Маркатис #1. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями)

9 сентября. 18:00

Я стоял у главных ворот академии, нервно переминаясь с ноги на ногу. Стрелка на часах приближалась к шести, а в воздухе уже висела предгрозовая напряжённость. И тут я услышал его — не привычный гул магических транспортов, а чёткий, железный стук копыт по брусчатке.

Из-за поворота выехала карета. Чёрная, лакированная, без единого герба или опознавательного знака. Но её вели не обычные лошади. Два вороных жеребца с глазами цвета запёкшейся крови и дымом, клубящимся из ноздрей, остановились как вкопанные, словно не животные, а ожившие тени. От них веяло холодом и древней магией.

Я сглотнул и заставил себя сделать шаг вперед. Дверца кареты отворилась беззвучно, и из неё вышел мужчина. Высокий, с волосами цвета воронова крыла и пронзительными алыми глазами, в которых горел холодный, оценивающий огонь. Его одежда была простой, но безупречно сшитой из дорогих тканей, и в каждой складке читалась безраздельная власть.

За ним, как тень, выпорхнула Лана. Она поймала мой взгляд и, лучезарно улыбнувшись, пропела:

— Сюрприз!

А затем, так, чтобы слышал только я, прошипела сквозь зубы, улыбка не сходила с лица:

— Это мой отец.

Я уставился на него, чувствуя, как под этим тяжёлым, изучающим взглядом по спине бегут мурашки. Он смотрел на меня так, будто я был букашкой, которую вот-вот раздавят. Внутри всё сжалось, но дни — пусть и чужие — аристократического воспитания взяли верх. Я выпрямился и совершил безупречный, хоть и неглубокий поклон.

— Роберт фон Дарквуд, — представился я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Мужчина медленно, не спеша, подошёл ближе. Он был выше меня, и его взгляд скользнул по мне с ног до головы, словно оценивая стоимость товара и находя её смехотворно низкой. Он остановился в двух шагах, и его губы растянулись в улыбке, в которой не было ни капли тепла.

— Герцог Каин Блад, — отчеканил он, и в его тихом голосе прозвучала неприязнь. Он сделал особый акцент на своём титуле, давая мне понять всю пропасть, что лежала между нами. — Очень… познакомиться.

Это и есть сюрприз? — подумал я. — Вот же сука. А можно было предупредить⁈ А то я принес с собой презервативы. Представляю выражение ее отца, если они выпадут из кармана.

— Так это ты охомутал мою дочь? — Каин произнёс это с такой лёгкой брезгливостью, будто обнаружил на ботинке нечто неприятное.

— Па-а-па! — протянула Лана с наигранной обидой, хлопая ресницами.

Я почувствовал, как её пальцы сжимают мою руку, и сделал шаг вперёд, намеренно подставляя себя под весь вес его внимания.

— Охомутал? Нет, — мой голос прозвучал на удивление спокойно. — Наши сердца нашли друг друга. Я бы подобрал другое слово. Более прекрасное.

— Вот как? — алая искра в глазах герцога вспыхнула ярче. — Например, расчёт?

— Папа! — Лана топнула ногой, её терпение явно лопалось. Она подлетела к отцу и схватила его за рукав. — Ты же обещал не ругаться!

— А кто ругается? — брови Каина поползли вверх с преувеличенным невинным удивлением. Он перевёл взгляд на меня. — Мы разве ругаемся?

— Нет, — я улыбнулся ему в ответ, чувствуя, как эта улыбка застывает на лице маской. — У нас светская беседа.

Наши взгляды скрестились — его, алый, пронзающий и полный скрытой угрозы, и мой, который я пытался наполнить спокойной уверенностью. И мы засмеялись. Коротко, сухо, без единой нотки искренней теплоты. Это был смех-вызов, смех-измерение сил. Звук был ледяным и пустым, идеально отражая ту пропасть недоверия и взаимной оценки, что лежала между нами. Мы смеялись, глядя прямо в глаза друг другу, и в этом смехе не было ничего, кроме готовности к бою.

Мы двинулись по главной аллее академии. Прогулка напоминала шествие по минному полю, где каждая фраза могла стать роковой. Каин Блад, не скрывая неприязни, вёл себя как инспектор на смотре нищих.

— А я смотрю, тут полно уважаемых и богатых аристократов, — начал он, его алый взгляд скользнул по паре проходящих мимо старшекурсников в дорогих мантиях. — Хороши для партии. Не знаю, почему моя дочка выбрала такого. — Он бросил на меня уничижительный взгляд.

Лана тихо зарычала, вцепившись в мою руку так, что пальцы онемели. Её хватка была единственным тёплым и реальным ощущением в этом ледяном кошмаре.

— Сердцу не прикажешь, — парировал я, чувствуя, как натянутая улыбка застывает на лице. — Да и, может, она чувствует, что её парень добьётся успеха. У девушек есть своя магия — интуиция.

— Слишком рискует, — отрезал Каин.

— Да. Иначе в нашей жизни нельзя. Нам приходится рисковать и чем-то жертвовать, — я посмотрел прямо на него.

