Маркатис #1. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями)

1 сентября 00:15

Меня зовут Максим. По крайней мере, мое сознание, мои воспоминания — всё это осталось от Максима. А вот всё остальное теперь принадлежало ему — Роберту, восемнадцатилетнему юноше из знатного рода, в чьё тело я каким-то непостижимым образом попал.

И надо сказать, Роберт вёл жизнь тихую и ничем не примечательную. Настолько, что его собственная семья, кажется, забыла о его существовании. Когда я объявил о своём отъезде в Академию, на меня посмотрели с легким удивлением, как на забытую вещь, внезапно напомнившую о себе, кивнули и продолжили заниматься своими делами. Ни вопросов, ни пожеланий удачи. Просто абсолютная, оглушающая тишина.

И вот теперь я шёл один, с одним чемоданом, по темнеющей дороге. Воздух становился всё холоднее, а тени длиннее. Я сверялся с запиской, ища тот самый перекрёсток Лунного и Желания. Спросить дорогу у местных днём было большой ошибкой. Они смотрели на меня с немым вопросом и откровенной жалостью, когда я назвал цель своего пути.

— Часовня? Да она же заброшена лет сто, если не больше, — сказал мне седой старик у лавки, качая головой. — Место недоброе, сынок. Нехоженое. Тебе туда точно надо?

Но мне было надо. Письмо из Академии Маркатис, неожиданное и загадочное, было единственным лучом света в этой новой, непонятной жизни. Единственным шансом что-то изменить.

И вот она, часовня. Неказистое, полуразрушенное здание, затерянное на краю города. Ветер гулял по его пустым глазницам окон, и от этого становилось немного тревожно. Я остановился, поставил чемодан на землю и глубоко вздохнул.

«Спокойно, Максим, — сказал я сам себе. — Ты уже здесь. Осталось сделать первый шаг».

Я посмотрел на темный вход в часовню, за которым угадывались лишь мрак и тишина.

— Вот и я, — тихо прошептал я. — Роберт, чьё тело я ношу, и Максим, кто я есть на самом деле. Явился на зов.

Я приготовился ждать, чувствуя, как сердце отстукивает нервный ритм. Моя новая жизнь должна была вот-вот начаться, и начиналась она здесь, у древних камней, хранящих множество тайн.

Я подошел к самым стенам часовни. Ничего. Тишина, прерываемая лишь шелестом листьев и собственным учащенным дыханием. Никакого стража. Никого. Чувство глупой потерянности начало подступать к горлу. Может, это все же была чья-то злая шутка?

От досады и беспомощности я сжал кулаки и крикнул в наступающую ночь:

— Я тут! Алеее! Есть кто живой⁈

Эхо глупо отозвалось от каменных стен и растаяло. И тут же, будто в ответ на мой неуместный зов, воздух передо мной затрепетал. Из лунного света, пробивавшегося сквозь развалины свода, сплелась, закрутилась вихрем серебристая дымка. Она сгущалась, обретая форму, и через мгновение передо мной парила в воздухе… дева.

Лунная фея. Другого слова и не подберешь. Ее кожа отливала перламутром, словно впитав в себя сам лунный свет, а длинные волосы цвета ночного неба были усыпаны крошечными, мерцающими, как звезды, бриллиантами пыли. На ней было нечто вроде легкого, струящегося платья из лунных лучей и теней, которое больше намекало на идеальные, изящные формы ее тела, чем скрывало их. Оно обвивало высокую грудь, тонкую талию и длинные ноги, заканчиваясь где-то у бедер, оставляя воображению простор для восхищения. От нее исходило сладкое, пьянящее благоухание ночных цветов.

Она медленно покружилась вокруг меня на едва заметной воздушной струе, изучая с головы до ног. Ее большие, миндалевидные глаза, яркие и сияющие, как два сапфира, скользили по моей фигуре с ленивым, почти кошачьим любопытством. Казалось, она видела меня насквозь.

— Чего кричишь? — ее голос был похож на перезвон хрустальных колокольчиков, вкрадчивый и насмешливый одновременно.

Я попытался собрать в кучу все свое растерянное достоинство.

— Меня зовут Роберт. Я пришел за своим предназначением, — прозвучало немного вымученно, но твердо.

Фея завершила свой круг и снова зависла прямо передо мной. Ее пронзительный взгляд снова пробежался по мне, задержался на лице, и на ее совершенных губах появилась легкая, загадочная улыбка.

— «Пришел за своим предназначением», — передразнила она меня мягко, без злобы. — И что это значит?

Я остолбенел.

— Как что? Мне было велено явиться сюда и сказать эти слова стражу. Вы… Вы и есть страж?

