Второй шанс для многохвостой лисицы

Прода 06.02.2026

— Что-то случилось? — уточнил старик, подняв голову.

— Нет, ничего. Хотела спросить, что у вас случилось, — ответила ровно.

— Ничего. — Он демонстративно пожал плечами. — Семьдесят семь, семьдесят восемь, восемьдесят.

— Семьдесят девять.

— Простите, что?

— Вы «семьдесят девять» пропустили, — поправила я и получила неожиданное: глаза Ёсинобу-сана наполнились слезами, и старик оглушительно всхлипнул.

— Всё так, вы правы, семьдесят девять. Я никуда не гожусь! Никуда! Я настолько стар, что уже пора на пенсию!

Я моргнула, глядя на дрожащий подбородок Ёсинобу-сана. Плачущий казначей — это что-то новенькое…

— Пожалуйста, не говорите так, уважаемый Ёсинобу-сан, — произнесла я, склоняя голову в знак уважения. — Если бы не вы, дворец давно утонул бы в беспорядке. Никто бы не помнил, сколько у кого риенов, важные записи растворялись бы в тумане, а полезные вещи потерялись бы…

— А они и потерялись! — Старик всхлипнул ещё громче, а я теперь растерялась по-настоящему.

В смысле? Что потерялось? Как⁈ Но раньше, чем придумала, как озвучить вопрос, казначей сам всё рассказал:

— Ах, Элирия-сан, горе моё безмерно! — заломил руки безутешный старичок. — Вчера, накануне Первого Дыхания его высочества, я раздал слугам их сбережения, чтобы могли они купить нужное для праздника, и сам пошёл вместе с ними. Видно, в суете, в спешке я забыл наложить заклинание защиты, или духи отвернулись от меня… И ныне, о стыд и позор, из ячейки хранения исчезла малая императорская золотая печать!

«Императорская печать! Месяц золотого дыхания! Точно! Как я могла забыть⁈» — мысль пронеслась в голове со скоростью ветра. В прошлой жизни в это время как раз кто-то похитил эту печать, и покои всех леди в павильоне Зимних Слив тщательно осматривали огненные клинки. Тогда вора, кстати, так и не нашли, и зачем это было сделано, никто не понял. Ходили слухи, что кражу совершили эльфы, в желании тайно подделать некоторые документы и внедрить своих шпионов… но ведь делегация остроухих покинула дворец несколько месяцев назад. Что-то тут явно не сходилось. Однако история явно повторялась.

— А почему печать оказалась в обычной ячейке хранения, а не в сокровищнице Аккрийских? — только и смогла выдать я под хаосом мыслей.

— Так потому что завтра день Первого Дыхания его высочества Катэля, мне надо подписывать свитки на траты, а я, старый дурак, решил, что и в ячейке печати будет надёжно! — взвыл казначей. — Если печатью воспользуются до того, как её найдут, то с меня спишут все эти деньги, а может быть, даже и хуже!

Кое-как попытавшись успокоить Ёсинобу-сана, я наконец забрала свои сто риен и направилась в собственную комнату. То ли я была так сильно потрясена пропажей, то ли глубоко задумалась, кто мог отважиться украсть столь важный предмет у самих принцев Аккрийских, но ноги понесли меня из северной части не в восточную, а в западную — к павильону Зимних Слив.

Глава 22. Неожиданная находка

Я очнулась только тогда, когда в поле зрения выплыла ажурная беседка — та самая, где мы обычно репетировали пьесы на кото и делали вид, что знаем нотную грамоту лучше придворных музыкантов. Сад выглядел всё так же возмутительно ухоженным: кусты выстрижены с такой точностью, что у меня возникало подозрение — садовник тайно обучался у храмовых монахов; каменная дорожка сияла, как будто её вчера драили с тремя комплектами артефактов чистоты; а пруд с карпами кои блестел настолько мирно, что рыбам явно приказали плавать исключительно по расписанию.

Когда-то я восторгалась этой красотой западного крыла дворца. Казалось, что стоит только вдохнуть аромат слив и услышать шелест подолов — и вот оно, счастье прибежало, размахивая рукавами. У меня был талант к живописи, ценившийся на брачном рынке куда выше, чем характер; была лучшая подруга, был любящий жених…

А теперь, спустя каких-то полгода, я смотрела на ту же картину и понимала: всё это великолепие — просто роскошные декорации к спектаклю, в котором меня совсем не прельщает главная роль.

Я остановилась, на миг затаив дыхание. В груди кольнуло что-то неприятное. Хотелось повернуть обратно, уйти, будто и не ступала сюда. Но какая-то лисья жилка дёрнула: а что, если заглянуть? Посмотреть, как там Ханами? В душе вспыхнуло колючее, почти злое любопытство.

Интересно, что она будет дарить на праздник наследному принцу? В прошлый раз её картина была испорчена накануне, и она выпросила мою, за которую получила дорогостоящий подарок-благодарность от Его Высочества. У кого Ханами будет выпрашивать полотно и выдавать картину за свою на этот раз?

«Ох, Элирия, а тебе не всё равно?»

Я втянула воздух, огляделась по сторонам и, вместо того чтобы развернуться, присела на корточки и обернулась лисой. Сердце колотилось в где-то горле, но любопытство и мелкое злорадство толкали вперёд.

Я проползла на животе под знакомыми кустами рододендронов, чувствуя, как тонкие ветви цепляются за шерсть, и осторожно выбралась к знакомому окну с раздвижной решёткой-сёдзи. В щели пахло рисовой бумагой и ладаном — всё так же, как в прошлой жизни.