Маркатис #1. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями)

5 сентября 07:30 — 13:00

Я проснулся от резкого солнечного луча, бьющего в глаза. В кровати я был один. Простыня с другой стороны была холодной.

— Ну и присниться же такое, — проворчал я, с трудом отлепляя веки и проводя рукой по лицу.

Взгляд упал на магические часы на тумбочке. 7:30. Мозг прошило адреналином. Я резко вскочил, сгребая с пола разбросанную одежду. Надо было приводить себя в порядок и лететь на завтрак, иначе останешься голодным до обеда.

— Подъем! — рявкнул я, пиная ногой матрас, на котором храпел Громир. — Вставайте, кому жизнь дорога!

Рыжий что-то невнятно замычал и повернулся на другой бок. Зигги лишь сонно пробормотал:

— Голова… пять минут…

— Пять минут опоздания — и от завтрака одни объедки! — пригрозил я, уже натягивая штаны.

В столовой царила утренняя суета. Мы уселись за свой привычный стол и начали закидывать в себя овсянку и тосты. И тут я увидел её. Катя сидела за соседним столом, доедала свой завтрак с видом ледяной статуи. Она встала, отнесла поднос и, проходя мимо нашего стола, не глядя, швырнула мне прямо в тарелку с овсянкой смятый листок бумаги.

— Держи! — бросила она с такой брезгливостью, будто передавала мне что-то заразное, и не сбавляя шага, вышла из столовой.

— Спасибо, — буркнул я ей вслед, разворачивая листок.

Так. Стоп. А случайно это всё было не сном?

На листке было то самое расписание, составленное ею вчера, но написанное уже другим, более чётким и строгим почерком, будто она переписала его с чистовика. Я вздохнул. Пар, судя по всему, не предвиделось. Одна лишь работа в Питомнике.

Я попрощался с друзьями, которые к тому моменту могли произнести не больше двух слов. Их лексикон сократился до «голова» и «болит».

Время в Питомнике пролетело удивительно быстро. На этот раз я кормил существ уже самостоятельно, без нервного присмотра Мартина. Они, как и в прошлый раз, относились ко мне со странным, почти подобострастным спокойствием. Я начал расслабляться и даже иногда, с осторожностью, поглаживал самых неопасных на вид. Один мохнатый уродец даже заурчал, как огромный кот.

После работы я, уже по привычке, отправился к директрисе. Мадам Вейн на этот раз была поглощена изучением какого-то древнего свитка и лишь молча кивнула на знакомый кожаный кошелек на столе. Я забрал его. Внутри лежали те же две хрустящие купюры по десять крон. Теперь у меня было уже сорок. На что я мог их потратить в городе на выходных? Я честно даже не представлял. Спросить у директрисы не удалось — она что-то пробубнила себе под нос про то, что «ужасно, катастрофически занята», даже не подняв глаз от свитка. Я, не мешая, ретировался из кабинета.

Сжимая в кармане четыре десятки, я вышел в коридор с единственной мыслью: «Нужно срочно выяснить курс магической кроны к реальным удовольствиям».

Я двинулся по бесконечным коридорам Академии, чувствуя, как голова гудит от вчерашнего и от всей этой безумной череды событий. Нужно было проветриться. Прийти в себя и наконец-то отделить реальность от похмельного бреда. Я, конечно, всё помнил до мельчайших деталей — и Лану, и Таню, и всё остальное, — но упрямое чувство, что всё это было каким-то нереально ярким, безумным сном, не покидало меня.

Выбравшись на улицу, я увидел, что погода стала чуть пасмурной. Тяжёлые серые облака нависли над остроконечными шпилями академии, но дождя пока не было. Я поплёлся по огромной площади, вымощенной тёмным камнем, по направлению к фонтанам.

Дойдя до самого большого — фонтана со сфинксом, из пасти которого лениво била струя воды, — я плюхнулся на холодный парапет рядом с ним.

— Ну что, брат, — пробормотал я мифическому существу, — тоже не очень? Целыми днями пускать изо рта воду… Такая себе жизнь.

Но покой мне только снился. Рядом, выстроившись в ровную шеренгу, пробежала группа старшекурсниц в облегающих топиках и коротких спортивных шортиках, которые мало чем отличались от трусиков. Их тела были подтянуты, кожа блестела от пота. Я, разумеется, моментально отложил все свои глубокие мысли на потом и с лёгкой, глупой улыбкой принялся наблюдать за этим зрелищем.

И тут мой взгляд зацепился за знакомую фигуру. Жанна. Она бежала где-то в центре группы, её шаги были чёткими и уверенными. Заметив меня, она не сбавила темпа, но её действия стали… демонстративными. Она на бегу, совершенно непринуждённо, будто поправляя одежду, опустила пояс своих шортиков буквально на сантиметр, на миг обнажив верхнюю часть упругих ягодиц, и тут же подтянула обратно. Это было сделано так быстро и мастерски, что можно было принять за случайность. Но не я.

Затем она повернула голову, и наши взгляды встретились. Её глаза — холодные, серые, — смотрели на меня с таким смесью игривости и высокомерия, что в них читалось без слов: «Подходи в любой момент, но будь готов быть послушным щенком».

Я лишь устало закатил глаза, делая вид, что мне абсолютно пофиг. На что она тут же, с лёгкой презрительной усмешкой, отвернулась и продолжила бег, как ни в чём не бывало. Вика и Лена, бежавшие рядом, меня не заметили — они были слишком поглощены тем, чтобы просто уже добежать до финиша, их лица были красными и сосредоточенными.

Я досмотрел это представление до конца, пока группа не скрылась за углом одного из корпусов. А затем снова обрушился в пучину своих мыслей. Вчерашний вечер. Лана. Её алые глаза. Таня. Её внезапная инициатива. Всё это накатило с новой силой, заставляя сердце биться чаще.

— Оххх, — тихо выдохнул я, проводя рукой по лицу. — Что же ты натворил, фон Дарквуд?