Пташка Барса (СИ)

Глава 38. Барс

Сука. Нашёл, блядь, чем заниматься. Ебучий подгон из аптеки, нахуй. Принёс, как идиот. Ебать.

Скажи кому – засмеют. Нахуй пошлют. Тупо не поймут. Барс, мать его, аптечный курьер. Это же уже диагноз.

И самое поганое – я сам себя нахуй не понимаю.

С какого хуя я вообще туда отправился? Каким, блядь, образом в голове щёлкнуло?

Вместо того чтобы после ссоры поехать снимать пар со шлюхами – в аптеку попёрся.

Раздражение – как кислота. Жжёт, растекаясь по венам. Выжигает к херам всё, оставляя зуд под кожей.

Ебать. Заботу проявил. Нахера? Вот в чём вопросом. Не шарю, что в мозгу засбоило.

Пташка ёрзает на кровати, поджимает под себя ноги. Хлопает ресницами, внимательно смотря на меня.

Какого хуя такая довольная, а?

У меня внутри всё выворачивает. Дерёт, как ржавым крюком по нутру. Я должен был нахер её послать с её закидонами, а не сладости таскать.

Девчонка открывает упаковку гематогенки. Откусывает аккуратно, медленно жуёт.

– Ммм… – стонет она. – Как вкусненько. Спасибо.

– Довольна? – скалюсь. – Отлично. Надеюсь, дальше без ебучих истерик обойдёмся.

– Ой, а тебе не сказали? Я-то валерьянку попью. Но в аптеке должны были сказать… В таком состоянии меня вообще нельзя ни пугать, ни злить. Только заботиться. И жалеть.

И хлопает ресницами. Как наивная дурочка из рекламы. Как будто не она меня довела до точки, а я её обидел.

Сидит, невинная, вся такая воздушная, сука. Щёчки румяные, глаза блестят.

Это меня сейчас нахуй разводят? Или я окончательно ёбнулся?

Внутри жжёт. Хочется рявкнуть. Хочется… Хуй знает. Всё сразу. Потому что я не понимаю, что в ней бесит сильнее – эти ресницы или этот взгляд.

Или то, что я купился. И продолжаю. Смотрю. И не отвожу глаз.

Пиздец какой-то. Сомнение гложет крысой изнутри.

Чую – пиздёж. Не могу доказать, но нутро орёт. Разводят нахуй. По-женски.

Красиво так, что доказательств нет. И при этом ведь шарю, что подобного не прописывают.

Или…

– Не пизди, – цежу, прищурившись.

– Я серьёзно, – пожимает плечами. – Это предписание врачей, Самир. Ну, знаешь… Заботиться, опекать. Не рычать. Не зыркать зло. Чай готовить с лимончиком. Желательно не угрожать, не хватать за запястья, не приставать. А то гормоны буянят, всё расстраивает…

Я палю на неё. Не моргаю. Словно в параллельную реальность попал. Сомнение внутри херачит.

Блядь.

Ну наеб же, откровенный. Явно наваливает всякой херни.

Но смотрит так искренне. Её оливковые глаза распахнуты, смотрят честно-честно.

Пташка накручивает на палец рыжую прядь, взмахивает длинными ресницами. Губы свои ебучие выпячивает.

Как будто она одновременно и издевается, и не совсем врёт.

Сука. Да не могут ведь так пиздеть. Реально, блядь, вот это всё – по расписанию? Прописано? Одобрено министерством ебанутой нежности?

Внутри всё клокочет. То ли ржать охота, то ли рычать. Как будто кто-то взял и вывернул всё нутро.

– Так смотреть тоже нельзя, – фыркает она.

– Как, бля? – рычу.

– Как будто ты меня сверлишь взглядом. Сверлом туда-сюда.

– Я другим сверлом туда-сюда обычно, пташка.

– А? Что? О-о-о… Самир!

Она вскакивает на кровати, как ошпаренная. Лицо моментально краснеет. Щёки пылают, губы приоткрываются, глаза расширяются.

Такая обиженная, смущённая, всполошённая вся.

Её грудь вздымается от резких вдохов. Пыхтит, недовольно фыркает. И смотрит так обиженно-вызывающе, что в штанах всё крепнет.

Я ухмыляюсь. Это пиздец как сочно. Когда она краснеет. Когда смущается. Когда на секунду теряется.

По позвоночнику жаром идёт. Заводит. Дёргает внутри, желая давить сильнее. Доводить девчонку.

Получать её реакцию. Вкушать. Наслаждаться тем, как кожа на шее наливается красным. По цвету едва с волосами не сходится.

– Пошлить тоже нельзя, – бурчит она, надув губы.

– А вот щас точно пиздишь, – усмехаюсь.

– Нет. Просто всё равно зря. Ничего не будет. И… А ты когда там обратно в тюрьму?

Ебать. Как обухом по затылку. Сучка. Решила, что быстро от меня избавиться и спокойно жить будет?

Не. Нихера.

Такого счастья ей не привалит.

Я, вашу мать, в аптеку гонял. За это девчонке придётся расплачиваться со всех сторон.

– Прогоняешь, пташка? – цежу. – Не переживай. Встретиться нам ничто не помешает. Ничего не меняется.

– В плане? – она нервно сглатывает.

– Когда вернусь в тюрягу – ты будешь приезжать ко мне. Без вариантов. Поняла? Ты от меня никуда не денешься.