Маркатис #1. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями)

9 сентября⁈ Вот тебе и утро

Первый удар боли был тупым и безразличным, как удар кирпича по подушке. Второй — острым и точным, будто кто-то просверлил мне висок и теперь водит там раскалённой спицей. Я застонал, не открывая глаз. Под веками плясали разноцветные круги, а в ушах, поверх звона, упрямо гудел отзвук вчерашних басов, словно кто-то завёл в черепе невыключаемый дизельный генератор.

«Животные», — пронеслось в голове обрывком чужого голоса. Аларик. Вечеринка.

Я медленно, с величайшей осторожностью, разлепил веки. Свет, пробивавшийся сквозь щели в тяжёлых шторах, резанул по глазам, и я снова зажмурился, проклиная всё на свете. Похмелье в этом мире было ничуть не милосерднее, чем в моём старом.

С трудом перекатившись на бок, я упёрся ладонью во что-то невероятно мягкое. Шёлк. Похоже, наволочка. Постепенно зрение адаптировалось. Я лежал на огромной двуспальной кровати под тёмным, дорогим на вид одеялом. Комната…

Я приподнялся на локте, и новая волна тошноты накатила на меня. Комната была не моя. И не Ланы. В Ланиной комнате всегда стоял лёгкий творческий беспорядок, пахло её духами и чем-то сладким. Здесь же…

Здесь пахло стерильной чистотой, дорогим деревом и едва уловимым, холодным цветочным ароматом. Что-то вроде ириса или лилии. Комната была просторной, обставленной со сдержанной, но очевидной роскошью. Тёмное дерево гардероба, тяжёлый письменный стол с идеально разложенными на нём предметами, книжный шкаф, где корешки книг стояли ровно, как солдаты на параде. Всё вычищено до блеска. Ни пылинки.

Мужская комната? Чувствовалась чья-то педантичная, упорядоченная мужская рука. Но тогда что…

Мой взгляд упал на стул в углу. На спинке стула был аккуратно повешен строгий, тёмный пиджак с гербовой пуговицей. А рядом, на вешалке у гардероба…

Я протёр глаза, надеясь, что это галлюцинация. Нет. На вешалке висело женское платье. Элегантное, дорогое, чёрное. И под ним — пара туфель на каблуке, поставленных идеально ровно.

«Какого хрена я тут делаю?» — паническая мысль пронеслась в голове, отчего боль в висках застучала с новой силой.

Сознание медленно прорезала ещё одна деталь, куда более осязаемая, чем обрывки памяти. Я смотрел вниз. На мне была не моя привычная, слегка помятая домашняя одежда и не обнажённое тело после страстной ночи с Ланой.

На мне была белоснежная, идеально отглаженная парадная форма команды «Венценосцев».

Так значит… я вступил к Аларику⁈ Я же вроде бы хотел к Заку, к «Огненным Лисам»… Да какого чёрта я вообще ничего не помню⁈

Я поговорил с Алариком. Помню его дурацкое «братан» и медвежьи объятия. Помню, как Лана спасла меня, утащив в сторону. Помню тёмный коридор, её смех, её руку в моей… а дальше — чёрная дыра, из которой доносится лишь глухой гул басов.

Сжав голову, я заставил себя оглядеться. Комната. Чистота, почти стерильность. Ни одной лишней вещи. На полках — учебники по магическому праву и истории дипломатии. На столе — кипы аккуратно подшитых бумаг, похожие на отчёты. Ни намёка на личные безделушки, только функциональность и порядок. Это явно была комната кого-то из студенческого совета. И судя по размеру и уединённости — старосты или её заместителя. И жила она здесь одна.

Мои ноги сами понесли меня к зеркалу в простенке. Я выглядел пародийно: помятое, бледное лицо, взъерошенные волосы и эта белоснежная, кричащая о принадлежности к элите форма, сидевшая на мне, впрочем, как влитая.

Я упёрся руками о тумбу под зеркалом, пытаясь выдавить из памяти хоть что-то. И тут мой взгляд упал на левую руку. На мизинце, как и положено фон Дарквуду, красовалось наше фамильное кольцо с фамильным гербом — вороном, сжимающим в клюве молнию.

Но рядом с ним, на безымянном пальце, было надето ещё одно.

Чёрная печатка из какого-то матового металла. На ней был выгравирован странный символ — стилизованный глаз, окружённый не то крыльями, не то языками пламени.

Я сжал кулак, ощущая холодный металл на коже. Сердце заколотилось с новой силой, уже не от похмелья, а от нарастающей паники.

