Пташка Барса (СИ)

Глава 65.1

* * *

Чем больше я наслаждаюсь временем с Самиром, тем невыносимее становится мысль о прощании.

Это как зависимость. Чем больше получаешь, тем сильнее хочется ещё. И тем страшнее момент, когда это забирают.

Сейчас, когда Барс уже оделся и стоит у двери, внутри всё буквально разрывается на части.

На душе скребёт так, будто там поселился целый выводок диких кошек, и они вонзают когти в самое сердце.

Я вжимаюсь в него каждой клеточкой. Прижимаюсь щекой к его груди, вдыхаю его запах.

Мне кажется, я сейчас оторву от себя кусок живой плоти, когда он уйдёт.

– Пташка, – вздыхает Самир. – Давай без соплей.

– Не давай, – шмыгаю я носом. – Я не хочу, чтобы ты уходил.

– Бля, я тоже не хочу. Думаешь, мне как заебись тебя здесь оставлять?

– Признайся, это был твой коварный план, да? Заставить меня влюбиться, чтобы я потом страдала из-за того, что заявление написала?

И вместо того чтобы острить в ответ, он просто усмехается. Качает головой, и в этом жесте – столько всего, что у меня сердце разрывается.

Я, наверное, в ужасном состоянии. Растрёпанная, заплаканная, с красным носом и опухшими глазами.

Самир наклоняется и впечатывает свои губы в мои. И в этом касании не страсть, а обещание.

Обещание, что всё будет хорошо. Что он вернётся. Что это не навсегда. Что разлука – просто время, которое нужно пережить, чтобы снова быть вместе.

Боже, как же невыносимо отрываться от него, не зная, когда будет следующая встреча.

– Веди себя хорошо, пташка.

Самир проводит пальцами по моему лицу. Шершавые подушечки скользят по моей щеке медленно.

Глаза закрываются сами собой. Я не хочу смотреть – я хочу чувствовать. Запоминать.

Пальцы спускаются ниже, к подбородку. Чуть сжимают – ощутимо, властно. Я открываю глаза и встречаю его взгляд.

Тёмный. Глубокий. Бесконечный.

– Обещаю, – выдыхаю я хрипло.

Самир кивает. И отпускает. Его пальцы исчезают с моего лица, и я чувствую эту потерю физически.

Холод. Пустота. Одиночество.

– Ты тоже, – поспешно добавляю я. – Чтобы не смел ни в какие неприятности влипать!

– Еба, – тянет он, чуть растягивая слова. – Я не из тех, кто чужие приказы слушает, пташка. Но неприятности буду обходить стороной. Ни драк, ни прочего ебланства, которые помешают раньше выйти.

– Потому что, если УДО не будет… То и меня тоже. Ждать я не буду! Судочки таскать тоже. И вообще, если что…

– Бляха. Я ж уже сказал, что всё будет нормально.

– Мало ли что сказал… Мне просто кажется, что если я как следует поугрожаю… Тогда ты действительно ничего не натворишь. И вернёшься быстрее ко мне. Насовсем.

Самир потом коротко смеётся. Чуть закатывает глаза, качает головой – и во всех этих жестах столько нежности, сколько он никогда не признаёт вслух.

– Скоро, пташка.

Обещает он и выходит за дверь. Щелчок замка. Тишина.

«Скоро» – это не «завтра». Не «через неделю». Не «пятнадцатого октября в 18:00».

Это пустота, которую нужно заполнить верой. Это надежда без гарантий. Это – самое ужасное слово на свете.

От него выть хочется. Внутри такая тоска, такая боль, такая пустота, что человеческих звуков не хватает.

В груди – разверстая рана. Она кровоточит, пульсирует, ноет. Каждый удар сердца отдаётся в ней новой волной боли.

Меня тянет броситься за ним. Открыть дверь, выбежать в подъезд, крикнуть, вернуть.

Но я не двигаюсь. Потому что знаю: нельзя. Потому что это только сделает больнее. Потому что он должен идти.

Дверь захлопнулась секунду назад, а я уже умираю.

Внутри чудовищная, липкая, всепоглощающая пустота. Она заполняет каждую клетку, вытесняя тепло, надежду, жизнь.

Мне кажется, я сейчас рассыплюсь на атомы. Просто исчезну, растворюсь в этом утреннем свете.

Самир был дома совсем недолго. Но эти крошечные часы с ним – куда краше всех моих дней в одиночестве.

Мне не по себе снова быть в одиночестве. Квартира, которая ещё вчера казалась уютным гнёздышком, сегодня – огромная, пустая, холодная пещера.

Мне кажется, я живу в каком-то вечном замкнутом круге. Существую в перерывах. А живу – с ним.

Всё остальное время – просто декорация. Фон. Подготовка к встрече.

Я учусь, делаю домашку, хожу в магазин, готовлю есть – и всё это только для того, чтобы чем-то занять время между его появлениями.

Это сложно. Невыносимо сложно – осознавать, что ты не целое, а только половина. Что твоя полноценность зависит от присутствия другого человека.

Сложно и страшно. Я никогда такой не была, а теперь – полностью зависима от Самира.

Мне невыносимо сложно возвращаться к обычной жизни. Заново приходится вливаться в ритм университета, прогулкам.

Заново учусь привычному из-за коротко шторма по имени Тарнаев.

Но…

Как только я нахожу нужный ритм, всё вновь рушится.