Маркатис #1. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями)

3 сентября 07:00

— Ты куда-то спешишь? — раздался холодный, отточенный голос, как только я вышел из комнаты Жанны.

Я сначала даже не осознал, что вопрос обращён ко мне — моя голова была целиком занята мыслями о том, что же могло случиться за эти несколько часов разлуки.

— Игнорировать и дальше будешь⁈ — вновь прозвучал голос, на этот раз с ледяной ясностью, не терпящей возражений.

Я остановился как вкопанный и медленно, на сто восемьдесят градусов, развернулся.

Передо мной стояла Сигрид. В своей безупречной форме академии, каждый волосок на месте, руки скрещены на груди. Её холодный, пронзительный взгляд буквально сверлил меня, но в его глубине не было ни ненависти, ни злорадства — лишь абсолютная, леденящая пустота. Как будто я был не братом, а случайным пятном на безупречном фасаде её жизни.

— Мне было бы очень интересно узнать причину, почему ты со мной заговорила, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же холодно и отстранённо, как её. — Но у меня есть дела поважнее.

Я резко развернулся, чтобы уйти, и сделал всего один шаг. И тут же почувствовал, как подошва моих ботинок с противным чавкающим звуком прилипла к полу. Из ниоткуда на камне плитки расцвёл призрачный, синеватый иней, сковывая мою ногу ледяными оковами. Холодок, резкий и пронизывающий, пробежал по коже.

Стихийная магия. Лёд. Редкое и сложное ответвление водной стихии. Сигрид научилась управлять им ещё в детстве — эти воспоминания, чужие и острые, тут же всплыли в памяти. В то время как большинство молодых магов лишь показывали первые искорки или фонтанчики, её дар уже был отточенным оружием. В отличие от меня. Всегда в отличие от меня.

— Нападение на ученика… — начал я, с трудом отрывая ногу ото льда.

— Я лишь задержала тебя, — парировала она мгновенно, без единой нотки эмоций в голосе. — Тебе бы стоило проявить уважение к старшей, да ещё и учитывая твоё… положение. Не знаю, из-за какой жалости тебя сюда взяли, но если сегодня не выяснится твоя магия, то вылетишь с позором. Как чернь.

— Тебе самой не противно⁈

— Чего? — на её идеальном лице впервые промелькнуло лёгкое недоумение.

— Говорить тупую хрень с таким умным лицом, разжёвывая этот момент, будто я не знаю, — яростно выпалил я. — Мы не в каком-то дешёвом сериале. Если это всё, что ты хотела сказать за последние десять лет, то спасибо. Был рад пообщаться. Но у меня…

— Жанна? — её губы изогнулись в едва заметной, язвительной усмешке.

— Да, — ответил я с подчёркнутым спокойствием, хотя внутри всё закипало. — Только не говори, что ты её похитила, и теперь мне придётся сражаться с армией тьмы.

— Чего?

— Забей. Просто твоя речь напоминает злодейку из стандартного…

— Ты больше не приблизишься к ней. Ты понял? — её голос упал до опасного шёпота, а лёд у моих ног снова сжался.

— Пошла на хуй, — сказал я тихо и чётко.

Я с силой дёрнул ногой, лёд с треском поддался, и я, не оглядываясь, пошёл прочь, чувствуя на спине её ледяной, безжизненный взгляд. Он обжигал хуже любого пламени.

Я попытался сделать ещё один шаг, но под ногами у меня с лёгким шипением выросла идеально гладкая ледяная дорожка. Мои ноги поехали вперёд, я отчаянно замахал руками, пытаясь удержать равновесие, и с громким «бух!» приземлился на пол пятой точкой. Боль, острая и унизительная, пронзила копчик.

— Саб-Зиро в юбке, — выдохнул я, корчась от боли. — Чего привязалась?

— Я о тебе забочусь. Ты мой брат. Хоть и… — она произнесла это с таким глубоким, усталым вздохом, будто у меня была какая-то задержка в развитии или врождённая болезнь, о которой в приличном обществе принято молчать, а её забота и любовь были тяжким бременем, которое она вынуждена нести в тайне.

— Что тебе от меня надо? — процедил я, пытаясь подняться и поскользнулся вновь на ледяном катке.

— А разве не понятно? Ты куда полез⁈ Ума не хватает⁈ — её голос на мгновение сорвался, выдавая эмоции, которые она тут же подавила. — Магии нет. Титул от отца — барон. А ты демонстративно гуляешь за руку с Жанной целый день. Понимаешь хоть что-то?

— Разъясни, пожалуйста, — с вызовом сказал я, потирая ушибленное место.

— Жанна кто?

— Девушка.

— Брааат.