«А это что ещё за хрень⁈ — пронеслось в голове. — Да что вообще вчера произошло⁈»

Я метнулся к столу, смахнул какую-то бумагу и увидел под ней свой коммуникатор. Экран был усеян десятками пропущенных вызовов. В основном от Ланы. Последнее сообщение от неё, отправленное час назад, гласило: «ГДЕ ТЫ⁈»

Я посмотрел на часы. Без пятнадцати одиннадцать.

«Катастрофа» — это слово уже не казалось достаточно ёмким.

Мои мысли медленно, с похмельным скрипом, начали выстраиваться в подобие логической цепочки. Утро. Вторник. Десять часов. Черт… Лекции! А еще же работа в Питомнике! Мартин убьет меня!

Но странное дело — сквозь привычную панику пробивалось какое-то глубинное, неестественное спокойствие. Как будто меня накачали успокоительным. Я не чувствовал привычного адреналина при мысли о пропущенном занятии.

«Завтра у Вас выходной, Роберт».

В голове, кристально чисто и ясно, прозвучал голос мадам Вейн. Низкий, влажный, с ленивыми, растянутыми интонациями.

Так. Стоп. А когда я вчера успел пересечься с директрисой⁈ Печатка, форма, комната незнакомой девушки… Я не мог же так кидаться по всему кампусу, решая все свои проблемы за одну ночь? Или… мог? И где, в конце концов, моя вчерашняя одежда? Я огляделся — ни своих штанов, ни рубашки, только эта белоснежная форма.

Этот вопрос и заставил меня подойти к письменному столу. Может, там есть хоть какая-то записка, ключ, хоть что-то… И тут мой взгляд упал на него.

На столе, под стеклом, аккуратно вставленная в деревянную раму, лежала грамота. Чертовая официальная бумага с гербом академии и витиеватым шрифтом. Я наклонился, вчитываясь, чувствуя, как челюсть медленно отвисает.

Кейси фон Эклипс.

Капитан группы поддержки. Та самая, что пригласила меня на вечеринку. Та, из-за которой Лана устроила сцену ревности. И чью… чью комнату я сейчас занимал.

Я отшатнулся от стола, как от кратера вулкана.

— Я вчера удачу за яйца поймал⁈

Я выбрался из комнаты Кейси, чувству себя так, будто ограбил банк и случайно уснул в камере хранения с деньгами. Дверь тихо щёлкнула за мной, и я прислонился к прохладной стене коридора, пытаясь перевести дух. Похмелье отступало, сменяясь нарастающей паникой.

Достал коммуникатор. Палец с новой чёрной печаткой мелькнул перед глазами, вызывая новую порцию тошноты. Написал Лане:

«Привет… Я вроде как жив. Пытаюсь прийти в себя. Практически ничего не помню из вчерашнего, это пиздец».

Сунув аппарат в карман, я наконец огляделся. Коридор был шире и роскошнее, чем в моём общежитии. На стенах — гобелены, под ногами — густой ковёр. Я был в той части академии, где никогда не бывал — в корпусе для элитных студентов, детей самых влиятельных семей империи.

Мне нужно было найти выход. Я побрёл наугад, чувствуя себя чужаком в этом царстве богатства и порядка. Моя белоснежная форма «Венценосца» кричала здесь громче любого пропуска, но от этого было не по себе.

Вдруг, из-за угла передо мной возникла девушка. Она была в стандартной форме академии — синяя куртка, белая рубашка, чёрная юбка, — но сидело всё на ней с таким шиком, что форма казалась вечерним нарядом. И она была красивой. Очень. Густые чёрные волосы ниспадали ей на плечи, но несколько прядей были выкрашены в ярко-синий цвет, словно всполохи магического пламени. Она шла, уткнувшись в какой-то свиток, но, подняв голову и увидев меня, резко остановилась.

Холодные, оценивающие глаза скользнули по моей форме, и она спросила с лёгкой презрительной ноткой:

— Что Вы делаете в корпусе элитных студентов? Здесь посторонним не положено находиться.

Я замялся, чувствуя себя школьником, пойманным за курением.

— Эм… меня приглашала знакомая… — буркнул я, думая о Кейси.

И тут с девушкой произошла разительная перемена. Её строгое лицо озарила широкая, сияющая улыбка. Холод в глазах растаял, сменившись неподдельной радостью.

— А-а-а! — воскликнула она, и её голос стал тёплым и звонким. — Роберт!

