Маркатис #1. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями)

4 сентября 20:00

Комната напоминала муравейник, по которому проехался сапог великана. Тот самый «Клуб Опытных Терпил», чьи уставы и традиции мы только что яростно обсуждали, был мгновенно предан анафеме. Стоило мне обронить фразу про «гостей женского пола и тусовка с алкоголем», как мир перевернулся с ног на голову.

Зигги, ещё секунду назад с умным видом рассуждавший о «несоответствии моих действий канонам предков», сорвался с места и помчался в душ с криком: «Они увидят мои пыльные полки!». Теперь он носился по комнате, как угорелый, пытаясь одновременно протереть очки, пригладить непослушный чуб и распылить какой-то сомнительный одеколон с ароматом «Сосны и Отчаяния».

А Громир… Громир решил, что слов недостаточно. С мощным кличем «Это наш бог!» он подхватил меня и водрузил себе на плечи, как трофей, принявшись маршировать по периметру нашего скромного жилища.

— Все! Все! Отпусти! — пытался я урезонить его, балансируя на его могучей шее и боясь головой удариться о потолок. — Они скоро будут!

Рыжий великан с сияющей улыбкой аккуратно спустил меня на пол и похлопал по спине так, что я кашлянул.

— Ты гений! Ты пророк! Ты… — он искал слово, — Магнит для телок!

Мы знали только про Катю. Я так и сказал: «Волкова придёт». И даже это их не смутило. Видимо, перспектива пообщаться с хоть какой-нибудь девушкой перевешивала все страхи перед старостой.

Наши догадки крутились вокруг однокурсниц. Может, Алиса с её ядовитыми шуточками? Или тихая Ирма, которая на алхимии всегда даёт списать?

И вот в дверь постучали. Три чётких, уверенных удара. Зигги замер с тряпкой в руках, застыв в позе «бегущего человека». Громир выпрямился, пытаясь придать своему лицу серьёзное выражение.

Я глубоко вздохнул и открыл дверь.

На пороге стояла Катя. Но не та, которую мы знали — строгая, с идеально собранными волосами и холодным взглядом. Её белокурые волосы были распущены по плечам мягкими волнами, а вместо привычного пиджака на ней было простое тёмное платье, подчёркивающее фигуру. В руках она держала бутылку с какой-то золотистой жидкостью. Она выглядела… нервной.

— Мы не опоздали? — спросила она, и в её голосе слышалась лёгкая неуверенность.

— Идеально. Заходите… — сказал я, и язык будто прилип к нёбу.

Мои глаза скользнули по первой — рыженькая в очках. А вот вторая… Лана… Длинные белые волосы, заплетённые в небрежную, но стильную косу, и пронзительные алые глаза, которые сейчас прищурились, изучая меня с ног до головы. Она замерла на пороге, словно в нерешительности. Наши взгляды встретились, и в воздухе что-то щёлкнуло, словно замок на портсигаре.

— Ну, привет, — протянула она, и в её голосе слышалась лёгкая, язвительная насмешка.

— Эм… Привет, — выдавил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Добро пожаловать.

Сука! Видимо, от судьбы не уйдёшь! — пронеслось в голове раскалённой иглой. — И как мне теперь быть⁈ Катя, Лана… Да… бля!

Катя, уже успевшая зайти в комнату вместе с Таней, жестом представила подруг.

— Это Таня. А это Лана.

Зигги, едва взглянув на Таню, сделал вид, что крайне заинтересован узором на обоях, но по его алеющим ушам было ясно — он уже тонет. Громир же, под пристальным взглядом рыжей, стоял, надув щёки и стараясь дышать как можно тише, словно боевой бык, пытающийся прикинуться безобидной коровой.

— Лана, чего встала на пороге? — обернулась к подруге Катя. — Заходи.

— Да, — коротко бросила Лана, переступила порог и бросила на меня взгляд, от которого мог бы завянуть комнатный кактус на подоконнике. Чистый, концентрированный яд.

Тут Катя стремительно подлетела к ней, наклонилась к уху и что-то быстро прошептала. Лана сделала вид, что хихикнула в ответ, но её алые глаза остались холодными и невесёлыми. Мне даже не нужно было слышать слова — по одному только напряжённому выражению её лица всё стало ясно.

Бля! Видимо, Катя сразу же застолбила территорию и сказала, что я её. Сто пудов. Лана, не смотри на меня так, будто я только что растоптал твой самый любимый цветок.

Мои парни окончательно вышли из строя. Зигги напоминал заблудившегося привидения, бесшумно парящего по периметру комнаты, а Громир превратился в надутого бычка, готового либо лопнуть, либо ринуться в атаку от одного неверного взгляда Тани. Пришлось брать штурвал в свои руки, хотя у самого земля уходила из-под ног. Всего пара часов назад я отмазался перед Ланой дежурным «дела, бла-бла-бла»… а теперь она сидит здесь, в моей комнате, смотря на меня так, будто я только что пнул её котёнка. И подруга Кати? Серьёзно? Мир сузился до размеров нашей комнаты и стал невыносимо тесным.