— Сестрааа.

— Бесишь, — сжала кулачки Сигрид, но её гнев казался показным. Она неожиданно подошла и опустилась на корточки рядом со мной, её идеальная юбка аккуратно легла на пол. — Она — графиня, дурачок. Барон с графиней? Смешно же. Ещё скажи, что не знаешь, кто её бывший?

— Ну, слышал. Да какая разница.

— Они помолвлены, — она легонько шлёпнула меня ладошкой по лбу, и этот жест был на удивление… сестринским. — Если они перестали встречаться, то это не значит, что им не суждено быть вместе. Отец Жанны этого не позволит. Более выгодную партию она найти не может. Ведь он тоже граф. А ты — барон. Лучше спокойно отступись, извинись и уйди. Вчера о вас знала вся академия. А сегодня уже знает влиятельная часть «добрых» семей. Это скандал! Если они узнают о поцелуе с тобой, то тебя уже могут казнить. Но они простят твою глупость. Ничего страшного, братик, — она с неожиданной нежностью погладила меня по щеке. Её прикосновение было ледяным, но в нём читалась искренняя тревога. — Благо, у вас до постели ещё не дошло. А то…

Я молча смотрел на Сигрид, внимательно слушал и пытался понять, откуда в ней взялась эта внезапная, почти материнская забота. Было в этом что-то неестественное и пугающее.

— Роберт… не говори мне, что за день ваших отношений… — в её голосе прозвучала мольба.

— Я молчу, — соврал я, глядя в пол.

— Роберт! — прошипела она, и её лицо исказилось от ужаса. Казалось, вот-вот сорвётся. — Ты… ты⁈ Да как⁈.. Боооги милостивые…

— Я поговорю с Жанной, и мы всё решим самостоятельно, — попытался я успокоить её, хотя сам понимал, насколько это звучало наивно.

— Аларик фон Хельсинг её повёл на разговор. Об этом вся женская общага знает. Он думает, что она его так провоцировала, била по ревности. Он ей там… с цветами… Говорят, всю ночь речь репетировал. А ты в это время… — она замолчала, смотря на меня с таким отчаянием, будто я уже был мёртв. — … ебааааал её.

Последнее слово повисло в воздухе тяжёлым, неприличным, леденящим душу приговором.

В словах Сигрид, как ни крути, была своя, уродливая, но железная логика. Это не мой мир, не мои понятия о справедливости. Здесь правят аристократия, магия и династические браки. И за то, что я, безродный выскочка в теле барона, посмел прикоснуться к помолвленной графине… Да, меня наверняка могут казнить. Не по-детски, не на словах — по-настоящему.

Я смотрел на сестру. Она злилась, её идеальное лицо искажала гримаса беспомощной ярости, а в глазах стояли слёзы. Настоящие, не наигранные.

— Я всем скажу, что ты идиот, и мы отправим тебя на каменоломню. Года три проживёшь, а потом умрёшь. Лучше так, чем… — её голос дрогнул.

— Лучше⁈ — я фыркнул, поднимаясь на ноги и отряхивая форму. Боль в копчике тут же напомнила о себе. — Ты угораешь⁈ Ну уж нет! Если умирать, то красиво. И Жанна — моя девушка. Хочу — целую, хочу — сплю с ней. А этот рогатый всё это время что делал⁈ В подушку плакал и ждал чего⁈ Пока не появится первокурсник⁈ Просрал он её!

Я аккуратно встал полностью, отряхнул штаны и, не глядя на сестру, пошёл по коридору к выходу. Гнев пылал во мне, выжигая остатки страха и благоразумия.

— Ты куда⁈ — её удивлённый голос донёсся сзади.

— Искать этого Хельсинга. Пусть лучше за вампирами охотится, а не за моей женщиной.

— Дурак, что ли⁈ — её крик был полон отчаяния. — Я тебя не знаю! Моей помощи не жди!

Я остановился, но не обернулся.

— За это время я свою семью так и не узнал. Ничего не произойдёт более худшего в моей жизни, коли родня отвернулась. Так что твой игнор над этой ситуацией не поменяет ровным счётом ничего.

Я почувствовал, как мои слова бьют в самую цель. За спиной воцарилась тишина, а затем донёсся сдавленный, горловой звук — Сигрид зарыдала. Но я не обернулся. Я двинулся дальше, на поиски этого козла. А Жанна… она тоже получит. Взяла и ушла молча с бывшим. Молодец, что уж там.

Гнев пылал во мне, застилая глаза красной пеленой. Я не заметил, как вылетел из общежития, снося на ходу пару первокурсниц. Во дворе я нарвался на группу старшекурсников.

