюсь. По коридору снова ведут его. Того мужчину из подвала. Внутри меня всё обрывается.

Сердце, которое только что билось ровно и спокойно, теперь колотится на пределе. Всё расплывается от всплеска страха.

Я чувствую, как взгляд ублюдка липнет к моей груди. Как он скользит ниже, к бёдрам.

Как он раздевает меня, ощупывает, пробует на вкус. Я чувствую себя голой. Грязной. Испачканной одним только этим взглядом.

Желудок сжимается в тугой, болезненный узел, желчь подступает к горлу, оставляя горький, металлический привкус.

Воспоминания накатывают, как лавина. Его руки на моей талии. Его дыхание на моём лице. Его слова: «по кругу пойдёшь».

Я чувствую это снова. Каждое прикосновение, каждое слово, каждый ужас, который я пережила в том подвале.

С таким избитым лицом как у мужчины должно быть больно даже дышать. А он умудряется похабно ухмыляться.

Барс резко разворачивается к нему. Мышцы на его теле вздуваются, выпирают под тканью так, что кажется – сейчас она лопнет по швам.

– Закрой пасть, Гер, – рычит Самир. – Иначе по кускам собирать будут.

– Не заводись, — скалится в ответ мужчина. Гер. – Не стоит перед девкой перья распускать. Хотя она хорошенькая. Я успел оценить.

– Значит, всё же хочешь умереть.

– Нет. Хочу я другого. Я скоро откидываюсь. Навещу твою шлюху. Проверим, чей хуй ей лучше зайдёт.

Тишина воцаряется вокруг. Абсолютная, звенящая, вакуумная тишина, в которой не слышно даже дыхания.

Воздух в коридоре стал стеклянным – прозрачным, хрупким, готовым разлететься на осколки от малейшего движения.

Желваки на скулах Самира ходят ходуном, выбивают дробь, которую я чувствую даже на расстоянии.

Я смотрю на мужчину. И понимаю, что взрыва не миновать.