Она звонко рассмеялась, и звук этот был похож на ручей, бегущий по серебряным камням.

— Страж? — переспросила она, склонив голову набок. — Я сегодня могу быть стражем. А завтра — лунным зайцем. Или твоей самой сладкой мечтой. Я не уверена. Но раз ты здесь…

Она сделала изящный взмах рукой, и пространство вокруг нас заколебалось.

Лунная фея взмахнула изящной рукой, и пространство перед ней затрепетало. Воздух заплясал, закрутился вихрем серебристого света, и в центре этого сияния возникла овальная дверь, заполненная переливающейся, мерцающей дымкой, сквозь которую ничего не было видно, кроме смутного движения энергий. От портала веяло холодом и запахом озона.

— Спасибо, — буркнул я ей, подхватил чемодан и решительно направился к сверкающему вихрю.

— И всё? — вдруг обиженно пропела фея, скрестив руки на груди. Её блестящие губки надулись. — Я тебя ждала, портал создавала, старалась. Может, подарочек для старательной феечки?

Я остановился и обернулся.

— Подарочек? — искренне удивился я. — Но у меня ничего с собой нет…

— О! — её сапфировые глаза сразу же сверкнули хищным блеском, упав на мою руку. — А у тебя колечко на пальце красивое, старинное. Пахнет историей и силой. Дай-ка его мне!

Я машинально сжал кулак, прикрывая фамильный перстень с темным камнем — одна из немногих вещей, оставшихся от «старого» Роберта.

— Это фамильное кольцо… Не дам я его тебе. И почему вам, девушкам, только кольцо от мужчины и надо? — вырвалось у меня с лёгкой ухмылкой.

Фея звонко рассмеялась, и её обида мгновенно испарилась.

— Ладно, ладно, иди, — взмахнула она рукой, делая нетерпеливый жест к порталу. — Не заберу я у тебя колечко… пока что. Но запомни, с тебя должок, человечек.

— Да-да, — уже безразлично бросил я через плечо и, сделав глубокий вдох, шагнул в сияющий разлом.

И тут же мир перевернулся с ног на голову. Меня схватила, скрутила и принялась неистово трясти неведомая сила. Создалось полное ощущение, что меня выворачивает наизнанку. Каменные стены часовни поплыли, расплылись в мареве и исчезли, сменившись оглушающим вихрем света и цвета. Давление сжало меня со всех сторон, выжимая воздух из легких, а желудок упрямо пытался подняться к горлу. Полет сквозь безумие длился, показалось, целую вечность.

И так же внезапно, как началось, всё закончилось.

Сияние исчезло, и я приземлился на что-то твердое и холодное. Воздух с гулким звоном вырвался из моих легких. Я лежал на спине, раскинув руки, и беспомощно смотрел в высокое-высокое ночное небо, усеянное чужими созвездиями. Подо мной была отполированная до блеска каменная плита.

Тошнота накатила сразу, волной. Я судорожно перевернулся на бок, давясь горькой слюной, и почувствовал, как всё внутри сжимается в спазме. Мир вокруг медленно переставал вращаться, приобретая четкие очертания. Я оказался в центре огромного круглого двора, окруженного готическими башнями, в высокие витражные окна которых мягко струился таинственный свет. Я был здесь. В Академии Маркатис.

Лежа на холодном камне и пытаясь не опозориться в первый же миг, я понял одно: путешествие оказалось куда менее романтичным, чем его описывают в книгах.

Я отряхнулся, с трудом поднимаясь на ноги. Голова еще кружилась, а в горле стоял противный металлический привкус. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шепотом ночного ветра, игравшего с опавшими листьями в углах мощеного двора. И вдруг — резкое движение на периферии зрения. Мелькнула тень.

Передо мной будто из самой тьмы материализовалась фигура. Одновременно до меня донесся тонкий, но стойкий аромат — смесь горького миндаля, ночного жасмина и чего-то дорогого, кожистого, что сразу говорило о статусе. Духи были явно не для бедных.

— И что это мы гуляем так поздно⁈ А⁈ — раздался командный, звонкий и полный непоколебимой уверенности девичий голос.

Я обернулся. Передо мной стояла блондинка. И не просто блондинка, а та, что даже очень ничего. Длинные волосы цвета спелой пшеницы были собраны в высокий хвост, открывая строгое и милое личико с большими, ярко-голубыми глазами, в которых сейчас плясали молнии негодования. На ней была идеально сидящая форма Академии: темно-синяя укороченная курточка с серебряными пуговицами, белая рубашка с острым воротничком и откровенно короткая черная юбка, подчеркивающая стройные ноги. Вся ее осанка кричала о превосходстве и праве на власть.

