Маркатис #1. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями)

27 сентября. Праздник в разгаре. Переход

Мы вышли из покоев Марии, и её пальцы легли на мою руку с такой естественностью, будто так и должно было быть. Рыцарь, стоявший у двери, немедленно выпрямился и, сохраняя почтительную дистанцию, последовал за нами по мраморному коридору. Шёпот наших шагов по роскошным коврам казался оглушительно громким в звенящей тишине предвкушения.

Вскоре мы достигли массивных двустворчатых дверей, ведущих в главный зал. Два стражника в парадных доспехах, увидев нас, синхронно распахнули створки, и нас встретил оглушительный гул сотен голосов, смешавшийся с торжественной музыкой.

Мы оказались на высоком мраморном балконе, с которого широкая лестница, украшенная позолотой и бархатными поручнями, спускалась вниз, в сияющую бездну бала.

Зал был поистине имперским. Хрустальные люстры, размером с карету, заливали светом пространство, где море шёлка, бархата и драгоценных камней колыхалось в такт музыке. Здесь были не только аристократы Аласты в своих гербовых цветах. Я видел суровых, прямым взглядом дворян из Эгнилоса в строгих, но богатых камзолах; экзотические наряды послов из Объединённых Государств Дертена; и, конечно, ту самую золотоволосую принцессу, которая теперь, сияя, наблюдала за всем с бокалом в руке. Это был срез всей политической элиты континента.

Мария отпустила мою руку и сделала лёгкий шаг вперёд, к балюстраде. Её движение было настолько уверенным и властным, что гул в зале начал стихать, пока не воцарилась почти полная тишина.

— Дорогие гости, — её голос, чистый и звонкий, без труда наполнил собой огромное пространство, — я бесконечно рада приветствовать вас сегодня в стенах моего дома. Благодарю вас за то, что вы отложили свои важные дела и разделили со мной этот прекрасный день.

Пока она говорила вежливые и тёплые слова приветствия, снизу доносился сдержанный шёпот, и я ловил на себе десятки любопытных, оценивающих и порой откровенно завистливых взглядов.

«Это он? Дарквуд? Тот самый, что вернулся?»

«Говорят, сама смерть боится его…»

«И принцесса выбрала именно его? Интересно…»

— … И в этот день, — голос Марии снова привлёк всеобщее внимание, став твёрже и весомее, — я хочу пожелать не только себе счастья, но и нашей великой Империи — мира и процветания, а нашим дорогим гостям из-за рубежа — укрепления дружеских уз, что связывают наши народы!

Она закончила, и на секунду воцарилась тишина, взрываясь затем громом аплодисментов. В этот момент к нам подошёл слуга с подносом, на котором стояли два хрустальных бокала с искрящимся вином. Мы взяли по бокалу.

— За Империю! За принцессу Марию! — раздался чей-то громкий возглас из зала.

— ЗА ПРИНЦЕССУ! — подхватил хор сотен голосов.

Мария с лёгкой, торжествующей улыбкой подняла свой бокал. Я последовал её примеру. Наши взгляды встретились на мгновение над хрустальными краями. Она сделала маленький глоток. И я тоже. Холодное, игристое вино обожгло губы, но не смогло прогнать смешанное чувство тревоги, ответственности и странного, нарождающегося любопытства к девушке, стоящей рядом со мной.

— Сегодня ты на моей стороне? — тихо спросила Мария, её улыбка, обращённая к залу, не дрогнула, но в глазах читался вопрос.

— Да, — так же тихо ответил я. — Я же сказал…

— Я сейчас спущусь вниз и буду улыбаться этим лживым зверькам, — её губы растянулись в ещё более ослепительную улыбку, и она помахала рукой какой-то графине в толпе. — Каждый из них подойдёт и будет изливать потоки лести. Будь рядом. Кроме того, у нас с тобой ещё танец. И будь готов — к тебе тоже будут подходить. Разные… особы. Так что, прошу тебя, постарайся держать марку. Хорошо?

— Умею я держать марку, — буркнул я, чувствуя, как нарастает раздражение.

— О, как! — она бросила на меня насмешливый взгляд. — Что ж, я с удовольствием посмотрю.

Я подал ей руку. Она положила на неё свои пальцы с лёгкостью, и мы начали спускаться по парадной лестнице. Как только мы ступили на паркет, нас тут же окружило плотное кольцо гостей. К Марии немедленно устремился поток поздравляющих — герцоги, графы, послы. Она принимала их почести с королевским достоинством.

Я попытался было отступить в тень, но Мария оказалась права. На меня тут же набросилась свора незнакомых аристократов.

