Пташка Барса (СИ)

Глава 34.1

То ли небеса сжалились. То ли Барс всё же решил не устраивать побоище посреди офиса. А может, я и правда прирождённый оратор.

Потому что – о, чудо! – Самир всё же двинулся с места. И теперь мы стоим в лифте.

– Ты сегодня слишком дохера нарываешься, – хлёстко бросает Барс. – В следующий раз так просто не обойдётся.

– О чём ты? – спрашиваю и прикусываю губу.

– Влезать в мужские разборки – ещё хуевее идея. Я не нуждаюсь в буфере. Нет ещё той бабы, которая меня затормозит. А будешь пробовать – закончится всё твоими слезами.

– Но сейчас…

– Я сейчас ушёл потому, что мне не нужны лишние свидетели. Если думаешь, что можешь меня от чего-то отговорить – ты глупее, чем я думал.

Воздух в лифте становится тяжёлым. Как бетонная плита. Больно.

Потому что эти слова – не просто грубость. Это ментальный удар по моей вере в себе.

Я же просто хотела остановить. Просто не дать им разорвать друг друга.

Я опускаю глаза. Слова не лезут. Только ком в горле. Только горячее, пульсирующее чувство беспомощности.

Я вцепляюсь взглядом в табло лифта, будто от него зависит моя жизнь. Цифры сменяются медленно, и я фокусируюсь на этом.

Мне хочется спрятаться внутрь себя. Стать невидимой. Стать крохотной молекулой, которая сможет проскользнуть в щель между дверями и исчезнуть.

Двери начинают разъезжаться. Я тут же выскакиваю, протискиваясь. Паркинг встречает тишиной.

Я быстро шагаю, словно могу убраться от Барса подальше. Как будто это возможно.

Хочу одной быть. Одной! На пару минут! Подышать, подумать, не трястись!

– Знаешь… – я резко оборачиваюсь. Хочу попробовать старую уловку. – Ты сейчас сказал обидные вещи, и…

– Ты сегодня кладезь хуёвых решений? – перебивает он, даже не повышая голоса.

Бах. Как хлыстом. Я моргаю. Один раз. Второй. Слова застревают. Грудь вздымается.

Самир проходит мимо. А я стою, растерявшись. Не понимаю, что опять не так сделала.

– Я не… – начинаю я, поспешно семеня за ним.

– Ты раз слезами сыграла – получила своё, – отрезает Барс, даже не оборачиваясь. – Дальше эта схема нихуя не прокатит.

– Я просто сказала, что мне обидно…

– Ты сказала, чтобы я, как еблан какой-то, бросился извиняться и исполнять твои желания. Такого не будет. И тем более не прокатит твоя детская попытка манипуляций.

– Ты видишь то, что…

– Харе пиздеть!

Самир рявкает и резко разворачивается ко мне. Я стопорюсь, боясь приближаться.

Сырой воздух паркинга наполняется яростью. Как будто он – загорелся. Вспыхнул от настроения Самира.

В лицо ударяет горячая волна. Не физическая – энергетическая. От гнева Барса.

Тени от ламп ложатся остро, подчёркивая скулы, жёсткость челюсти. Глаза – тёмные, пылающие, будто в них огонь.

– Ты дохера лишнего себе надумала, походу, – Барс приближается. – Как ты хочешь – здесь не будет. Я делаю то, что хочу. Ты – тоже то, что хочу я. Точка.

– Я, между прочим, личность! – выпаливает мой рот быстрее, чем успевает подумать мозг. – И у меня тоже есть желания!

– Сейчас твоё единственное желание должно быть тем, чтобы угодить мне.

– Ты себя слышишь?! Это эгоистично!

– И?

Он это произносит так спокойно. Буднично. Как будто сказал, что купит молоко. И не понимает – в чём проблема.

Я задыхаюсь от негодования. Грудная клетка будто захлопнулась. В горле – колючки. Грудь рвёт изнутри.

Он и правда так считает. Он правда уверен, что все должны плясать под него. Что я должна.

– Напомню, пташка, – его голос становится ниже. – Что я тебе сейчас нужен больше, чем ты мне. Девок, которых можно трахнуть, много вокруг.

– Ну и чего ты ко мне пристал?! – вскрикиваю.

– Отстать? Вернуть тебя домой? Чтобы через день снова похитили? Думаешь, на этот раз снова сможешь сбежать?

– Но ко мне пристали из-за тебя!

– И у меня всё тот же вопрос. И?

Я задыхаюсь. Словно горло сдавило чьей-то невидимой рукой. Обидой. Злостью. Негодованием, которое бурлит внутри, как раскалённая лава.

Он – ублюдок. Барс – настоящий, законченный, мерзкий, самодовольный ублюдок.

Его слова звенят в голове. Особенно те, что касаются других девушек. Которых он может…

Мне мерзко. Гадко. Тошно. Будто кто-то грязными руками влез внутрь, перепачкал всё.

Каждое слово – как иголка в сердце. Я не знаю, что хуже: злость или вот это мерзкое ощущение ненужности. Обесцененности.

– Я вписался за тебя, – чеканит Барс. – Потому что я так решил. А не из-за чувства долга или ещё чего-то. Поэтому прекращай выёбываться и делать вид, что ты всё решаешь.

– Я… – голос дрожит.

– Ты делаешь то, что приказываю я. Я делаю так, чтобы к тебе не лезли. Сделка в этом, пташка. И чем скорее ты это примешь, тем проще тебе будет.

Ублюдок.