Пташка Барса (СИ)

Глава 3

Я чувствую, как его ладонь скользит по коже плеча – медленно, горячо, с хищной лаской, от которой пробегают мурашки.

Тяжёлые пальцы тянут ткань, и каждая секунда будто растягивается до невозможности.

Сердце прыгает, как пойманный зверёк. Жар вспыхивает в груди, потом уходит вниз – к животу, к ногам.

Его кожа тёплая, пальцы твёрдые, и от этого ощущения, от его прикосновений, меня бросает в какой-то опасный, невозможный трепет.

Я дёргаюсь, но мужчина тут же наваливается сильнее. Спина вжимается в железо, оно холодное, а он – наоборот.

Его ладонь сильнее сдавливает мой подбородок, и голова закидывается назад. Он контролирует меня до миллиметра.

Пальцы на шее – чуть ниже уха – такие же грубые, но движутся медленно. Они скользят по коже, оставляя за собой жаркую, обжигающую линию.

Как будто режет – не больно, а точно, властно, глубоко.

Я всхлипываю. Бессильно. Как будто каждая клетка тела говорит: беги, а ноги подкашиваются и предают.

Барс стягивает вторую бретельку. Платье предательски соскальзывает по плечам, и ткань трётся о кожу – мягко, скользко, но от этого мне ещё страшнее.

Я чувствую, как подол тянет вниз, и паника подступает к горлу. Я не знаю, сколько ещё миллиметров отделяет меня от того, чтобы оголиться.

Стать такой же обнажённой, как и Барс.

На нём только полотенце. Его тело я ощущаю так, будто оно запечатано в меня. Живот прижимается к животу. Его бедро наваливается на моё. И я чувствую…

Чувствую, что за полотенцем – ещё один зверь прячется.

Твёрденький такой.

Мне становится душно. Горячо. Паника поднимается волной, сжигающей кожу изнутри.

Я сглатываю. Сухо, громко, будто в горле застряла гвоздика. Воздух тянется в лёгкие с хрипом.

– Я… – писк.

Писк! Вот и всё, что я могу выдавить. Я зажмуриваюсь, пытаясь вытолкнуть мысль из головы. Но она уже разрослась.

Он огромный. Он обнажённый. И он – голодный. Настолько, что в глазах читается: будет есть руками.

– Эм… Знаешь, – пробую завести разговор, голос дрожит. – Я… Я тоже могу сделать тебе подарок! Правда!

Он замирает, а потом медленно поворачивает ко мне голову. Хищно. С ухмылкой. В глазах – насмешка. В уголке губ – поддразнивающий изгиб.

– А? – тянет он. – Подарок?

– Да! Ну, эм… – я дышу тяжело, тараторю. – Ну ты же… Тебя ж не предупредили! Так нечестно! Тебе бы… Выбор! Вот. Да. И я подумала – может, тебе будет приятнее, если… Ну, я попрошу… Прислать тебе другую. Девушку. Симпатичную. Готовую. Ну… В общем, ты понял! Не такую, как я. Более… Твоего вкуса! Я могу даже извиниться! Цветы! Или…

Моя челюсть уже затекает от натужной улыбки. Губы дрожат, руки вспотели.

Я пищу, как сломанный чайник. У него в глазах – веселье. И дьявольское любопытство.

– Ты мне шлюху предлагаешь прислать? – тянет Барс, ухмыляясь. – Не знал, что ты настолько развратная, что сразу тройничок хочешь.

У меня срывается дыхание. Щёки полыхают. Глаза расширяются.

– Хотя… – продолжает Барс, скользя взглядом по моей фигуре. – По тому, как ты жопу выставляла, стоило сразу понять. Такая жаждущая сучка, что даже в участке, небось, фантазировала, как я тебя на стол опрокидываю и по всем поверхностям натягиваю.

Мои глаза почти вываливаются из орбит. Воздух вылетает из груди. Я задыхаюсь от стыда.

– Ч-что? Я?! Нет! Я вообще не… Не думала… Какой тройничок? Я про то, что я могу прислать замену. И оплатить!

