Маркатис #1. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями)

3 сентября 00:00–01:00 ( с захлестом 2 сентября)

Всё произошло так стремительно, что у меня перехватило дыхание. Жанна не стала ничего объяснять. Её движения были отточенными, быстрыми и невероятно уверенными.

Она ловко вытащила из пачки прозрачный презерватив, взяла его в губы, держа его за запаянный краешек, и опустилась передо мной на колени. Её серые глаза, тёмные и бездонные, смотрели прямо на меня, не отрываясь, полные вызова и обещания. Я стоял, полностью парализованный этим зрелищем, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Она наклонилась, и её горячее дыхание коснулось моего напряжённого члена. Затем её мягкие, влажные губы сомкнулись вокруг него. Я ахнул, не в силах сдержать стон. Она не брала его глубоко в рот, а работала именно губами и языком, ловко и старательно накатывая резиновое кольцо презерватива на мой ствол. Её руки легли на мои бёдра, цепко держась за них, чтобы сохранять равновесие. Ощущения были сногсшибательными — бархатистая теплота её губ, ловкие движения языка, скользящего по самой чувствительной коже, и осознание того, что происходит, сводили с ума. Это была самая откровенная и возбуждающая вещь, которую со мной кто-либо делал.

Когда презерватив был окончательно надет, она на мгновение задержалась, и кончик её языка нежно, почти ласково провёл по самой головке, уже через тонкий латекс. Электрический разряд удовольствия пронзил всё моё тело.

Затем она плавно поднялась, её взгляд так и не отрывался от моего. Одним движением она сбросила с себя полотенце. Оно упало к её ногам, и она предстала передо мной во всей своей обнажённой красоте — высокая, стройная, с упругими, идеальной формы грудями и узкими бёдрами.

— У нас несколько минут, пока стервы не вернулись, — прошептала она, и в её голосе слышалась и азартная дрожь, и властная уверенность.

Этого было достаточно. Я больше не мог сдерживаться. Я шагнул вперёд, схватил её за талию и повалил на ближайшую кровать — её кровать. Пружины жалобно заскрипели. Я прижался к ней всем телом, чувствуя, как её упругая грудь вдавливается в мою. Мои губы вновь нашли её и, в жадном, влажном поцелуе, полном всей накопившейся страсти.

Затем я сполз ниже, оставляя горячие поцелуи по линии её челюсти, на её шее, чувствуя под губами учащённый пульс. Она запрокинула голову и тихо застонала, её пальцы впились в мои волосы.

Я добрался до её груди. Она была совершенна. Я прикрыл глаза и взял её сосок в рот, жадно охватывая его губами. Он был твёрдым, набухшим от желания. Я ласкал его языком — сначала медленно, круговыми движениями, затем быстрее, более настойчиво, слегка посасывая и покусывая. Вторую грудь я не забывал — моя рука сжала её, лапая мягкую, податливую плоть, скользя пальцами по коже, ощущая, как под ней напрягаются мышцы. Я переходил от одной груди к другой, заставляя её дышать всё чаще и прерывистей. Её стоны становились громче, а пальцы всё сильнее сжимали мои волосы, прижимая меня к себе. Я тонул в её теле, в её запахе, в этих звуках, забыв обо всём на свете.

— Войди уже, — её шёпот был хриплым, прерывистым, полным нетерпения.

Я приподнялся, опираясь на руки, и посмотрел вниз. Киска Жанны была влажной, тёмной и соблазнительной на фоне бледной кожи. Она сама раздвинула ноги шире, приглашая. Я провёл пальцами по её нежной коже, почувствовав, как она вся вздрогнула от прикосновения, а затем направил к её входу свой член, уже облачённый в латекс.

Я не вошёл сразу. Я провёл им вверх и вниз, дразня, наслаждаясь её сдавленным стоном и тем, как её бёдра непроизвольно подрагивали, пытаясь поймать желанное трение. Она выругалась сквозь зубы, и её пальцы впились мне в спину.

