Пташка Барса (СИ)

Глава 65

Глаза слипаются. Но я не позволяю себе заснуть.

Из последних сил борюсь с дремотой, потому что знаю: если закрою глаза – потеряю эти моменты. А я хочу вкусить каждый.

Каждую секунду, когда Самир рядом. Когда он здесь, со мной, в нашей кровати, а не за решёткой.

Я лишь коротко принимаю душ, а мужчина в это время забирает доставку. И мы едим прямо в кровати. Это негигиенично и неправильно, но…

Простыни и так нуждаются в адской химчистке. Так что можно.

Мы вообще не выбираемся с Самиром из кровати. Просто проводим весь день в обществе друг друга. Смотрим какие-то фильмы, разговариваем, обсуждаем любимые жанры и прочее.

Барс открывается мне. Понемногу, маленькими деталями, но открывается. Делится тем, что любит. Тем, что считает важным.

И я бережно собираю каждый факт о нём. В шкатулку памяти отправляется всё. Я наслаждаюсь каждым моментом.

Мне кажется, мало кто так ценит обычный ленивый день.

Для многих это – рутина. То, что происходит само собой, без усилий, без внимания. То, что не замечают, пока не потеряют.

А для меня – это чудо. Спокойно провести день с любимым человеком. Не делать ничего особенного. Просто быть вместе.

Это оказывается лучшим событием. Самым ярким. Самым необходимым.

Самир практически не отвлекается на работу. Для человека, который только что вышел из тюрьмы по каким-то хитрым схемам и должен разруливать кучу дел, он проводит со мной подозрительно много времени.

Но несколько звонков всё же случается.

– Да, Бах, – рычит он в трубку. – Мне нужно это как можно быстрее. Похер как. Сделай.

Я стараюсь не прислушиваться. Делаю вид, что меня интересует только потолок и мои конспекты. Потому что меньше знаешь – крепче спишь.

Самир сидит, облокотившись на изголовье кровати. Ноутбук на коленях, брови нахмурены, пальцы иногда что-то печатают.

– Да знаю я, что он облажался на складе, – цедит Самир. – Да. Но решил вроде? Отлично.

Я лежу на животе, болтаю ногами в воздухе и делаю вид, что меня окружает звуконепроницаемый купол.

Передо мной – конспекты, разложенные прямо на подушке. Пока Самир занят, я быстро делаю домашнее задание.

– Самир, – зову я, когда слышу, что он закончил разговор и захлопнул ноутбук. – Ты… Когда тебе нужно будет назад?

– С утра, – морщится он. – До утренней пересменки надо, чтобы лишних вопросов не было.

– А следующий раз когда?

– Не ебу, пташка. Пока всё шатко и очень сомнительно. Как будто кто-то специально ебучие проверки устраивает, чтобы мне насолить.

– Ооо, конечно. Закон работает ведь назло тебе. Никаких других причин.

Самир прожигает меня взглядом, в котором смесь раздражения и восхищения моей наглостью.

– Ты сейчас умничаешь, пташка?

Я лишь пожимаю плечами, решая не нарываться. Но я ведь права!

Я полностью поддерживаю справедливость. Честно. В глубине души я всё ещё та девочка, которая верит, что закон должен работать для всех одинаково.

Но укол горечи всё равно происходит. Потому что я понимаю: я не могу проводить с Барсом столько времени, сколько хочу.

Но я выбираю его. Я выбираю эти украденные часы вместо спокойной, правильной жизни с кем-то другим.

– А когда… – я со вздохом откладываю блокнот. – Самир, когда будет УДО?

– Скоро, – обещает он. – Точных сроков нет. Но в ближайшее время.

– Я просто… Совсем никаких?

– Куда-то спешишь, пташка?

И тут внутри всё сжимается. Потому что я знаю: сейчас тот самый момент. Тот разговор, который я откладывала, боялась, избегала.

Мне невероятно сложно решиться на это. Внутри – целый ураган из страха, надежды, тревоги и ещё тысячи чувств, которые невозможно разобрать по отдельности.

Я боюсь. Боюсь реакции Самира. Боюсь, что он не поймёт. Боюсь, что это станет той самой точкой, после которой всё посыплется.