— Барон Дарквуд! Правда ли, что Вы сражались с армией Эклипсов в одиночку?

— Говорят, Вы путешествовали между мирами! Невероятно!

— А правда, что у Вас… особая магия? Интересно, как она проявляется…

— Ваше мнение о новом налоговом указе, барон?

Я что-то бурчал в ответ, отделывался общими фразами, самые навязчивые вопросы просто игнорировал. Вырваться из этого хаотичного водоворота лиц, имён и титулов было невыносимо тяжело. Я почувствовал себя загнанным зверем.

Отчаянно пробежавшись глазами по залу, я наконец увидел Сигрид. Она стояла поодаль и о чём-то оживлённо беседовала с каким-то молодым человеком. Спасение! — мелькнуло у меня в голове. Я уже собрался сделать шаг в её сторону, как чья-то рука с железной хваткой схватила меня за запястье.

Я не успел ничего сообразить, как меня уже вели, почти тащили, через толпу к одной из боковых дверей. Гости расступались с удивлёнными лицами. Дверь распахнулась и тут же захлопнулась за моей спиной, отрезая оглушительный гул бала. Я оказался в тихом, прохладном коридоре.

Я резко обернулся, чтобы посмотреть, кто осмелился так со мной обращаться, и обомлел.

Передо мной стояла Лана.

Её алые глаза, обычно пылающие страстью, сейчас были полны ледяного огня. Белоснежные волосы, уложенные в изощрённую причёску с жемчужными нитями, казались ещё белее на фоне её алого, дерзко открытого платья. Она дышала тяжело, а её пальцы всё ещё сжимали моё запястье, словно клещи.

— Лана… — выдохнул я, и это было всё, что я смог из себя выдавить.

— Роберт, — сказала Лана, и в её голосе была странная смесь боли и нежности.

Я не сдержался. Я рванулся к ней, обнял её и прижал изо всех сил, чувствуя, как дрожит её тело в моих объятиях.

— Ты где была⁈ — прошептал я, уткнувшись лицом в её белоснежные волосы. — Почему не отвечала на мои сообщения⁈ Я с ума сходил!

— Болела… и переживала, — её голос прозвучал приглушённо. — Я думала, что никогда больше тебя не увижу. — Она отстранилась, и её алые глаза снова стали пронзительными. — Ты нашёл другую?

— Нет! — ответил я сразу и твёрдо. — Это всё родители. Давление. Влияние императорской семьи. Я не хочу этого!

— Я так и думала, — сказала Лана, и её взгляд смягчился, но лишь на мгновение. — Тебя хотят выдать за Марию. Права?

— Да, — признался я, чувствуя, как камень снова ложится на душу.

— Кабель, — вдруг поджала губы Лана, и в её глазах блеснула знакомая, опасная искорка.

— Чего? — не понял я.

— Ничего! — она топнула ножкой, и это движение было таким внезапно детским на фоне всей ситуации. — Ладно. Я всё понимаю. Политика, долг, вся эта… ерунда.

— Что ты понимаешь? — с горечью спросил я. — Они настаивают, чтобы мы расстались, и чтобы я женился на ней. Я пока не знаю, как лучше поступить. Были мысли притвориться идиотом на балу или ещё что-нибудь вытворить, лишь бы сорвать их планы…

— У меня есть план, — вдруг заявила Лана, и её голос стал тихим, но чётким.

— Какой? — с надеждой спросил я.

— Я тебя убью, — абсолютно спокойно, без тени колебаний, произнесла она.

Я не успел ничего понять. Сначала из носа брызнула тёплая, солёная струйка крови. Я автоматически поднёс руку к лицу, глядя на алые капли с немым недоумением. Затем изо рта хлынул целый поток, и я почувствовал, как внутри всё рвётся и лопается. Слабость, острая и всепоглощающая, подкосила мои ноги. В следующие мгновения из моего тела, казалось, из каждой поры, начала хлестать кровь, заливая пол и мою парадную форму.

— Ла… — я попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался лишь хриплый, кровавый кашель. — … как…

Моё сознание поплыло, краски мира стали тускнеть. Последнее, что я увидел, — это холодный, безразличный взгляд Ланы. Ни капли сожаления, ни боли. Лишь ледяное удовлетворение.

— Извини, Роберт, — её голос донёсся до меня будто из-под толстого слоя воды. — Но никто не смеет трогать без моего разрешения моего парня.

Она развернулась и, не оглядываясь, медленно пошла прочь по коридору, её алое платье сливалось с лужами крови на мраморе. А я рухнул на пол, в кромешную, наступающую тьму.