И тогда я, наконец, плавно, аккуратно, вошёл в неё.

Она была тесной и невероятно горячей. Я замер на секунду, давая ей и себе привыкнуть к ощущениям. Боже, как давно у меня не было секса… А у этого тела, тела Роберта, его не было вовсе. Каждое ощущение было новым, острым, обжигающе ярким.

Я начал двигаться. Медленно, сначала, погружаясь в её влажную теплоту и выходя обратно, наслаждаясь каждым миллиметром. Её тихие стоны, её прерывистое дыхание в моё ухо сводили с ума. Я чувствовал, как теряю контроль, как волна нарастает где-то глубоко внизу живота с пугающей, незнакомой скоростью.

Я попытался ускорить темп, глубже, сильнее, желая доставить ей удовольствие, потеряться в этом ритме вместе с ней. Она встретила мои толчки, двигаясь навстречу, её ноги обвились вокруг моих бёдер.

Но это было слишком для моего неопытного, перевозбуждённого тела. Волна, которую я едва начал ощущать, внезапно нахлынула с сокрушительной, неконтролируемой силой. В голове помутнело, спина напряглась как струна.

И… всё.

Я не успел ничего понять, не успел войти в кураж, не успел даже как следует начать. Просто громкий, сдавленный стон вырвался из моей груди, тело затряслось в судорогах наслаждения, и я кончил, беспомощно и стремительно, продолжая совершать несколько беспомощных, затухающих толчков.

Наступила тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым, учащённым дыханием. Я лежал на ней, чувствуя, как адреналин отступает, сменяясь густым, липким стыдом и разочарованием. Вот блядь. Вот так всегда. Мечтал, волновался, а в итоге…

Я не решался посмотреть ей в глаза.

— Ты кончил? — тяжело прошептала Жанна, и в её голосе читалось скорее удивление, чем разочарование.

— Да, — выдавил я, чувствуя, как по щекам разливается малиновый румянец стыда. Готов был провалиться сквозь землю.

Жанна мягко, но уверенно оттолкнула меня за плечи. Я выскользнул из неё, и в тот же миг она перевернула меня на спину. Её движения были быстрыми и решительными. Она ловко стянула с моего члена использованный презерватив и, не дав мне опомниться, взяла его в рот.

Я ахнул от неожиданности. Моя голова ещё была чувствительной, почти болезненно, и каждое прикосновение её языка и губ посылало по моему телу новые электрические разряды. Она жадно, почти агрессивно дрочила мне одной рукой, а другой придерживалась за моё бедро, пока её рот работал — насасывала, слизывала остатки спермы, заставляя меня корчиться от смеси шока и дикого, почти невыносимого кайфа.

Потом она вытащила мой член изо рта, осмотрела его с видом опытного мастера, проверяющего свой инструмент, и тут же, не говоря ни слова, привстала надо мной.

— Жанн, может… — попытался я что-то пробормотать, всё ещё оглушённый происходящим.

— Молчи! — прошипела она, и в её глазах горел такой огонь, что все возражения застряли у меня в горле.

Она направила мой снова быстро твердеющий член к своему входу и, не отрывая от меня взгляда, медленно, властно опустилась на него, принимая в себя всю его длину. Я застонал, запрокинув голову. Она полностью села на меня, и на секунду замерла, наслаждаясь ощущением полного заполнения.

А затем она начала скакать.

Её бёдра работали в быстром, отточенном ритме. Она то привставала почти полностью, то снова опускалась, глубоко и сильно. Её грудь прыгала перед моими глазами — идеальные, упругие шарики с твёрдыми, набухшими от возбуждения сосками. Я не мог оторвать от них взгляд. Она закинула голову, и её каштановые волосы развевались в такт движениям.