Прежде чем я успел среагировать, она стремительно подлетела ко мне, обняла за шею и прижалась щекой к моему плечу, словно мы были лучшими друзьями, не видевшимися сто лет. От неё пахло свежестью и чем-то сладким, как спелые ягоды.

— Чего⁈ — выдавил я, застыв в ступоре. Мои руки беспомощно повисли по бокам. Я был абсолютно уверен, что вижу её впервые в жизни.

— Как ты? — спросила девушка, чуть отстранившись, но её руки остались у меня на плечах. — Ты вчера чуток перебрал.

— Чуток? — вздохнул я, чувствуя, как подступает новая волна стыда. — Оптимистично звучит. Только я, по правде, нихрена не помню.

— Только не говори, что ты меня забыл, — надула губки девушка, скрестив руки на груди. Мой взгляд самопроизвольно скользнул вниз, отметив эту деталь, и тут же отскочил обратно к её глазам, полным наигранной обиды.

— Ну, как тебе сказать… — развёл я руками, чувствуя себя полным идиотом.

— Ты весь вечер кричал: «Аленка! Моя Аленка!» — она снова просияла и, подражая моему голосу, пыталась изобразить что-то хриплое и дурацкое. — А потом на руках меня таскал.

Кто я, нахер, такой⁈ Что я вчера вытворял? — пронеслось в голове вихрем.

— Серьёзно? — я закрыл лицо ладонью и с силой протёр глаза, будто пытаясь стереть этот позор. — А что ещё вчера я делал?

— Да ничего необычного. Веселился, как и все, — отмахнулась она, но в её улыбке промелькнула хитрая искорка.

Алена снова приблизилась ко мне. Её пальцы, прохладные и нежные, коснулись моего лба, отодвинув прядь волос. От неё снова пахнуло ягодами.

— У-у-у, — протянула она с лёгкой насмешкой, но в голосе слышалась забота. — Голова-котел. Идём. Тебе нужен сладкий чай. И что-то жирное.

Не дав мне опомниться или возразить, она уверенно взяла меня за руку — ту самую, с подозрительной печаткой — и потянула за собой по коридору. Её хватка была твёрдой, но не грубой. Я, оглушённый похмельем, стыдом и полной неразберихой, покорно поплёлся следом, чувствуя, как моё единственное утро во вторник превращается в очередную сюрреалистичную загадку. Она вела меня в свою комнату, и единственной мыслью, пульсирующей в раскалённом черепе, было: «Что, чёрт возьми, происходит?»

Дверь в комнату Алены открылась, и меня охватило странное чувство дежавю. Интерьер был выдержан в том же стиле, что и у Кейси — безупречная чистота, дорогая, но сдержанная мебель, ни намёка на личный беспорядок. Та же аура контроля и порядка, лишь с небольшими отличиями: вместо холодного ириса в воздухе витал сладковатый ягодный аромат, а на полках рядом с учебниками по магической политэкономии стояло несколько безделушек — изящная фарфоровая статуэтка лисы и сверкающий геодезический кристалл.

— Садись, — сказала Алена, кивнув на строгий стул у письменного стола.

Я послушно опустился, чувствуя, как дерево холодком проходит сквозь тонкую ткань формы. Алена тем временем подошла к небольшому столику, где стоял прибор, напоминавший диковинный электрический чайник из моего мира — хромированный корпус, несколько светящихся рун вместо кнопок. Она провела пальцем по символам, и прибор почти мгновенно зашипел, выпуская струйку пара.

— Спасибо за заботу, — буркнул я, чувствуя нарастающую неловкость от ситуации и её внимания.

— Я же девушка, — просто ответила она, как будто это объясняло всё.

Через минуту она поставила передо мной большую керамическую кружку с дымящимся ароматным чаем. Цвет у напитка был золотистый, с лёгкой терпкой ноткой, пахнувшей мёдом и чем-то цветочным. Рядом она положила тарелку с сдобной булкой, намазанной душистым маслом, и кусочком запечённого мяса.

Алена придвинула второй стул и уселась рядом, подперев подбородок рукой. Она уставилась на меня с мягкой, одобрительной улыбкой, будто наблюдала за милым, но беспомощным щенком.

— Ну ты чего? Пей, давай.

Меня смущала эта забота со стороны девушки, которую я совсем не помнил. Но она явно знала меня, и относилась тепло. Что же чертовски важное произошло вчера?

— Угу, — буркнул я и сделал осторожный глоток. Напиток был идеальной температуры, сладкий и согревающий. — Вкусно.

— А то, — с лёгкой гордостью сказала Алена.