Моя челюсть дрожит. Мозг спотыкается на каждом слове. Это худшая импровизация в моей жизни.

Хуже, чем когда я на утреннике в третьем классе забыла стих про ёлочку и начала петь «В лесу родилась пташка».

Что я вообще говорю?! Я предлагаю мужчине другого человека? Другую девушку?

А как это вообще делается? Где их берут? По объявлению? В приложении? Или надо звонить в какой-то сервис?

Лицо горит. В ушах шумит, как будто у меня не кровь, а кипяток по венам.

А если это незаконно?! За такие предложения сажают? Или штраф? А сколько стоят проститутки? Тысячи две? Три? А если хорошая? А если элитная?! Ну, я постараюсь! Найду! Займу! Продам кофемашину!

Лучше так. Лучше, чем вот это. Чем терять невинность с этим… Зверем. С этим огромным, горячим, хищным…

– Я серьёзно, – лепечу. – Я найду деньги. Заплачу. Ну, не тебе, конечно! Я имею в виду… Просто... Найду девушку! Которая согласится на такие условия. Ну, она будет понимать, на что идёт, а я… Я, ну, не очень готова…

Барс не просто смеётся. Он ржёт. Хрипло, глухо, громко. Этот звук пробирает под кожу.

Он будто исходит из его живота, из груди, проносится по телу и отдаётся в моих рёбрах.

А потом его рука сжимается сильнее. Он обхватывает мою шею, не туго, но достаточно, чтобы я почувствовала. Чтобы его пальцы легли по бокам, а большой – упёрся в мою челюсть.

Смех уходит вибрацией сквозь его пальцы. Сквозь мою шею.

Я цепенею.

– Ты, пташка, хочешь мне бабу подогнать, да? – ухмыляется он. – Хочешь откупиться?

Он наклоняется ещё ближе. Его губы у самого уха. Шёпот хриплый, горячий.

– Так тебе, красивая, долго придётся на мой хуй насаживаться, чтобы хоть аванс закрыть. Долго, глубоко и по разным углам. Потому что я теперь хочу от тебя вообще всё. А баб других себе сам найду. Когда с тобой закончу.

– Но…

– Но ты про расчёты забыла. Я ж, блядь, не только дырку потерял, когда ты меня в клетку загнала. Я бабки потерял. Контракты сгорели. Адвоката пришлось оплатить – нихуя он не дешёвый. Плюс та мразь, которую я бил, выжил и подал встречку. Убытки. Клиенты сдриснули. Один хуй – из-за тебя всё.

Ох, моя подруга с удовольствием бы расказала мужчине о перекладывании ответственности.

Только я промолчу лучше.

Дяденька, кулаками махали вы, а виновата я?

Явно не понравится ему такая тема.

Барс скалится, его губы едва касаются моих. Каждое его слово – словно пульсирующий заряд.

– Я теперь сижу здесь, вместо того чтоб дела крутить, – хмыкает. – Доходы обнулились. Так что тебе теперь отрабатывать.

Он говорит и говорит, а я чувствую, как каждое его слово будто вибрирует у меня на губах.

Как будто он не просто говорит – он этим касанием припечатывает обвинения. Я не знаю, как выдержать это. Как не закричать.

– Ты будешь сосать у меня так, что так, что любая сучка твоим скулам завидовать начнёшь. Сама проситься будешь на колени. Заглатывавать будешь вместо «доброго утра». И скакать сверх, пока я позу не сменю. И это, красивая, чисто базовые траты на твою доставку перекроешь. А потом… Потом решим, как другое отрабатывать начнёшь.

Я сжимаюсь. Грудь колотится в панике. Бёдра дрожат. В висках грохочет.

– Ты не думай, что легко отделаешься, – хрипит он в ухо. – Ты подписала заяву? Пора расплачиваться задницей.

Он отступает на шаг. Его рука отпускает мою шею. Я едва ловлю воздух. Но только на секунду.

Потому что…

Барс скидывает полотенце.