— Эй, вы! Где Хельсинг? — бросил я, не сбавляя шага.

Те переглянулись, и один, рыжий детина, усмехнулся:

— Первокурсник хочет автограф? Видели его у фонтана. Только не обсикайся от страха, малявка!

Их хохот вызвал во мне новую волну ярости. Я почти побежал, сжимая кулаки.

И вот я увидел их.

Они стояли у того самого фонтана, где мы вчера кувыркались с Жанной. Аларик и Жанна. В идеальной форме академии. Он — не то, что я представлял. Я ждал увидеть брутального качка, гору мышц с лицом громилы. А передо мной стоял… слащавый парень. Подкачанный, да, но с ухоженным, почти девичьим лицом, аккуратно уложенными тёмными волосами и неестественно белыми зубами, которые сверкали в его натянутой улыбке. Он что-то говорил, распинался, жестикулировал.

А Жанна… Жанна стояла, опустив глаза, и в её руках был огромный, нелепый букет экзотических цветов. Она выглядела не смущённой, не радостной. Она выглядела… пойманной. Как школьница, которую отчитали за прогул.

И этот вид обжёг меня сильнее, чем любая магия.

Я подлетел к ним, не сбавляя шага. Жанна, увидев меня, замерла, её глаза расширились от ужаса и непонимания. Аларик же обернулся с той же натянутой, слащавой улыбкой. Его взгляд скользнул по моему гневному лицу, но выражение его лица не изменилось.

— Ааа. Знаю. Ты тот первокурсник. Я понимаю тебя, брат, — Аларик с отеческой снисходительностью положил руку мне на плечо. Его прикосновение было тяжёлым и властным. — Красивая девушка вскружила тебе голову и пообещала, что ты получишь титул графа. Женщины коварные. Не стоит злиться. Мир жесток. Я тебя позже найду и помогу оправиться от трагедии. Разбитое сердце — недооценённое всеми горе для мужчин. Но я помогу тебе.

Он говорил так убедительно, с такой искренней, напускной жалостью, что я на секунду смутился. А что, если он прав? Что, если я просто пешка в её игре?

— Ты, наверное, не понял меня, — прорычал я, с трудом сдерживая ярость.

— Что, брат⁈

— Фу. Какой же у тебя голос сладкий, — я скинул его руку с плеча, словно она была гадкой слизью. — Жанна, серьёзно⁈ Он⁈

Жанна лишь беспомощно подняла плечи, её взгляд метался между нами.

— Брат, ты что-то импульсивно себя ведёшь, — покачал головой Аларик, и в его глазах мелькнуло раздражение.

Я не сдержался. Кулак, сжатый изо всех сил, со всей дури врезался ему прямо в переносицу. Раздался глухой хруст. Аларик с нелепым, удивлённым хрипом рухнул на плитку, схватившись за лицо. Из его носа хлынула алая струйка крови. Он зафыркал, пытаясь остановить её, слёзы непроизвольно выступили на глазах, смешиваясь с кровью и слюной.

— Ты меня спросил? — закричал я, нависая над ним. — Чтобы пройтись, потанцевать с чьей-то женщиной? У аристократов принято просить разрешения! Ты меня не спрашивал! А это значит, что ты относишься к ней, как к даме лёгкого поведения!

— Роберт, прекрати! — закричала Жанна, бледнея. — Что ты делаешь⁈

Я на мгновение потупился, осознавая, что в этом мире всё надо обставлять по-другому. Гнев надо облекать в форму.

— Он оскорбил своим поведением меня и тебя, — сказал я уже более спокойно, но с непоколебимой уверенностью.

— Я никого… — промычал Аларик, пытаясь подняться.

— Молчи там! — рявкнул я. — Ты тоже хороша, — обернулся я к Жанне. — Взяла и ушла. А мне сказать⁈ Ты мне изменяешь?

— Я? — её глаза округлились от несправедливости. — Нет… я просто…

— Выглядит так, будто повелась на сладкого богатого графа. Домой!

— Чё происходит… — пробулькал Аларик, поднимаясь на ноги. Его лицо исказилось от гнева, кровь размазалась по щеке.

— Вот теперь хоть голос у тебя нормальный, — я ехидно усмехнулся. — Она моя. Усёк⁈ Граф? Пошёл на хуй! Нет никакой чести аристократа, если я возьму и отдам свою женщину! Думаешь, она к тебе хочет⁈ Нет! Её вынуждают обязательства!

— Роберт, ты… — начала Жанна и нервно оглянулась. Вокруг уже собралась толпа зевак, которых я до этого не замечал.

