Маркатис #1. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями)

25 сентября. Итог

Это была загадка вселенского масштаба. Я не знал, как. Волкова, со всей её дотошностью, не знала, как. Мои товарищи, наблюдавшие за моим пьяным шествием по академии, не знали, как. Но факт оставался фактом: каким-то непостижимым чудом я смог сдать все экзамены первокурсника. Так что в список на отчисление я не попал. К счастью, никого из нашего курса не отчислили — все справились.

В пятницу по этому поводу планировалась массовая гулянка. Директриса, мадам Вейн, хотела сказать какие-то напутственные слова, мол, все мы молодцы. Но услышать их мне было не суждено.

Сигрид прислала сообщение: «Готовься к вечеру. Выезжаем из академии. К пятнице мы должны быть уже дома». А дальше нас ждал ад под названием «работа над моим гардеробом». На дне рождения своей невесты я обязан был выглядеть безупречно.

Мадам Вейн, к моему удивлению, без лишних вопросов разрешила мне взять отгулы на работе в Питомнике, несмотря на то, что бедный Мартин за время моего отсутствия чуть пару раз не лишился пальцев, пытаясь усмирить скучающих тварей в одиночку.

Лана… так и не отвечала на мои сообщения. Сигрид же была этому только рада, отчего у меня начали закрадываться тёмные, параноидальные мысли: а не приложила ли к этому руку имперская семья? Не изолировали ли её намеренно?

Наши с Волковой отношения… вновь наладились. Если можно так назвать её постоянные крики, упрёки и бесконечные консультации по учёбе. Хотя она далеко не один раз припомнила мне мои пьяные прикосновения к её, как она выражалась, «священному заду», но делала это уже без былого смертоубийственного гнева, скорее с налётом привычного раздражения.

Кейси и её свита попались на пути лишь однажды. Всё закончилось благополучно — сухим, взаимным кивком и испуганным взглядом Алены, мелькнувшей за спиной у своей госпожи.

Таню я не видел. Я пытался её найти, чтобы узнать о Лане, но она словно растворялась в воздухе. Казалось, я вечно приходил в ту самую минуту, когда она только что покинула помещение.

Аларик пару раз промыл мне уши, требуя, чтобы я не забывал о тренировках. «В октябре начинаются игры в лиге, брат. Хватит страдать хернёй, брат. Я в тебя верю, но это серьёзно, брат». Его отеческая опека, смешанная с угрозой, стала уже привычной.

Жанна… мне казалось, она пару раз пыталась поймать мой взгляд и заговорить, но я делал вид, что увлечённо обсуждаю что-то с Зигги. Я знал — это лишь вопрос времени, когда она меня настигнет.

Ну и куда же без сплетен. Слухи обо мне множились, обрастая новыми дикими подробностями. Я старался не слушать и погрузиться в учёбу. Но именно это и сводило меня с ума.

КАКОГО ЛЕШЕГО Я УМУДРИЛСЯ СДАТЬ ВСЕ ЭКЗАМЕНЫ⁈ — этот вопрос гвоздём сидел в моём мозгу. — И КАКОГО ЧЕРТА, МАДАМ ВЕЙН, ВЫ ПРЕПОДАВАТЕЛИ ПРОСТО ЗАКРЫЛИ НА ЭТО ГЛАЗА⁈ ВАМ ПЛЕВАТЬ, ЧТО Я ВЕСЬ ЭТОТ МЕСЯЦ, НЕ УЧИЛСЯ, А ВЕЛ ПРАЗДНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ⁈

Ответа не было. Лишь тихая, почти зловещая снисходительность со стороны преподавателей и загадочная полуулыбка директрисы, которая, казалось, знала нечто, чего не знал я сам. И от этого осознания становилось ещё страшнее. Моя жизнь превратилась в странную, управляемую кем-то свыше игру, где правила писались без моего ведома.

Мы стояли у ворот академии, и на меня давило ощущение сюрреализма. Я сжимал ручку своего скромного чемодана, а перед нами, затмевая своим видом все остальные экипажи, стояла карета. Но не простая. Её запрягали не лошади, а два величественных грифона с орлиными головами и львиными туловищами. Их оперение переливалось на солнце золотом и бронзой, а когтистые лапы нетерпеливо перебирали по булыжникам.

— Это что такое? — не удержался я от вопроса, чувствуя себя полным профаном.

— Карета. Учёба вообще мозги съела? — хмыкнула Сигрид, поправляя перчатку. Но в её глазах читалось то же самое потрясение, просто она лучше умела его скрывать.

— Я понимаю, что это карета. Откуда у нас такие деньги? — прошептал я.

Сигрид повернулась ко мне, и на её лице расцвела торжествующая, почти злорадная улыбка.

