Второй шанс для многохвостой лисицы

Прода 24.02.2026

Согласно показаниям дворцового казначея выходило, что день назад за часы поющего журавля и розового бриза он выдал жалование ста девяноста шести слугам из западной части дворца. В скором времени все они отправились на рынок, чтобы закупиться перед Днём Первого Дыхания. Следом Ёсинобу-сан со слезами признавался (тонкая рисовая бумага шла рябью, и несколько иероглифов расплылись некрасивыми кляксами), что совершил тяжелейший проступок — забыл наложить заклинание защиты на ячейку, где хранилась императорская печать. Вот только дворцовый казначей в то утро оказался настолько рассеянным, что, ко всему, ещё и не проверял наличие артефакта в ячейке. Последняя пометка в книге учёта о том, что всё в порядке, стояла пятнадцатью часами ранее, как раз перед тем, как уважаемый Ёсинобу-сан выдал жалование ещё семистам восьмидесяти трём служащим. Итого — девятьсот семьдесят девять человек под подозрением в краже. Это если не считать самого дворцового казначея.

Стандартная процедура расследования в случае пропажи какой-то важной вещи подразумевала, что самые преданные из охраны принцев будут опрашивать подозреваемых на соответствующих артефактах, определяющих злой умысел. Использовать их на девятьсот семидесяти девяти существах было бы сверхрасточительным, но, как правильно отметил Олсандер, в неправильных руках императорская печать и сгубить весь род Аккрийских может. Однако Эван не собирался использовать артефакты выявления злого умысла не потому, что это было баснословно дорого (ради сохранения жизни Элирии он был пошёл и не на такие траты), а потому, что чтобы допросить такую ораву людей, потребуется как минимум три месяца, а у него самого осталось не больше полутора суток.

После письменного отчёта дворцового казначея Эван перечитал всё, что говорили слуги, кого удалось опросить. В целом, ничто ничему не противоречило. Один лишь нюанс показался дракону подозрительным — служанка по имени Айви отметила, что Ёсинобу-сан был настолько рассеянным, что чуть не выдал ей жалование подруги — на треть меньше. Пришлось на месте пересчитывать монеты.

Огненного клинка Мирана-сана, которого нашли в одной комнате с Элирией, тоже уже успели подробно расспросить и отпустить. Там всё было точь-в-точь как сказала Элирия, никаких неожиданностей. К тому моменту, когда Эван перечитал все-все имеющиеся на руках бумаги, за окном окончательно рассвело.

Глаза упрямо слипались, будто на веки кто-то тихонько положил по камушку, тянущему вниз. Эван моргнул — медленно, тяжело, словно через густой мед, — и понял, что ещё миг, и он уткнётся лицом в стол не как благородный принц, а как школьник, заснувший на уроке. Он позвонил в колокольчик.

— Да-да, ваше высочество, вы звали? — бессменный слуга в небесно-голубом платье оказался на пороге комнаты почти мгновенно. Он низко поклонился и так и замер.

— Да, принеси, пожалуйста, эликсир ясного разума, — попросил шестой принц, с хрустом разминая шею.

— Может быть, мне лучше принести жасминовый чай? Его аромат успокоит дыхание, а глаза смогут отдохнуть. Вы выглядите так, будто ночь прошла тяжелее, чем бой на ветру, — осмелился предложить слуга, но Эван отрицательно покачал головой.

«Интересно, если бы он по возвращении в крыло не сменил внешность на родную, предложил бы слуга всё то же самое Правому Крылу Яори? Это забота о принце или попытка выслужиться?» — вдруг подумал Эван, но тут же отогнал эту мысль. Какая разница?

— Неси эликсир.

Меньше чем через шестое деление клепсидры дымящаяся чашка с эликсиром ясного разума стояла на широком бамбуковом столе. Редкостная дрянь, если говорить о здоровье. Но действенная.

Эван дождался, когда слуга уйдёт, а затем приложил ладонь в определённом месте к каменной кладке. Дворец Аккрийских не был живым существом с самостоятельным разумом, как многие другие замки в Огненном Архипелаге[1]. Слишком много существ проживало на его территории — тут даже такая магическая сущность сошла бы с ума, но тем не менее устроить тайник в стене это не мешало.

На свет показался крошечный манговый флакончик с резной крышкой. Эван поднёс его к глазам, внимательно посмотрел, даже понюхал. Нет, вроде бы никто не трогал. Тогда мужчина капнул несколько капель в чашку. Содержимое не поменяло ни цвета, ни запаха, вообще ничего, но теперь оно действовало и на драконов. Это было тайное знание, которым не обладал даже приближенный слуга.

Одним глотком Эван вылил содержимое в себя, а уже через два удара сердца мерзкое покалывающее чувство разлилось по телу, словно тысячи крохотных холодных иголочек болезненно воткнулись сразу во все мышцы и связки. Мысли, ещё минуту назад тягучие и спутанные, начали расправляться, как шёлковые нити от воды, мир стал чётче и резче.

Переждав пик самых неприятных ощущений, Эван встряхнул головой и поднялся с кресла. Так. Классический поиск преступника здесь не поможет. Слишком долго. Определённо, надо попробовать что-то другое.

Глава 28. Переговоры

После ухода Яори я практически сразу уснула. Сколько спала — не знаю, но проснулась от жуткого голода. Съела всё, что принесли слуги, а затем снова погрузилась в сон, как в туман. Когда проснулась в очередной раз, тусклый свет пробивался сквозь неплотно подогнанный бамбук, но было это утро или вечер, я даже толком не могла сказать, такое ощущение ваты стояло в голове. В первую очередь потому, что я постоянно возвращалась мыслями к случившемуся и пыталась придумать, кому могло понадобиться воспользоваться императорской печатью. И если они воспользовались — то подставили меня случайно или специально?

[1] Замок Рэйдена Аккрийского из книги «Солнечное сердце» и замок Киоры Морской Лотос из книги «Папа по контракту, или Дракона нет — но вы держитесь!» являются магическими сущностями и могут поддерживать мысленный контакт со своими обитателями.