Маркатис #1. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями)

22 сентября. 06:00

Последние лучи солнца уже почти погасли, лишь слабым румянцем подсвечивая края туч над фамильным гнездом Дарквудов. Карета, скрипя колесами по ухабистой дороге, тихонько подкатила к главному входу и замерла. А я… так и не заметил, как скрючился на сиденье, смотанный усталостью за этот бесконечный день, и погрузился в тяжелый, беспросветный сон.

— Господин, прибыли, — голос кучера прозвучал сквозь дрему.

Я очнулся, всё тело ныло и затекло. С трудом оторвав себя от кожаного сиденья, я буквально выполз из кареты, спотыкаясь о собственные ноги.

— Благодарю, — прохрипел я, с трудом фокусируя взгляд на темной фигуре возницы. — Можете остановиться у меня. Вас примут, только разбудите конюха… скажите, барон велел.

Багажа у меня не было — всё моё имущество либо осталось в академии, либо было утеряно в межпространственных скитаниях. Так что налегке я побрел к тяжелым дубовым дверям родного дома.

Внутри царила тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц да сонным гулом старого дома. Почти все обитатели уже спали. Лишь изредка доносились ленивые шаги служанки где-то в глубине коридоров — дежурная сменяла постели или гасила последние свечи.

Я, не зажигая света, побрел по знакомым с детства залам. Тени от моих ног причудливо тянулись по стенам, и в этой гнетущей тишине я чувствовал себя призраком, вернувшимся в свое прошлое. Наконец, я добрался до своей комнаты. Рука сама потянулась к привычной ручке.

Дверь со скрипом отворилась. Я сделал шаг внутрь и… замер.

На моей кровати, укрывшись одним из моих же старых плащей, спала моя сестра. Сигрид. Её темные волосы растрепались по подушке, а лицо в лунном свете, пробивавшемся сквозь окно, казалось удивительно беззащитным без привычной маски холодного презрения.

— Тц, — невольно издал я звук, полный раздражения и усталости. Просто не хватало ещё и этого сюрприза.

Я плюхнулся на край кровати, отчего пружины жалобно заскрипели.

— Кхм… кхм… — прокашлялся я. — Почему кто-то не в академии?

Сигрид что-то пробормотала сквозь сон, лениво повернулась на бок и… протянула руку. Её пальцы нащупали мой рукав и сжали его.

— Братик… не уходи… — прошептала она сонным, детским голосом, которого я не слышал от неё, наверное, лет десять.

И тут её глаза — те самые, ледяные — внезапно распахнулись. Полностью. Сон как рукой сняло. Она уставилась на меня, сидящего на кровати, и в её взгляде было не привычное презрение, а чистейшее, неподдельное потрясение.

— Брат… — её губы едва шевельнулись. — Ты… ты и правда жив…

Следующее мгновение было совершенно сюрреалистичным. Сигрид, всегда такая собранная, холодная и недосягаемая, резко вскочила и буквально подлетела ко мне. Её руки обвили мою шею с такой силой, что у меня на мгновение перехватило дыхание. А потом её стройное тело содрогнулось, и я почувствовал, как по моей шее покатились горячие, настоящие слезы.

« Да ладно, — промелькнуло у меня в голове, пока я сидел, ошеломленный, с мокрым от слёт пятном на плече. — Что это с ней? Это же Сигрид. Та самая, что смотрела на меня, как на пролитую на ковёр грязь. А теперь рыдает в моём плече, как будто её мир рухнул и снова собрался. Или… собрался только потому, что я вернулся?»

Я осторожно, не зная, что делать, похлопал её по спине, чувствуя себя полным идиотом и пытаясь понять, не сон ли всё это.

— Да… жив… — выдохнул я, всё ещё не в силах осознать, что происходит. Моё тело одеревенело от неловкости.

— Я… я… — голос Сигрид дрогнул, сорвался на высокой ноте, и она снова разрыдалась, прижимаясь ко мне так сильно, будто боялась, что я рассыплюсь в прах.

Она не могла успокоиться ещё добрых пять минут. Её плечи вздрагивали, а слёзы текли ручьями, оставляя влажные пятна на моей запылённой дорожной куртке. Я так и сидел, неподвижный, как истукан, похлопывая её по спине и глядя в стену пустым взглядом.

Когда её рыдания наконец перешли в прерывистые всхлипы, она отстранилась, вытерла лицо рукавом моего же плаща и, глотая воздух, прошептала:

— После твоего исчезновения… я была всё время дома. Не могла… не могла там оставаться.

— Глупая⁈ — вырвалось у меня с неподдельным изумлением. — Зачем же академию покидать⁈

— Мы думали, что ты умер, — пролепетала она, её голос снова стал тонким и беззащитным.

— И? — я не смог сдержать едкой усмешки. Старая обида, копившаяся годами, поднялась комом в горле. — Вам будто есть до этого дело.

Глаза Сигрид вновь наполнились слезами, на этот раз — от боли и упрёка.

— Почему ты так говоришь⁈ — хныкала она, словно маленькая девочка, которую несправедливо обидели.

— Потому что это правда. Разве нет? — мои слова прозвучали устало, но твёрдо.

Сигрид замотала головой, снова запуская в воздух тёмные пряди волос.

— Нет… это неправда…

— Тц, — бросил я, чувствуя, как последние силы покидают меня. Ссориться сейчас не было ни желания, ни энергии.

— Ладно. Я был, возможно, груб. Мне надо принять душ и поспать. Дорога была тяжелой.

Сигрид кивнула, медленно поднялась с кровати. Она пошла к выходу из комнаты, её фигура в полумраке казалась неестественно хрупкой. Рука уже легла на дверную ручку, когда она обернулась. В темноте я видел только смутный силуэт и блеск её влажных глаз.

— Я скучала… — тихо сказала она. — Все скучали…

И, не дожидаясь ответа, Сигрид вышла из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Я остался сидеть на краю кровати, в тишине, нарушаемой лишь биением собственного сердца. В голове гудело от усталости, но одна мысль пробивалась сквозь этот хаос: что-то в этом доме, в этой семье, что я всегда считал мёртвым и похороненным, за эти одиннадцать дней изменилось. И я пока не мог понять — к лучшему или к худшему.