— Отвечай, когда тебя старшая спрашивает! — отчеканила она, тыча пальцем в мою грудь.

— Чего раскричалась? — буркнул я, все еще приходя в себя. — Все спят, наверное.

— Действительно! — фыркнула она, и ее аккуратный носик задрожал от возмущения. — Все спят! Потому что завтра, вернее, уже сегодня утром — торжественное приветствие первокурсников и начало учебного года! А почему ты, нарушая комендантский час, шляешься по территории⁈

— Какая тебе разница? — огрызнулся я. — Сама же тоже не спишь.

Кажется, это была не та фраза, которую следовало произносить. Девушка буквально взорвалась. Она надула щеки, алые губы сложились в обиженную бантик, и она уперла руки в боки, отчего ее курточка натянулась на груди.

— Я! СТАРОСТА ПЕРВОКУРСНИКОВ! А сегодня я дежурная и слежу за порядком, чтобы всякие… студенты и кандидаты не прятались по кустам и не дурили! И не спалили бы случайно библиотеку!

— Ну чего ты орешь? — попытался я вставить логичное объяснение. — Я кандидат, я только что приехал.

— Ой, не надо врать! — она презрительно сощурилась. — Все кандидаты прибыли еще в начале августа и уже прошли адаптацию. А внешний портал открывается в этот мир только по личному желанию директора и в строго определенные дни! Следующий раз он откроется не раньше шести утра, чтобы родители могли посмотреть на своих детей. Так что не надо мне тут лгать! Идем!

— Куда⁈ — опешил я.

— К директору! А будешь сопротивляться… — она сделала угрожающий шаг вперед, и в ее глазах вспыхнули настоящие искры, — … то я применю силу! Я маг огня четвертого круга! Так что со мной шутки плохи!

Мысль о том, что мадам Вейн точно подтвердит мои слова, успокоила.

— К директору, так к директору. Она как раз и подтвердит мои слова.

— Вот и посмотрим! — нагло фыркнула блондинка, явно не веря ни единому моему слову.

— А если окажется, что я прав? — не удержался я.

— Пффф… — она отмахнулась, словно от назойливой мухи. — Чушь не неси. Сбежать удумал, а теперь выкручиваешься?

— Нет. Просто предлагаю пари заключить.

— Я не заключаю пари с нарушителями, — отрезала она с ледяным презрением. — Так что идем за мной. Или…

Она не стала продолжать. Вместо слов она резко выбросила руку вперед, ладонью вверх. Воздух над ее кожей задрожал, затрещал, и в следующее мгновение в ее руке, посвистывая и потрескивая, зародился и стал расти сгусток чистого, раскаленного пламени. Яркий шар огня осветил ее решительное лицо и блеск голубых глаз, озаренных изнутри могуществом стихии.

— … или мы поймем друг друга без слов. Выбирай.

— Я же сказал, что согласен идти к директору, — пожал я плечами, стараясь выглядеть невозмутимым, хотя внутри всё ликовало.

Круто! Настоящая магия! Прямо в руке! И это всего лишь четвертый круг… Это получается, я тоже смогу так? Да это же мечта любого нормального человека! — Мысли неслись вихрем, заставляя сердце биться чаще. Весь ужас от попадания в чужое тело, вся тоска по дому — всё это на мгновение отступило перед лицом такого чуда.

— Куда идти? Веди, — сказал я, кивая.

Блондинка с недовольным видом сжала ладонь, и пламя погасло, оставив в воздухе лишь легкий запах гари и тепловую дымку. Она тыкнула изящным пальцем в сторону массивных дубовых дверей главного входа.

— Только попробуй убежать! — прошипела она, сверкнув на меня голубыми ледяными омутами.

— Да, да, и тут же стану пеплом, — вздохнул я с преувеличенной покорностью, подхватил свой чемодан и направился к указанному входу.

— А зачем ты чемодан с собой взял? — удивленно спросила она, поравнявшись со мной.

— Я же только что приехал. Уже говорил. Чем слушаешь? — парировал я.

— Ой, опять твои оправдания, — она махнула рукой.

— Проехали. Надеюсь, ты также бодро умеешь извиняться, как и командовать, — заметил я, подходя к дверям.

— Что⁈ Я всегда права! — возмутилась она, снова упирая руки в боки.

Я толкнул тяжелую, украшенную сложной резьбой дверь, и она бесшумно отворилась, впуская нас внутрь. Холл академии буквально ошеломил своим масштабом и роскошью.

— Тогда спешу тебя разочаровать. Сегодня — первый день, когда ты окажешься не правой, — бросил я, озираясь.