Потом она внезапно наклонилась вперёд, прижалась грудью к моей груди и прошептала губами у самого моего уха:

— Теперь… теперь делай сам…

Её слова были влажным, горячим приказом. Я обхватил её за упругую, мокрую от пота попку обеими руками, впился пальцами в её плоть и начал долбить её снизу с новой, животной силой. Я уже ничего не стеснялся, не контролировал себя. Только её тело, её стоны, её влажная горячая плоть вокруг моего члена.

Жанна начала стонать во всю глотку — громко, без стеснения, хрипло и развратно. Её ногти впились мне в плечи, её дыхание стало частым и прерывистым.

— Да… вот так… сильнее… — выкрикивала она между стонов.

Я заметил, как ритмичные движения Жанны стали сбиваться. Её тело напряглось, словно натянутая струна, а пальцы, впившиеся мне в плечи, вдруг ослабели. Мелкая дрожь пробежала по её спине, переходя в глубокие, судорожные толчки изнутри. Она кончала — тихо, почти беззвучно, но всем своим существом. Её рот был закрыт, а из горла вырывались лишь сдавленные, мычащие звуки чистого, безраздельного удовольствия. Я не сбавил темпа, чувствуя, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг меня, и это сводило с ума.

— Кончай уже. Ммм… — её голос прозвучал хрипло, почти молитвенно.

— В тебя? — успел я выдохнуть, уже на грани.

— Убьююю… нееет… — простонала она, её тело снова затряслось от новой волны оргазма. — Ууу…

Я ускорился, чувствуя, как нарастает знакомое, неотвратимое давление внизу живота. В последний момент мне хватило сил приподнять её, выскользнуть из неё и перевернуть на спину. Моя рука потянулась к члену, но я едва мог до него дотянуться — всё тело было ватным. Я начал дрочить — быстро, отчаянно, глядя на её разгорячённое лицо, на её грудь, залитую тонким слоем пота.

И кончил. Горячие струи брызнули на её живот и грудь, оставляя белые полосы на её бледной коже.

Жанна тяжело дышала, её глаза медленно открылись. Она скосила взгляд на свою грудь, покрытую моим «произведением искусства», потом перевела его на мой член — «кисть художника», — и наконец посмотрела мне в глаза. В её взгляде не было ни отвращения, ни разочарования — лишь усталое, глубокое удовлетворение.

Она чуть приподнялась на локти, наклонилась и снова взяла мой чувствительный член в рот. Но теперь её движения были совсем другими — не жадными и требовательными, а ласковыми, почти нежными. Кончиком языка она медленно, аккуратно облизывала головку, счищая остатки спермы, заставляя меня вздрагивать от переизбытка ощущений. Её пальцы мягко ласкали мои яички, а язык иногда опускался ниже, чтобы провести по ним тёплой, влажной полоской. Это была не страсть, а скорее… забота. Благодарность.

Потом она взяла меня за руку и молча повела в ванную. Мы вошли под прохладные кафельные стены, и она включила воду. Тёплые струи омыли наши липкие тела. Мы стояли, обнявшись, и молча мыли друг друга — она проводила мыльной мочалкой по моей спине, я смывал с её груди следы нашей страсти.

И тут из-за двери донёсся оглушительный визг Лены:

— Фу! Гондон на моём учебнике! Ну что за мразь!

Жанна захихикала, уткнулась мокрым лицом в мою грудь, и её плечи задрожали от смеха.

— Вовремя мы зашли в ванную, — вздохнул я, обнимая её, чувствуя, как смех разрывает и меня изнутри.

Какая же академия классная, — пронеслось у меня в голове. Я стоял под тёплым душем, обнимая голую, смеющуюся Жанну, чувствуя приятную усталость и лёгкую боль в паху, под аккомпанемент визга Лены и громкого, сумасшедшего хохота Вики из комнаты. Это был идеальный хаос. И он был прекрасен.

— Они даже одежду не повесили сушить! — верещала Лена. — Сука! Какого хрена они трогали мои трусики! Вот выйдете и я вам устрою!

Вика истерично ржала.