— А как мы познакомились? — спросил я, стараясь звучать как можно невиннее.

— Как? Я же тоже член клуба, — Алена кивнула на мою левую руку, на чёрную печатку с глазом.

— Стоп. Какого клуба⁈ — я чуть не поперхнулся чаем. — Я что, вчера и в клуб какой-то вступил⁈

— У-у-у, — протянула Алена, и её улыбка сменилась выражением лёгкой паники. — Только Кейси не говори, что ничего не помнишь. А то она тебя отчитает.

— Я ещё вчера и с Кейси общался? — у меня похолодело внутри.

— Для тебя княжна Кейси… — Алена начала и вдруг резко замолкла. Её глаза расширились, она прикрыла рот ладонью, как бы пытаясь поймать вырвавшиеся слова. — … Ты сказал… ты ночевал у Кейси⁈

Я тяжело сглотнул. Отпираться было бесполезно.

— Эм. Понимаешь…

— Это не моё дело! — резко вставила Алена, вскакивая со стула. Её лицо побледнело. — Я ничего не знаю. Ничего не слышала. Никому не говори об этом. Я не при делах. Я просто… — она заерзала на месте, её взгляд метался по комнате, избегая встречаться с моим.

— Эй… успокойся, — попытался я её урезонить, но сам был в полном смятении.

— Погода пасмурная. Да? — безуспешно попыталась она сменить тему, глядя в окно на ясное небо.

— Ничего у нас не было! — попытался я её успокоить.

— Меня это не касается! — её голос дрожал. — Я никому не скажу. Клянусь. Прошу, не говори Кейси, что я тебе это сказала. Умоляю! — в её глазах читался настоящий, неподдельный страх, будто от этого зависела её жизнь.

Да что вообще за хрень? — пронеслось у меня в голове. Похмелье, загадочный клуб, испуганная девушка и тень княжны Кейси, нависшая над всем этим. Похоже, вчерашний вечер затянул меня в паутину, гораздо более тёмную и запутанную, чем я мог предположить.

— Не скажу. Успокойся, — сказал я, глядя на её метания. — Я просто пытаюсь понять, что вообще вчера произошло и почему я так накидался.

— Ничего такого не произошло! — резко ответила Алена, и её голос прозвучал слишком высоко и напряжённо. — Ты хочешь чего-нибудь ещё?

— Нет. Только чтобы голова прошла…

Алена метнулась в сторону, к изящной сумке, стоявшей на комоде, порылась в ней и вернулась с маленькой белой таблеткой в ладони.

— Вот. Что-нибудь ещё? — протянула она её мне, и в её глазах читалось лихорадочное желание помочь и одновременно поскорее завершить этот разговор.

— Что с тобой? — спросил я, принимая таблетку. — Почему ты суетишься? Успокойся и присядь.

— Да, — механически ответила она и опустилась на стул. Её сияющая улыбка исчезла, как будто её выключили. Вся её игривость и теплота улетучились, сменившись скованностью и натянутой собранностью. Она сидела, выпрямив спину, и смотрела куда-то мимо меня.

— Почему ты изменилась? Это из-за Кейси? — тихо спросил я.

— Кейси — самая лучшая наставница, и я её во всём поддерживаю. Её решения не обсуждаются, — выпалила она заученной скороговоркой, словно цитируя суровый устав.

Я не выдержал и осторожно прикоснулся к её руке, лежавшей на столе. Алена вздрогнула, будто от удара током, и чуть не отдернула ладонь.

— Извини, — прошептала она, опуская глаза. — Если она узнает, что мы прикасались друг к другу…

— Чего⁈ — я не сдержал смешка, но в нём не было веселья. — Да плевать, что она подумает! У меня девушка есть. А мы с тобой… друзья же?

Она подняла на меня взгляд, и в её глазах мелькнуло смятение, а затем — слабый проблеск облегчения.

— А? А… ну, да. Ты прав, — выдохнула она, и её плечи немного расслабились. — Я просто испугалась. Не бери в голову. Давай забудем, — сказала она, и снова произошла резкая перемена. Её лицо смягчилось, и на губы вернулась та самая тёплая улыбка, но теперь она казалась чуть более хрупкой, натянутой. — Ну ты чего? Кушай скорее.

Она с заботой посмотрела на меня и положила свою ладонь поверх моей руки, погладив её. Только вот ладони её были холодными и влажными от пота, а тонкие пальцы заметно дрожали, выдавая тот ужас, который она так отчаянно пыталась скрыть под маской дружелюбия.