Пташка Барса (СИ)

Глава 39.1

Дорога из памяти стирается. Вообще. Пусто в башке. Всё, что между баром и домом – провал.

Мозг в режиме автопилота. Пьяный, вязкий, злой.

Я заваливаюсь в квартиру, пинаю дверь, не закрывая. Раздеваюсь на ходу, поднимаясь на второй этаж.

Алкоголь немного выветривается, а на его место вгрызается другое – напряжение. Тугая, тяжёлая злость.

Рука сжимает перила, пальцы скрипят. Тело идёт само. Я будто со стороны смотрю, как поднимаюсь, как дышу.

Заваливаюсь в спальню. Пальцы вдавливаются в ручку двери – с хрустом. Еле держусь вертикально. Голова тянет назад, грудь пылает.

Заваливаюсь на кровать. Матрас скрипит. Прогибается. Глаза закрываются. Пульс долбит в ушах.

А пальцы живут своей жизнью. В темноте нахожу её. Тепло. Кожа. Бёдра. Упругая задница – вот она, родная.

Сжимаю. Плотно. Смачно. Внутри как будто рвётся плотина. Вспышка похоти прокатывается. Херачит резко, жёстко.

Мгновенно притягиваю девчонку к себе. Резко, с напором. Вжимаю в матрас, придавливаю весом, как волк, накрывающий добычу.

Тело ложится на её мягкость, впечатываю себя в неё. Всё в груди стучит. Голова пьяная, но руки – точные.

– Что… – сонно бормочет. – Самир!

Голос у пташки, как будто ультразвуковой выстрел. Острый. Высокий. В уши сразу, в мозг после.

Решаю оглушить лучшим способом. Вжимаюсь в её губы, наваливаясь. Сжимаю её затылок, впечатываясь.

Она мягкая, податливая, вся дёргается подо мной.

Желание – как стальной якорь. Притягивает вниз, в неё, в это ощущение её тела подо мной.

– Воу-воу! – она начинает извиваться. – Ты… Боже, ты ещё и пьян?

– Нихера, – бурчу, прижавшись лбом к её. – Твезв… Трезвой… Нет.

– Ага. Я слышу. Ты словно в алкоголе искупался! Отлично. Сначала просто мудак-бандит, теперь ещё и алкаш?

– Нихера ты не благодарная, пташка.

Я хмыкаю. Падаю на спину. Кровать подо мной гудит. Пульс херачит в каждой клетке. Особенно в члене отдаёт.

Хер ноет от возбуждения. Вены скручивает, в очередной раз ни с чем оставаясь.

– Неблагодарная? – шипит пташка. – Серьёзно?

– Заметь, не поехал к другим бабам, – хмыкаю. – Хотя там бы мне мозг не выносили.

– Самир, так езжай. Такси заказать? Доставку организую. Езжай!

Фыркает. Пыхтит. Дёргается вся, как чайник, который закипает. Губы поджала, брови дугой, нос сморщила – пиздец как недовольна.

Даже вслепую можно понять – грозовая туча включилась.

Девчонка начинает ёрзать. Крутится, как будто вырваться хочет. Плечи поднимает, пытается скинуть мою руку.

Я делаю рывок вперёд, утягиваю её обратно. Одним движением. Мощно. Без шанса на сопротивление.

Она с коротким охом заваливается на меня, падает грудью на торс. Лежит сверху.

– Вот о чём и базар, – хмыкаю. – Я тебе о важном, а ты дальше мозг выносишь.

– Я?! – она охает, уже заводится. – Да ты… Господи. Да ты пусти меня! Хватит лапать!

– Не. Мне нравится.

Пташка пыхтит. Фыркает, крутится, толкается – но я не отпускаю. Тело её греет приятно.

Она дёргается ещё раз… И всё. Обмякает. Лежит на мне, не двигается. Тихо бурчит, но не уходит.

Всё, побесилась и выдохлась. Вот и заебись.

Мои пальцы снова сжимаются на её заднице. Упругая, горячая, родная, блядь. Тихий кайф разливается по телу.

Вязкий. Мягкий. Пьяный. Как будто не кровь по венам, а сигаретный дым.

– Ты невыносимый, – бурчит она тихо. – Ты ведь действительно считаешь, что всё должно быть так, как ты хочешь.

– Ну да, – хмыкаю, не открывая глаз. – Тупо хотеть так, чтобы было иначе.

– Но это эгоистично! Ты следуешь только за своими желаниями.

– Надо за чужими? Жизнь для того и дана, пташка, чтобы в своё удовольствие жить. Иначе вообще нахуя дёргаться?

Она качает головой. Щекочет волосами. Пряди скользят по коже, вызывая приятную дрожь.

– Но это нелогично, – вздыхает она. – Вот смотри, по твоей логике. Я должна следовать своим желаниям, да?

– Именно, – киваю.

– Ну вот. У меня было желание написать на тебя заяву. И ты же этим недоволен!

– А потому что нехер против меня воевать, пташка. Я, блядь, не тот, с кем поиграть можно. А ты – тем более не та, кто должна пытаться.

Это не угроза. Это предупреждение. Слишком хорошо знаю, чем заканчиваются такие игры.

Пташка замолкает. Только пыхтит. Носом в шею. Тепло от неё, как от печки.

Мы лежим вплотную. Её бедро на моём. Рука у меня под её поясницей. Голова на груди. Сердце стучит ровно.

Пиздец, как охуенно.

Даже не потому, что рядом. Не потому, что можно было бы сейчас повернуть её на живот и взять, как хочется.

Чистый, особый кайф. В котором виноват ебучий вискарь, вмазавший в башку. Мозги размякли, чувства попёрли.

Обычно мне баба нужна только для одного. Взял – и дальше пошёл. А тут другого охота.

– Поняла, – выдыхает она спустя вечность. – Спи уже, запойный мой. Завтра философствовать продолжишь.