— Ох, — фальшиво вздохнул герцог. — Но её парень-то точно ничем не жертвует.

— Правда? — я усмехнулся, ощущая, как закипаю изнутри. — Если только приходится терпеть хамство со стороны. Но он был к этому готов.

— Какой смелый мальчик.

— Муж, — поправил я, и в голосе впервые прозвучали стальные нотки. — Мальчики в академию не поступают.

Каин на мгновение замолк, его алые глаза сузились. Он всё так же смотрел на меня с нескрываемым недовольством, смешанным с лёгким удивлением от моей наглости.

— Если Вы так считаете. А какие у него особые черты? — язвительно поинтересовался он, словно спрашивая о достоинствах скаковой лошади.

— Харизма, — улыбнулся я, пожимая плечами.

— Может быть, Вы хотели сказать «харассмент»? — съязвил Каин, и на его губах заплясала гаденькая ухмылка.

— Нет. Его подобное не интересует.

— Может, хватит уже? — взорвалась Лана, её терпение лопнуло. — Я хочу выйти за него замуж, пап!

Чего⁈ — мой мозг отключился на секунду. Я остолбенел, глядя на неё. Это был тот самый «сюрприз»? Объявление войны собственному отцу, используя меня в качестве знамени? И…свадьба…так-так-так…

— Я не вижу в нём достойной партии, — холодно отрезал Каин, и его лицо стало каменным. — Да и он должен у меня попросить твоей руки. — Герцог гордо выпрямился.

— Так ты сразу откажешь! — в голосе Ланы зазвенели отчаяние и ярость.

— И что? Традиции! — парировал отец, и в его тоне звучало непоколебимое упрямство аристократа, для которого условности были важнее счастья дочери.

Я стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. А она… реально начала уходить из-под ног.

Из тени под ногами Ланы, с шипением, будто разрывая саму реальность, выскользнул черный металлический шип, острый и длинный, явно нацеленный ей прямо в сердце. Мыслей не было — лишь инстинкт. Я изо всех сил толкнул Лану в сторону, но сам не успел отпрыгнуть. Шип с свистом пронзил воздух, порвал правый рукав моей куртки и оставил на руке горящую полосу пореза. Боль была острой и точной.

— А это что ещё? — вырвалось у меня, больше от удивления, чем от страха.

— Нападение? В Академии⁈ — прогремел герцог Каин, и его алые глаза загорелись яростью. — Кто посмел⁈

Шип не исчез. Он будто растаял в тени и тут же, как жидкое лезвие, выстрелил из другого положения, снова целясь в Лану. Она, широко раскрыв глаза от шока, всё же среагировала. Её тело вдруг покрылось алым, полупрозрачным свечением, словно она стала фигурой из жидкого рубина. В следующее мгновение она просто… опала, превратившись в лужу крови, которая стремительно перелилась в сторону на несколько метров, чтобы снова принять её облик.

— Что встал⁈ — прорычал герцог, и его взгляд, полный презрения, впился в меня. — Так и будешь смотреть, как мою дочь хотят убить? Ты её суженный или нет⁈

А че я сделаю⁈ — пронеслось в голове. — Кулаками изобью⁈

Лана, уже стоя на ногах, отряхивалась, а её лицо исказила ярость.

— Может, хватит уже⁈ — гаркнула она в пустоту.

Герцог цыкнул, и в его руке материализовалась тяжёлая цепь, сплетённая из сгустков запёкшейся крови. Он с хлёстким свистом метнул её в чёрную тень, пытавшуюся ускользнуть, и на мгновение сдавил её.

— Вот и всё. Да-а-а… — вздохнул герцог с горьким торжеством. — Всё же я был прав. Плохой у тебя, дочка, вкус. Смотри, как он беспомощен.

Но тень не сдалась. Она сжалась, а затем с оглушительным хрустом, будто ломая кости, разорвала кровавую цепь на тысячи алых брызг. Вырвавшись, она ринулась не на Лану, а прямо на герцога Каина, приняв форму остроконечного копья тьмы.

И тут я почувствовал это. Тот самый странный, спящий внутри вихрь. Мою силу. Я нихрена не знал, как ею пользоваться, но ноги понесли меня сами. Я рванулся вперёд и встал между летящей смертью и отцом Ланы, раскинув руки.

Тень ударила мне прямо в грудь.

Не было звука. Только ослепительная, ядовито-розовая вспышка, которая на мгновение выжгла всё вокруг. Мир передо мной схлопнулся, будто кто-то резко дёрнул за штору.

Пропала земля под ногами. Пропали звуки боя. Я оказался в воздухе, метра на три над землёй, и тут же с оглушительной силой полетел вниз. Удар. Боль, резкая и тупая, отозвалась в ноге и во всём теле, вышибая воздух из лёгких. Я рухнул на что-то мягкое и влажное.

С трудом открыв глаза, я попытался сориентироваться. В ушах звенело. Я лежал на слое прелых листьев. Вместо аккуратных аллей академии вокруг меня возвышались древние, покрытые мхом деревья. Густой, влажный воздух пах гнилой древесиной и дикими травами. Было тихо. Слишком тихо.