Мы стояли в огромном круглом зале под куполом, расписанным фресками со сценами эпических битв и созвездий. Стены из темного полированного мрамора отражали мерцающий свет магических светильников, парящих в воздухе. По обеим сторонам от нас возвышались золотые статуи орлов с расправленными крыльями, в когтях они сжимали молнии или свитки. Их глаза, сделанные из сапфиров, сверкали холодным, всевидящим взглядом. И повсюду, на каждом элементе декора — на дверных ручках, в витражах, в мозаике на полу — была выведена затейливая готическая буква «М», символ Академии Маркатис.

Блондинка фыркнула, но её уверенность, кажется, начала давать первую трещину от этой демонстрации могущества.

— Ну хорошо, — она не выдержала паузы, обогнала меня и встала на пути, пристально глядя на меня. — Если ты прав… то что? Что ты хочешь?

Я ехидно ухмыльнулся.

— Знаешь, когда девушка задаёт такие вопросы мужчине, у него сразу в голове возникают очень пошлые мысли.

Она остолбенела. Сначала на её лице отразилось полное непонимание, затем щёки залил яркий румянец, а глаза расширились от возмущения и шока.

— Ты… ты бесстыжий… грубиян! — выдавила она наконец.

— Всё? Сдалась? — поинтересовался я, наслаждаясь её смущением.

Не дав ей опомниться, я спокойно обошел её и направился к величественной мраморной лестнице, что расходилась двумя зеркальными пролетами на второй этаж. Лестница была столь же шикарна: резные перила, покрытые сусальным золотом, и алые ковровые дорожки, бесшумно поглощавшие шаги.

Я услышал, как она, всё ещё бормоча что-то недовольное под нос, поплелась следом. Поединок был пока что за мной, и это чувство было неплохим началом для новой жизни.

Пока мы поднимались по шикарной лестнице, староста шла сзади, и по её нахмуренному лицу и задумчивому взгляду было видно, что в её светлой головке кипела интенсивная работа. И, видимо, её неудержимая жажда соревнования, врожденная уверенность в своей правоте и, возможно, простое любопытство к моей наглой персоне перевесили здравый смысл. Ведь факты, хоть и невероятные, были на моей стороне: я был здесь, я был новеньким, и я прибыл явно не по стандартному протоколу.

Наверху, в бесконечно длинном, залитом мягким светом плавающих сфер коридоре, она снова резко обогнала меня и встала на пути, сложив руки на груди с таким видом, будто сейчас объявит условия капитуляции вражеской армии.

— Хорошо, — выдохнула она, словно делая огромную уступку. — Заключаю твоё дурацкое пари. Если ты… прав… — это слово далось ей с невероятным трудом, — то ты можешь… поцеловать меня в щёчку!

В её голосе звучала непоколебимая уверенность, что она этого не допустит. Это была не уступка, а очередной способ продемонстрировать своё превосходство и мою обреченность.

Я не стал ни секунды раздумывать. Я тут же подошел, наклонился и чмокнул её в самую середину залитой румянцем щеки. Кожа была удивительно мягкой и пахла всё теми же дорогими духами.

— А⁈ — отпрыгнула она, как ошпаренная, глаза ее стали размером с блюдца. Она ткнула пальцем в мою грудь. — Ты… ты… Ты совсем что ли⁈ Безумный⁈

— Сама же сказала, что «можешь», — пожал я плечами с наивным видом. — Я просто воспользовался разрешением.

— Если выиграешь спор! Если! — взвизгнула она, топая ножкой. — Да как так можно⁈ Ты… опережаешь события!

— Ладно, забудь, — махнул я рукой, разворачиваясь и продолжая идти по коридору. — Я уже всё равно выиграл. В моём мире это называется «авансом».

Я оставил её позади, пыхтящую от негодования, и направился к концу коридора. Определить кабинет директрисы было проще простого. Весь коридор буквально указывал на нужную дверь. Золотые скульптуры орлов, стоявшие в нишах, повернули головы и расправленными крыльями указывали в одну сторону. Даже узор на ковре, казалось, струился по направлению к массивному дубовому входу, украшенному сложной резьбой. Над дверью сияла золотая табличка с элегантной гравировкой: «Мадам Кассандра Вейн. Директор Академии».

Я только собрался поднять руку, чтобы постучать, как услышал за спиной торопливые, яростные шаги. Прежде чем я успел обернуться, я почувствовал резкий и совсем не нежный пинок в самое мягкое место.

Серьёзно?

Я обернулся, потирая уязвлённую зону. Передо мной стояла блондинка. Она вся пылала от злости, грудь вздымалась от учащённого дыхания, а в голубых глазах полыхал самый настоящий огонь, и на этот раз не магический.

— За аванс… расплата! — выдохнула она, и в её голосе звенела торжествующая месть.