Второй шанс для многохвостой лисицы

Прода 07.03.2026

Дракон фыркнул, показывая всё своё отношение к огненному клинку. Он не верил в наивность Мирана и был уверен, что воин прекрасно всё понимал.

— Леди Ханами решила выгородить возлюбленного и на допросе также заявила, что обманывала Мирана-сана. Здесь доказательств у нас нет.

Мысли путались, я чувствовала, как внутри всё идёт кувырком. Они обкрадывали людей… Или она, а он ей помогал «сбывать товар», не задавая лишних вопросов. Да уж… то-то они так быстро подружились. Неужели это всё было и в прошлой жизни, просто прошло мимо меня?

— А как она… обманывала мужчин в таком количестве? Тем более, как я поняла, там были ещё и господа крылатые?

Яори помрачнел.

— Так же, как обманула и дворцового казначея Ёсинобу-сана. С помощью настоя Расплывчатого Сознания. Вот откуда оно у Ханами — мои люди ещё выясняют, но в целом картина ясна. — Он сделал паузу и внезапно обратился ко мне, от чего я вздрогнула: — Элирия, ты мне веришь? Теперь ты понимаешь, что этого мужчину нужно покарать? Если сомневаешься — посмотри записи.

Я посмотрела на свиток, зажатый в правой ладони, отрицательно качнула головой и положила на край стола.

— Я верю тебе, Яори, — начала вкрадчиво, рассматривая настороженное лицо Правого Крыла. — Мне не нужно перепроверять записи, чтобы убедиться в твоих словах. Если ты так сказал, значит, оно так и есть.

Напряжённые плечи Яори чуть опустились, но лишь до того, как я добавила:

— Однако умоляю! Пересмотри своё решение!

— Да какого Нижнего Мира, Эли⁈ — вдруг взорвался дракон.

Он резко шагнул вперёд, затем так же резко — назад. Воздух в кабинете ощутимо потяжелел. Спокойствие, с которым он держался всё утро, лопнуло, как натянутая до предела струна. Его ярость была похожа на жар: тяжёлая, обжигающая, такая, от которой хочется отступить на шаг, даже если ты не виноват.

— Ты заступаешься за него? — Мужской голос сорвался в хрип. — После всего, что он сделал⁈ После того, что едва не стоило тебе жизни⁈

Он отвернулся, прошёлся по кабинету, сжимая и разжимая пальцы, будто с трудом удерживал драконью сущность под кожей. В этом движении было столько силы и усталости одновременно, что мне на миг стало не по себе.

— Я одного понять не могу, Эли. — Яори повернулся ко мне спиной и остановился напротив распахнутых бумажных сёдзи, ведущих на балкон. — Я вытащил тебя из-под удара, который был рассчитан точно и хладнокровно. И ты всё равно просишь смягчиться? Неужели ты не видишь, как мне это тяжело⁈ Ты не видишь моей глубокой… — Он не договорил, внезапно оборвав себя на полуслове и резко тряхнув головой. — Ты так сильно его любишь, да? Ты никогда не скрывала, что осталась на Огненном Архипелаге ради Мирана-сана. Видимо, это я безнадёжный дурак, который пытается заслужить твою симпатию.

Я люблю Мирана?

Что⁈

Да нет же, уже давно… Я даже не могу сказать точно, когда это произошло. Просто в какой-то момент разочаровалась в нём — и всё. Любовь к нему прошла, а чувство ответственности осталось. Но не более.

В груди что-то сжалось. Я даже вдохнуть смогла не сразу. Только сейчас за напускным гневом и яростью я увидела тщательно запрятанную любовь и… ревность? Нет, это была даже не ревность… Я точно не могла дать определения этому чувству.

Яори смотрел невидящим взглядом вдаль, на изогнутые черепичные крыши дворца, утонувшие в розовом свете, и как будто боялся повернуться. Боялся увидеть подтверждение своих слов на моём лице.

О-о-ох…

Он стоял ко мне спиной с той безупречной выправкой, которую не подделать и не выучить. Слишком ровная спина для существа высшего порядка, который только что почти признался в самом уязвимом. И кому? Мне⁈ Оборотню-лисице с двумя хвостами… Плечи напряжённые, но не сгорбленные. Подбородок чуть приподнят.

И в этом было что-то до боли притягательное.

Я вдруг поймала себя на мысли, что любуюсь драконом. Именно таким: не тогда, когда он спокоен и холоден, может оплатить перевозчику несколько рейсов по цене портовой выручки или решает государственные дела, а когда стоит вот так, отвернувшись. Уставший после бессонной ночи, а возможно, даже нескольких ночей, собранный, но с подрагивающими от волнения пальцами, которыми нет-нет да и машинально зачёсывает непривычно короткие волосы назад. Ошеломительно красивый в своей открытости и совершенно неправый в выводах.

Я подошла к нему так близко, насколько позволяли правила приличий.

Хотя вру, куда ближе.

— Яори… — позвала я тихо.

Маленькую бесконечность он колебался. Удар сердца, а может, даже два. Затем всё же неохотно повернулся и посмотрел на меня. По меркам этикета мы внезапно оказались неприлично близко друг к другу, даже голову пришлось чуть-чуть запрокинуть, чтобы посмотреть в тёмно-карие глаза.

— Я его не люблю.

Стоило это произнести, как зрачки стоящего напротив мужчины на миг вытянулись в драконьи — такой шок он испытал. Я продолжила:

— Я прошу за Мирана-сана не потому, что у меня к нему есть глубокие чувства. Они у меня были, не буду скрывать, но… в какой-то момент всё изменилось. Можешь разжаловать его в тени огненных клинков, но очень прошу, не назначай казнь и не калечь. Как я и говорила, я могу предчувствовать будущее. В конце месяца снежных звёзд, когда на горах образуются белые шапки, любой воин, умеющий управляться с оружием, будет на счету.