Где чёрт возьми… лес? — прошептал я мысленно, пытаясь подняться и замирая от новой волны боли. Академии и след простыл.

Рядом с моим лицом, прямо на прелых листьях, воздух затрепетал и сформировался в знакомую розовую фигурку. Хранитель Воли, тот самый енот, материализовался, встал на задние лапки и зашипел в сторону, откуда появилась тень, ощетинившись всей своей нелепой шёрсткой.

— Ты где всё это время был? — хрипло выдохнул я, пытаясь игнорировать боль в боку.

— Не могу же я вечно быть рядом с тобой, — пропищал он, но в его тоненьком голосе слышалась неправда, будто он пойман за руку.

— Я что, опять в твоём… — я не успел договорить.

Из той же тени, что атаковала нас, начало вытекать что-то густое и чёрное. Оно поднялось, вытянулось и приняло форму мужчины в безупречном тёмном костюме. Его лицо было бы красивым, если бы не глаза. Холодные, бездонные, и даже белки глазных яблок были угольно-чёрными, словно в них не было ничего, кроме пустоты. Густые смоляные волосы идеально лежали.

— Кто тебя просил вмешиваться, Роберт? — его голос был ровным и безжизненным

— А это что ещё за хер? — у меня не оставалось сил на церемонии.

— Он, как и я… духовный элемент мага, — прошипел енот, прижимаясь ко мне. — Привязан к кому-то в материальном мире.

— Так кто-то в академии и правда… — я начал понимать масштабы интриг.

Мужчина в костюме не стал ничего объяснять. Он лишь поднял руку, и из его ладони вырвался сгусток чистой тьмы, который в мгновение ока сковал моего розового защитника, сжав его в тугой, пульсирующий кокон.

— Зачем же ты лезешь, Роберт? — мужчина смотрел на меня своими всепоглощающими чёрными глазами. — Может, лучше будешь пай-мальчиком? Спокойно учиться. И знать своё место?

Енотик внутри кокона слабо дернулся и затих, его сознание покинуло его.

— Отпусти его, — прошипел я, пытаясь встать на ноги. Боль пронзила ногу, но я вытерпел.

— Нет. Да и зачем мне это делать? — на безжизненных чертах мужчины на мгновение появилось подобие улыбки. — Если я могу.

С исчезновением сознания енота мир вокруг нас затрещал по швам. Деревья начали корчиться и искажаться, их кора поползла, образуя на стволах хищные, оскаленные морды с пустыми глазницами. Небо погрузилось в мгновенный, неестественный мрак, и на нём холодно всплыла бледная, безжизненная луна. Трава под ногами завяла и рассыпалась в прах, а мох почернел, словно его опалило пламя.

— Ой-ой, — беззвучно усмехнулся мужчина, оглядывая созданный им кошмар. — Кажется, я напортачил.

Кокон из тьмы растворился, и розовый енот с тихим шлепком упал на почерневший мох, бездыханный и маленький.

— Вот теперь мы остались одни, — холодно констатировал мужчина в костюме, его черные глаза безразлично скользнули по моей фигуре, согбенной от боли. — Что будешь делать?

Я с трудом перевел дух, опираясь на подгнившее дерево с оскаленной мордой на стволе.

— Подышу маленько и подумаю, какой же ты гондон, — выдохнул я, почти не думая, сливая всю свою боль, злость и отчаяние в одном грубом слове.

— Чего? — мужчина искренне удивился, его безупречная маска на мгновение дрогнула.

— А что я сделаю? — горько усмехнулся я. — Я с трудом встану. Магией не обладаю. Так что всё, что я могу, — это представить, как тебе устраивают мужики гэнг-бэнг.

И тут… лес откликнулся.

Из-за искривленных стволов, из тени под уродливыми корнями начали выходить фигуры. Мужики. Качки. Гипертрофированно мускулистые, с грудями, похожими на купола, и бицепсами размером с мою голову. На них были лишь кожаные трусы-бандо, подчеркивающие каждую выпуклость их монструозных тел. Их кожа лоснилась при свете холодной луны, а лица были скрыты в тени.

— Какого…? — обалдело выдохнул я, забыв о боли.

Мужчина в костюме отступил на шаг. Впервые за весь разговор на его лице появилось нечто, кроме холодного превосходства, — растерянность и легкий шок.

— Кто-то плохо себя вел, — низким, гнусавым голосом пробасил один из качков, постукивая своими ладонями-молотами по голому торсу.

— Without further interruption, let’s celebrate and suck some dick, — с безупречным британским акцентом и абсолютно невозмутимым видом произнес второй, поправляя невидимый галстук на своем перекаченном теле.

— Это… это что такое⁈ А⁈ — мужчина в костюме уставился на меня, и в его черных глазах впервые вспыхнул настоящий, неподдельный гнев, смешанный с отвращением.

— Я не знаю! — почти взвизгнул я в ответ, чувствуя, как реальность окончательно и бесповоротно съезжает с катушек.