— Хочешь задавить меня титулом и сильной магией? Давай! Хоть на дуэль пойду! Но я не сдамся! — я выхватил дурацкий букет из рук Жанны и с силой впихнул его обратно в руки Аларику. — Просрал ты своё счастье. Не любит она эти цветы. И тебя не любит. Столько встречался и даже не знаешь этого.

— А какие она любит? — неожиданно спросил Аларик. Его гнев, казалось, начал утихать, уступая место какому-то странному любопытству.

А я ебу⁈ — пронеслось у меня в голове.

— Тебя этот момент волновать не должен.

— А ты дерзкий, — сказал Аларик, вытирая рукавом остатки крови. Она уже почти перестала идти. — Ты же знаешь, что я имею десятый круг? Мне хватит секунды, чтобы тебя превратить в пепел.

— Я уже горю от твоей магии величия. Но что-то ещё не превратился в пепел.

Прошла секунда. Вторая. И вдруг я оказался в железных объятиях Аларика. Он прижал меня к себе в дружеской, но невероятно сильной хватке. Мой нос уткнулся ему в подмышку, откуда разило потом и дорогим парфюмом. Его кулак принялся теребить мои волосы, словно я был непослушным щенком.

— Какой высокомерный барончик! — усмехнулся Аларик, и в его голосе снова появились эти слащавые нотки. — Понятно, что в тебе нашла Жанна.

— Отпусти меня! — прокряхтел я, пытаясь вырваться.

Аларик выпустил меня и сиял от восторга, словно только что получил лучшую игрушку. Цветы валялись у его ног. Жанна стояла в полном ступоре. Толпа замерла в ожидании продолжения.

Аларик посмотрел на меня оценивающе, а затем изрёк:

— Так и быть. Будешь моим вассалом.

— Не буду, — буркнул я.

— Ахаха! Пошли, занятия скоро, — усмехнулся Аларик и, обхватив моё плечо своей могучей лапой, буквально понёс меня в сторону академии, словно я был чихуахуа, которую он решил приручить.

Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь нашими шагами. Мы уже отошли на добрую сотню метров, оставив Жанну одну у фонтана с разбросанными цветами и толпой зевак.

— Вы нормальные⁈ А⁈ — её крик, полный ярости, недоумения и обиды, донёсся до нас уже издалека.

Но Аларик лишь громче рассмеялся и потрепал меня по голове.

— Что ты творишь? Отпусти меня! — прорычал я, пытаясь вывернуться из его железной хватки. Но его рука на моём плече была как тиски.

— Не кипятись, брат! — Аларик лишь громче усмехнулся, продолжая тащить меня за собой, как трофей. — А ты нормально так мне врезал. Не думал, что аристократы прокачивают что-то ещё кроме магии. А с виду ты дохлик.

— А ты с виду мужеложец, — выпалил я, уже не думая о последствиях.

Но вместо гнева Аларик разразился таким громовым хохотом, что несколько студентов на пути шарахнулись в стороны.

— Ахахах! У меня словно младший брат появился! Со мной никто так не разговаривал!

— Потому что их рты заняты твоим чле… — я не успел договорить.

— Ахаха! — он снова захохотал, тряся меня за плечо. — Остановись, а то я сейчас заплачу! Ты слишком смешной!

Я был в полнейшем, абсолютном шоке. Я ожидал всего: магической дуэли, вызова на поединок, угроз расправой. Всё что угодно, только не… этого. Не этого дружеского, почти братского хватания за шиворот и идиотского смеха. Этот парень был абсолютно непредсказуем. Один момент — слащавый проповедник, следующий — избитый соперник, а теперь — какой-то весёлый громила, который тащит меня в неизвестном направлении и ведёт себя так, будто мы старые собутыльники.

И тут сзади донёсся запыхавшийся, полный негодования крик:

— Мальчики! Мальчики! Стойте!

Я обернулся. За нами с лицом алым от ярости и бега, неслась Жанна.

— Аларик! Роберт! Что это, в самом деле, такое⁈ Вы с ума сошли оба⁈

Аларик, не останавливаясь, лишь обернулся и широко ухмыльнулся:

— Всё в порядке, дорогая! Я просто знакомлюсь с нашим новым вассалом! Иди на занятия, не опоздай!

— Какой ещё вассал⁈ — её голос сорвался на визг. — Роберт, скажи ему! Объясни!

Но я мог только беспомощно пожать плечами, болтаясь в воздухе, как котёнок, которого несёт за шкирку большая собака. Эта ситуация вышла из-под контроля настолько быстро и нелепо, что у меня просто не осталось слов.

Аларик, словно не замечая ни её, ни моего замешательства, продолжил свой путь, насвистывая какую-то бравурную мелодию. Казалось, для него всё это было просто забавным утренним приключением.