— Жена твоя, — важно сказала она. — Привыкай.

От этих слов меня передёрнуло.

— А ты чего так радуешься⁈ — фыркнул я. — Продала жопу брата и думаешь, жизнь удалась⁈ Ни один кавалер к тебе теперь не подступится!

— Роберт! — Сигрид надула губы, но в её глазах плескалось веселье.

— За какого-нибудь старого пердуна выйдешь! Я тебе устрою!

— Мария не допустит! — парировала она, поднимая нос.

— Я её соблазню, и она будет делать только то, что я скажу! — провозгласил я с напускной бравадой.

В этот момент кучер, невозмутимый как скала, погрузил наши вещи, и мы заняли места в роскошном салоне. Карета с лёгким толчком тронулась, и грифоны, расправив крылья, плавно понесли нас вперёд.

— Ой-ой, мачо, блин, — ехидно протянула Сигрид, устраиваясь на мягких бархатных сиденьях. — Если бы не мои комплименты в твою сторону, то ты был бы просто кабелем для связей.

— Чего⁈ — возмутился я. — Это всё мой шарм!

— Шарм? — она подняла бровь. — Ну-ну. Я слышала, как ты ночами кричал что-то про страпон и что это твоя попа. Так что я расскажу Марии о твоих… экзотических фетишах.

— Ах, ты… маленькая предательница! — не выдержав, я накинулся на неё.

Я схватил её за бока и принялся безжалостно щекотать. Сигрид взвизгнула, а затем залилась звонким, беззаботным смехом, пытаясь вырваться. Она била меня по рукам, отбивалась, но смех не утихал.

И вот, в этом хаосе возни и смеха, внутри меня поднялось странное, тёплое и щемящее чувство. Мы никогда… никогда за всю мою жизнь в этом теле, да и по памяти прежнего Роберта, не были так счастливы и просты друг с другом. Не было ледяных взглядов, колких унижений, тягостного молчания. Были просто брат и сестра, дурачащиеся в карете. Это было так ново, так непривычно и так… правильно, что на мгновение у меня перехватило дыхание. Возможно, где-то там, впереди, нас ждали несвобода, политические игры и брак по расчёту. Но здесь и сейчас, под весёлые взвизги Сигрид, я на секунду позволил себе почувствовать, что всё может быть не так уж и плохо.

Кабинет студенческого совета. Поздний вечер.

Кейси фон Эклипс стояла у высокого арочного окна, сжимая в белых пальцах тяжёлый бархат портьеры. Её взгляд был устремлён в темнеющий парк академии, но видела она не деревья, а совсем другие картины. Она нервно покусывала нижнюю губу, что было единственной деталью, выдававшей её внутреннее смятение.

В глубине комнаты, за полированным столом, сидели несколько девушек из студенческого совета. Они перешёптывались, но разговор не клеился. Атмосфера была густой и напряжённой.

— Может, стоит… — осторожно начала одна из девушек, с рыжими волосами, собранными в пучок.

Она не успела договорить. Кейси медленно повернула голову, и её взгляд, холодный и отточенный, как кинжал, заставил девушку мгновенно замолчать и опустить глаза.

— Я сама разберусь, — голос Кейси прозвучал тихо, но с такой железной уверенностью, что стало ясно — обсуждения не будет. — Мы пока что уйдем в тень и понаблюдаем.

Она снова повернулась к окну, словно обращаясь к кому-то невидимому, к тени, только что покинувшей территорию академии.

— Тебе же сказали не встревать в наши дела, — прошептала она, и в её шёпоте слышалась ярость, смешанная с досадой. — Зачем ты так? Роберт… почему принцесса тебя позвала на день рождения? Что-то тут не так.

Она замолчала, её пальцы снова сжали бархат. В стекле окна отражалось её собственное, искажённое подозрением лицо.

— Неужели она уже решила тебя прибрать к рукам? — этот вопрос повис в тишине кабинета, обращённый к пустоте за стеклом.

Из дальнего конца стола, где сидела скромная, худощавая девушка в очках, донёсся тихий, но чёткий голос:

— Я могу попытаться узнать, когда он вернётся. Через Волкову.

Кейси не повернулась. Она лишь медленно кивнула, её отражение в стекле сделало то же самое.

— Хорошо. Узнай. Но будь осторожна. Катя не дура, а Роберт… — она запнулась, и её губы снова сомкнулись в тонкую, недовольную линию. Она не стала договаривать. Но все в комнате поняли: Роберт фон Дарквуд из бездарного барона превратился в переменную, которую теперь приходилось учитывать в самых сложных уравнениях имперской политики. И это Кейси категорически не нравилось.