Пташка Барса (СИ)

Глава 37.1

Воздух выбивает из лёгких. Я даже дышу как-то с хрипом.

Самир. Аптека. Ради меня. Эти вещи не сочетаются. Вообще. Их нельзя ставить в одно предложение.

Я шумно сглатываю, чувствуя, как во рту пересохло. В горле ком. Смотрю на мужчину, и сердце будто прыгает куда-то в рёбра.

Барс выглядит так, будто если я сейчас скажу хоть что-то не то – стена треснет. Челюсть у него сведена, губы тонкие, будто скальпель. Брови нахмурены, взгляд тяжёлый, сверлящий, острый.

Ярость бурлит в каждом его движении, отбивается в воздухе. А меня словно прошибает насквозь его эмоциями.

Я не знаю – боюсь я его сейчас или чувствую что-то другое. Потому что внутри и страх, и странное дрожащее тепло.

– Ну блядь? – рычит он. – Бери.

Я дёргаюсь. Растеряно, неуверенно тянусь к пакету. Пальцы холодные, чуть дрожат.

Я заглядываю внутрь, давлюсь воздухом, увидев, сколько всего купил Самир. У меня глаза распахиваются.

– Самир, – ахаю, поворачиваясь к нему. – Ты… Ты аптеку ограбил?!

– Я заплатил, бля. Чё не так? – бросает он, как будто это нормально – вынести половину женского отдела.

У меня всё смешивается внутри. Взрывается эмоциями, бьёт по грудной клетке.

Вибрирует и тягучая благодарность, что щекочет под рёбрами. И искренней ахер, что Самир вообще додумался купить подобное.

Нет, есть хорошие вещи. Куча упаковок прокладок, обезбол, грелка. Даже витаминчики есть!

Я всё это аккуратно вытаскиваю, откладываю в сторону. Есть ощущение, что часть из этого реально всучила фармацевтка – вряд ли он сам выбрал ромашковый отвар.

Но остальное… Боже, остальное – явно по личному выбору мистера «Я разбираюсь в женском здоровье на инстинктивном уровне».

– Кхм, – хмыкаю я, вытаскивая из пакета очередную коробочку. – Спасибо. Но… А валерьянка зачем?

– Ты нервная, – цедит Самир, как будто это диагноз. – Истеричкой стала. Глаза дёргаются. Явно надо нервы успокоить. Я ж не виноват, что у тебя гормоны как у боевой ракетной установки.

Я замираю. Глаза поднимаются на него. Самир стоит с видом абсолютного спокойствия.

Будто всё, что он сказал, – это здравое, взвешенное мнение, которому надо поверить, обнять и заплакать.

Серьёзно?! Он ведёт себя как ублюдок, а истеричка при этом я?!

Я зажмуриваюсь, чтобы не всадить в него то, что сейчас держу в руке. Джгут!!!

Даже думать не хочу, как он решил это взять. Что у него в голове было? Только Барс мог пойти за прокладками и вернуться с набором для полевого госпиталя.

– Ладно, – выдыхаю, сдерживая дрожь в губах. – Предположим. Но зачем мне бинты и перекись? Самир…

– А я ебу? – рычит он, расправляя плечи. – Чё дали, то и взял. Я, блядь, не вникал. Пиздец какой-то в аптеке был.

Я прикусываю губу, глядя на раздражённого Самира. Представляю, как он завалился в аптеку.

Этот амбал умеет напугать одним видом. Наверняка довёл там всех до приступа одним появлением.

А учитывая манеру общения…

– Не говори, что ты им угрожал! – ахаю я. – Самир!

– Да нихуя не угрожал, – отрезает он. – Сказал, что мне надо, блядь. А они чё-то перепугались.

– Ты сказал, что тебе надо бинты и повязки?

– Я, блядь, сказал, что у тебя кровь пошла. Ну они и навалили этого.

Я живо представляю, как этот громила вваливается в аптеку с убийственным выражением лица.

Ну да, конечно. Все подумали про ножевое, про прострел, про бойню. Фармацевты, вероятно, по очереди крестились, а потом кидались на полки, как в военное время.

А может, и не думали ничего. Просто вид у Барса такой, что хочешь не хочешь – дашь всё, что у тебя есть.

А может, он сам подсказывал. Что бинты, что перекись, что валерьянку.

Почему-то я не сомневаюсь, что этот мужчина не раз оказывался в передрягах, где всё заканчивалось кровью.

Для такого, как он, кровь – это не паника. Это часть быта.

Господи. Какой же он одновременно ужасный и милый.

– Хуйню впарили, да? – скалится Барс. – Так и знал. Я, сука…

– Нет-нет! Всё отлично!

Я спешу сдавленно выдавить, поднимая руки, будто пытаюсь его обезвредить.

Потому что если Самир сейчас решит вернуться в аптеку и «разобраться», то мне потом только на чёрном рынке смогут продать парацетамол.

Я уже живо представляю, как Барс наваливается на прилавок, сверлит взглядом фармацевта, а тот в слезах отползает к запасному выходу.

– Спасибо, – выдыхаю, всё ещё скомкано. – Правда. Всё… Просто идеально. Ты сделал всё правильно.

– Отлично, – бурчит он, хмурясь. – Надеюсь, этого хватит. Нет – сама пиздуй. Я такой ебалистикой заниматься больше не буду.

Самир хмурится, взгляд тяжёлый, острый. Брови сдвинуты, челюсть поджата.

Выглядит так, как будто его заставили участвовать в спектакле для доброй бабушки. Недовольный. Раздражённый. Вот-вот взорвётся от гнева.

Но я не боюсь.

Я уже начинаю видеть, что за всей этой грубостью прячется кто-то другой. Не добрый, нет. Но – настоящий.

Мужчина, который может. За которым можно спрятаться. Который не предаст.

Который втащит целый магазин аптечных запасов, просто чтобы мне не было больно.

– Последний вопрос, – прикусываю губу. – А гематоген кто решил, что нужен?

– Я, – бросает Самир, не моргая. – А хули? Кровь теряешь – значит, надо восполнять.