Потому что сейчас всё так шатко. Так хрупко. Как карточный домик, который держится на честном слове и надежде.

Но я не могу и не спросить. Для меня это важно.

– Не совсем, – сглатываю я. – Но после окончания курса будет стажировка за границей. В очень крутой фирме.

– Нет, – отрезает Самир мгновенно. – Я не смогу тупо всё бросить и свалить с тобой. А одну тебя я хер отпущу. Кто знает, какие проблемы ты там найдёшь.

Я возмущённо смотрю на него. Внутри всё кипит, бурлит, закипает. Обида, злость, непонимание смешиваются в гремучий коктейль, который вот-вот взорвётся.

Я понимаю. Правда понимаю. Это он из заботы говорит. Из своего дурацкого, собственнического чувства ответственности.

Но! Для меня это действительно важно!

Я не просто девочка, которая ждёт своего бандита. Я – человек. Личность. У меня есть мечты, амбиции, цели.

Внутри всё кричит от несправедливости. Как будто меня разрывают на части.

– Самир, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Это не каприз. Это моя карьера. Это важно для меня.

– А я для тебя не важен? – в его голосе проскальзывают жёсткие нотки.

– Ты – важен. Очень. Но я не могу отказаться от всего, чем я являюсь, только потому, что ты боишься меня отпустить.

– Ладно. Хочешь за границей пошастать? Организую. Вместе поедем. Устроим отпуск. Но от себя я не отпущу.

– Это не просто про туризм, Самир. Это про работу. Мне нравится переводить. И в той фирме большие перспективы.

– Найдём и здесь охуенную фирму. Устроим всё так, что ты в ахуе будешь. И намного лучше, чем где-то за буграми.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри разливается тепло. Это не просто слова. Это обещание.

Самир не говорит «нет» – он ищет варианты. Он слышит меня. Понимает, что для меня это важно.

И это… Это невероятно ценно. Потому что в отношениях, особенно в наших, именно это и есть главное.

Способность слышать друг друга. Искать компромиссы. Не запрещать, а предлагать альтернативы.

Он мог бы просто рявкнуть «нет» и закрыть тему. Он же Барс. Привык, что его слово – закон. Но вместо этого он ищет решение. Для меня.

И от этого внутри всё тает, пульсирует, расцветает миллионом цветов.

– Да? – я прищуриваюсь, и в голову приходит шальная, провокационная мысль. – Ну, у Самойлова хорошая фирма…

Самир бросает на меня злой взгляд вместе с гортанным рычанием.

Я не выдерживаю и с громким смехом прячу лицо в подушку.

Это невероятно – видеть, как этот огромный, опасный, грозный мужчина реагирует на одно только имя Самойлова.

– Ай!

Я вскрикиваю, когда ощутимый шлепок прилетает по ягодице. Звонкий, чувствительный.

Кожа горит. Буквально пылает в том месте, куда пришёлся его шлепок.

Смесь лёгкой боли и острого удовольствия разбегается мурашками по всему телу, концентрируется внизу живота.

– Поговори мне тут, – цедит Самир. – Напросишься на полноценную порку.

– Иу, – морщу я носик. – Эти садистические наклонности, Самир, придётся похоронить. Обойдёшься без них.

– С хера ли?

– Потому что у меня слишком красивая попка, чтобы портить её.

Я выпаливаю это и тут же чувствую, как щёки заливает жаром. Я прячу лицо в подушке.

Но Самир не даёт мне спрятаться. Его ладонь ложится на мою ягодицу. Я замираю, переставая дышать.

Он гладит. Медленно, лениво, с той особенной нежностью, которая так контрастирует с его грубыми словами.

Ладонь скользит по округлости, обводит, изучает. Пальцы чуть сжимаются.

Всё тело отзывается на это прикосновение мелкой, частой дрожью. Кожа там, где прошлась его ладонь, горит огнём.

Кажется, Самир оставил на мне невидимую метку – горячую, пульсирующую, мою.

– Охуенная задница, – соглашается Самир. – И ты охуенная. А теперь сюда иди.

Самир притягивает меня к себе. В следующую секунду я уже сижу на нём сверху.

Я оказываюсь в объятиях Самира, и все другие мысли отходят на задний план.