Пташка Барса (СИ)

Глава 40.1

Плечи девчонки вздрагивают мелко-мелко, как у птички, попавшей в лапы.

Мелкая дрожь пробегает по её телу, а у меня в паху уже пожар. Вставляет. Охуеть как заводит её реакция.

Её ебучая искренность в каждом движении. Открытый страх, смущение, желание. Открытая книга, без мелкого шрифта.

В висках стучит тяжело, ритмично, разливая возбуждение по телу.

Девчонка рвано вдыхает, когда я наклоняюсь ближе. Её глаза, огромные, потемневшие от эмоций.

А эти её губы… Блядь. Сочные, чуть приоткрытые, нижняя подрагивает, привлекая всё сильнее.

Я наваливаюсь на неё всем весом, вжимаю в холодный камень столешницы, и мой рот находит её губы.

Я целую её жадно, страстно, без всякой нежности, о которой она, может, читала в своих дурацких книжках.

Мои губы жёсткие, требовательные, зубы слегка задевают её мягкость, и она…

Из её горла вырывается короткое, обрывающееся «ох», тёплое и влажное между наших слипшихся губ. И я пользуюсь этим.

Рука срывается с её бока, впивается в её волосы у затылка, фиксируя, не давая вырваться. Мне нужна вся её покорность. Мне нужна вся её дрожь.

В голове пляшут искры, зрение затуманивается красноватым маревом. Каждый мускул в моём теле напряжён до каменной твёрдости, готовый к действию.

Целую так, чтобы прочувствовала. Чтобы охуела от того, как сильно я её хочу. Ещё. Глубже. Жёстче.

Я прикусываю её нижнюю губу. Достаточно, чтобы она вскрикнула – тихо, приглушённо, звук теряется где-то в наших ртах.

Толкаюсь языком в её рот, пробивая оборону её сомкнутых зубов. Вкус её сводит с ума.

Желание раскалённым прутом проходит по моим жилам, выжигая все мысли, оставляя только инстинкт: брать, владеть, чувствовать.

Я пьянею от этого. Голова кружится не от страсти, а от абсолютной власти.

Я – причина её трепета. Я – источник этого жара. И это пьянит сильнее любого вискаря.

Сжимаю её задницу через ткань шортов, притягивая к себе. Мну, наслаждаясь ощущениями.

Она издаёт тихий стон мне в рот. Этот звук бьёт прямо в пах, тупой, тяжёлой волной.

Я сжимаю сильнее, чувствуя под пальцами упругую, сочную плоть, идеально ложащуюся в мою ладонь.

Её губы под моими начинают двигаться. Отвечать. Нежно, робко, неумело.

Её язык, маленький, осторожный, касается моего. Крадётся, будто боится обжечься. Пташка прижимается ко мне всем телом, и в этом движении нет вызова, нет дерзости.

Во мне рвётся наружу зверь, тот самый, которого я всегда держу на коротком поводке.

Он рычит от удовлетворения, видя, как добыча не просто покоряется, а начинает сама тянуться к охотнику.

Вены пульсируют. Кровь кипит. В паху больно от натяжения.

Ладонь ползёт под её майку, проходится по нежной коже. Пташка сжимается, а я веду настойчивее.

Я целую её сильнее. Грубее. Мне мало её робкого ответа. Мне нужно всё.

Возбуждение вдаряет, как током. Нагло вжимаюсь, сильнее. Сука, какая она горячая.

Пьянею от неё. От каждого ёбаного вздоха, от этой податливости и дрожи, которой она встречает мой поцелуй.

– Стой, – выдыхает она рвано. – Барс… Ты не… Мы не можем. Я… У меня… Стой!

Она резко дёргает головой в сторону. Мои губы соскальзывают по её подбородку.

Сука.

В паху ломит так, будто там не просто стояк, а сраная граната – выдерни чеку, и всё разнесёт к херам. Хочу её. Сейчас.

Но уже шарю, что разрядки не будет. И эта мысль режет. Остро, как осколок стекла под ногтем.

– Нет, – хрипит она. – Самир, у меня же… Ничего не будет. Так что… Эм… Завтрак?

Она выворачивается из моих рук, отскакивает, как ужаленная. Грудь ходит ходуном, губы пухлые, влажные, раскрасневшиеся, как после хорошей тряски.

Волосы растрёпаны, щёки пылают, глаза бегают – и всё это на фоне трясущихся пальцев, которыми она судорожно поправляет майку.

– Я приготовила завтрак! – лепечет она, начиная суетиться. – Вот. Так что… Ты садись, я почти закончила и…

– Блядь, – я морщусь. – Ты щас едой откупаешься вместо траха? Серьёзно, пташка? Хуевый подход.

– Почему же? Вот ты ведёшь себя как дурак, а потом тоже подношения делаешь. Так что… Я думала, откупаться – это то, как мы должны строить отношения.

Скалюсь. Сучка. Придумчивая. Всё, сука, в свою сторону выкрутит. Хитрая, как лисичка.

И мне, сука, это нравится. Бесит, но нравится.

– Я вроде озвучивал, как наши отношения работают, – цежу я, подходя ближе. – Я говорю…

– Аккуратнее, Самир! – она вскидывает руку с силиконовой лопаткой. – У меня лопатка! И я её использую, если мне не понравится твоя фраза.

– Ты дохуя на себя берёшь, пташка.

– Разве? Ты ешь мою еду, Самир. Я бы была повежливее с человеком, который может подсыпать что угодно в омлет.

Пиздец. Я начинаю ржать. Вот блядь, вот это девка. Маленькая ведьма. Играет как хочет.

Собираюсь ответить, когда начинает звонить мобильник. На экране вспыхивает имя Бахтияра.

Сука. Встреча.

– Закончим разговор позже, – цежу. – У меня дела. Попробуешь куда-то драпануть без ведома охраны – у них приказ связать тебя.

– Самир!

– Будешь связанная ждать моего возвращения. И когда я вернусь… Развязывать не буду. Ясно?

Она вспыхивает. Румянец растягивается от шеи до ушей. Губы чуть приоткрыты. Взгляд мечется.

Походу ясно. Заебись.

Осталось пережить ебучую встречу, которая может закончиться смертью.

А дальше – займусь пташкой.