Второй шанс для многохвостой лисицы

Прода 20.02.2026

— Нет!

Однако упрямый огненный клинок не услышал моих возражений. Деревянные сёдзи разъехались в стороны, впуская и медноволосого мужчину, и яркий для этого времени суток свет масляных ламп из коридора.

— Я хотел предложить пойти на праздник как пара… — продолжил он и резко осёкся, глядя мне за спину. На императорскую золотую печать, разумеется.

Он увидел её сразу. Конечно увидел — сложно не заметить королевский символ, который сияет на моей кровати так ярко, будто сам дракон из печати только что дохнул пламенем. На какой-то удар сердца его зрачки расшились, но он тут же взял себя в руки, шумно сглотнул, развернулся и торопливо сдвинул сёдзи за собой.

— Элирия, ты знаешь, что это такое⁈ — спросил он. Вроде шёпотом, а вроде так громко, что захотелось закрыть уши.

— Конечно знаю! Это не я! Клянусь, мне подбросили!

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Понятия не имею!

Казалось, целую вечность Миран смотрел на меня нечитаемым взглядом. Затем отмер и сделал стремительный шаг по направлению к моему футону.

— Так, главное сейчас — не дать никому зайти сюда, — произнёс Миран, резко меняя тон. — Завтра будет куча людей во дворце, достаточно вынести печать за пределы твоей комнаты, а затем позвать кого-то из стражей и сделать вид, что только нашли. Мало ли кто-то украл, но по дороге потерял.

Он принялся оборачиваться и рассматривать мою комнату в поисках чего-то, чем можно было бы обернуть печать и взять в руки.

— Погоди-погоди. — Я дёрнула Мирана за рукав. — Ты просто так собираешься сейчас выкинуть печать из моей комнаты, а наутро сделать вид, что «нашёл»?

В принципе, слова бывшего жениха звучали логично, но как-то коробили, что ли. Неправильно это было. Во-первых, хотелось бы узнать, как императорская печать вообще оказалась в моей комнате. Во-вторых, если её просто «выкинуть» в какую-нибудь декоративную напольную вазу, то ответственность останется на мне. А если её кто-то найдёт? В-третьих, само предложение Мирана звучало… как «а давай закроем глаза на государственное преступление, спрячем под ковёр и скажем, что так и было». Каюсь, в первый миг и у меня проскочили такие мысли, но то был лишь миг.

— Элирия, пойми. — Миран неожиданно схватил меня за плечи и чуть потряс, заглядывая в глаза. — Если кто-то увидит печать здесь, у тебя, всё закончится прежде, чем начнётся праздник. Для тебя — точно. От печати надо избавиться!

Карие глаза всматривались в меня с неподдельной тревогой. На какой-то короткий отрывок времени даже показалось, что это тот самый Миран, мой жених из прошлой жизни. Я открыла рот и… закрыла, дав себе мысленную оплеуху. Нет, это другой Миран, который даже не в курсе, что когда-то в другой жизни мы собирались пожениться. Элирия, ты же подслушала его разговор с Ханами, не ведись на это. Это совсем другой человек.

— А может, всё-таки рассказать страже? — с сомнением спросила я, так и не приняв окончательного решения. Вариант Мирана звучал логичным и беспроблемным… Вот только не уверена, что правильным.

— Чтобы что, Элирия⁈ — гневно, но тихо рявкнул на меня бывший жених, вновь встряхивая за плечи. — Чтобы тебе голову отрубили⁈ Очнись, мы во дворце!

Я шумно выдохнула, признавая правоту Мирана. Открыла рот, чтобы согласиться, но в этот момент в двери вновь постучали. Грохот был таким, будто в деревянную окантовку сёдзи били не кулаками, а тяжёлым молотом кузнеца. Дерево жалобно дрогнуло и скрипнуло.

— Открывайте! — раздался чёткий, громкий и тренированный голос из коридора. — У нас приказ проверить все комнаты в павильонах!

Я похолодела так резко, будто меня окунули в чан с талой водой. Миран побледнел.

Дерево жалобно застонало.

— Открывайте! — вновь звучно повторили.

Миран показал знаком, что надо спрятать печать, но я отрицательно покачала головой. Королевская стража будет проверять тщательно и, скорее всего, с артефактами. Нет, я не стану прятать печать, извини.

— Входите, — произнесла, понимая, что на этом всё.

Глава 26. Тюрьма

Честно говоря, я всегда представляла ночь в тюрьме немного иначе. Ну… не то чтобы представляла, но если бы вдруг пришлось, то я всегда фантазировала о драме, трагедии, какой-то безумной попытке побега по рваной простыне.

А не вот это.

Я сидела на соломенном полу, кутаясь в собственную одежду как в плед, и думала только об одном: почему в камере так холодно, будто здесь хранят замороженную карму всех предыдущих заключённых? Месяц золотого дыхания за стенами, вообще-то!

Тёмные стены молчали. Факел уныло чадил. Где-то в углу беззвучно меня осуждала огромная дохлая муха. И я, обнимая колени, шептала в пространство:

— Отлично, Элирия. Просто великолепно. Ещё несколько клепсидр назад спасала остров… А теперь сидишь, как особо опасная редиска.

Причём самое обидное: я даже не знаю, за что именно меня посадили. То есть формально знаю — «обнаружена рядом с императорской печатью, подозрение в краже».

Но, боги, я же не виновата!

Я просто… открыла сёдзи в свою комнату. И вошла. А потом вошла стража.

К огромному облегчению, в этот раз меня не потянули сразу же к топору на самосуд. Стража, которая проверяла павильон Стальных Копий, носила небесно-голубое, а значит, являлась личной стражей принцев Аккрийских — куда выше, чем простые огненные клинки! Стоило мужчинам зайти в мою комнату, как главный дракон посмотрел вначале на меня, потом на Мирана, а затем на печать. Он задал всего два вопроса: кому принадлежит комната и что огненный клинок делает так поздно в комнате леди.