— Давайте. Садимся, — скомандовал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Зигги, словно верный пёс, кинулся к заветной тумбочке и извлёк оттуда нашу, не особо презентабельную, бутылку дешёвого вина. Стульев на всех не хватило, поэтому мы водрузили на пол пару матрасов, соорудив подобие пуфиков. Я же забрался на подоконник, заняв позицию наблюдателя — или судьи на собственной казни.

Зигги с дрожащими руками принялся разливать вино, но от его нервной дрожи бокал в руках Ланы мог запросто оказаться на полу. Пришлось мягко отстранить его.

— Давай я.

Я взял бутылку. Первой наливал Лане. Не мог не налить ей первой. Её алые глаза буквально впились в меня, сверля, пытаясь докопаться до сути. Её губы — такие выразительные, с лёгким намёком на насмешку — были сжаты в тугую ниточку. Они не знали, что делать: искривиться в язвительной ухмылке или дрогнуть от обиды. Я так прилип к ним взглядом, что чуть не перелил вино через край её бокала. Остальным налить оказалось делом техники.

Поднял свой бокал. В комнате повисла пауза.

— За встречу, — выдавил я.

— За тёплую ночь, — тут же подхватила Катя, её голос прозвучал немного неестественно бодро.

— За нас, ребята! — весело выкрикнула Таня, подмигнула сразу и Зигги, и Громиру.

— Дааа! — взревел Громир, краснея до корней волос.

— Угу, — пролепетал Зигги, чуть не расплескав своё вино.

А Лана… Лана просто подняла свой бокал. Не произнесла ни слова. Её взгляд, тяжёлый и обещающий долгую, мучительную расплату, не отрывался от меня. Она не чокалась ни с кем. Просто держала бокал, смотрела на меня и делала крошечный, едва заметный глоток.

Ну сука, хорош, — пронеслось у меня в голове.

После третьей рюмки атмосфера наконец-то потеплела. Напряжение начало таять, как лёд под весенним солнцем. Громир и Зигги постепенно ожили, вовлекаясь в разговор с Таней и Катей. Они обсуждали учёбу, потом перешли на каких-то местных знаменитостей — магических аналогов блогеров из моего мира. Я изредка вставлял свои замечания, но в основном просто наблюдал.

Лана же… Она всё так же молча сидела, почти не отрывая от меня своего тяжёлого, изучающего взгляда. За весь вечер она не проронила и пары фраз, лишь изредка поднося бокал к губам.

После пятой рюмки кто-то догадался включить музыку. Наш скромный стол быстро оказался забыт. Мы переместились в центр комнаты, освободив пространство для того, что можно было назвать танцами лишь с очень большой натяжкой.

Громир, раскрасневшийся и счастливый, выдавал нечто невообразимое, мощно топая ногами и размахивая руками, словно пытаясь сразиться с невидимым противником. Его танец больше всего напоминал падение шкафа.

Зигги, воодушевлённый вниманием Тани, пытался выдавать замысловатые па, которые должны были выглядеть круто, но на деле лишь заставляли его подругу заливаться смехом. Он краснел, спотыкался, но не сдавался, пойманный в ловушку своего же желания понравиться.

Катя же вся была сосредоточена на мне. Она танцевала вокруг, её движения становились всё смелее и откровеннее. Она то приближалась вплотную, то отдалялась, играя. А потом она повернулась ко мне спиной и принялась совершать слишком откровенные, чувственные движения бёдрами, явно намекая и приглашая.

А вот Лана… Она танцевала одна. Спокойно, почти отстранённо, едва покачиваясь в такт музыке. Но её глаза не танцевали. Они были прикованы ко мне и к Кате, и в них читалась такая смесь презрения, обиды и холодной ярости, что по спине бежали мурашки. Она была тихим штормом в углу комнаты, и я чувствовал каждый её взгляд на себе, как физическое прикосновение.

Катя повернулась ко мне лицом, её руки обвили мою шею. Лёгкое, едва уловимое касание её груди обожгло меня сквозь тонкую ткань рубашки.

— Ты какой-то робкий сегодня, — прошептала она, и её дыхание опалило щёку.

— Да что-то утомился за сегодня, — выдавил я, чувствуя, как предательски краснею. — Питомник, все дела…

— Понимаю, — её улыбка стала немного натянутой. Она чувствовала мою скованность.

Я машинально обнял её за талию, и мы медленно задвигались в такт музыке, больше похожие на двух манекенов, чем на танцующую пару.

— Роберт, — её шёпот стал тише, в нём зазвучала лёгкая обида.

— Да?

— Может, ты будешь смотреть на меня? А не на Лану? — она отстранилась на полшага, чтобы посмотреть мне в глаза, и надула губки.

Я вздохнул. Отступать было некуда.

— Я стараюсь. Но есть один маленький нюанс.

— Какой? — её глаза сузились до щелочек. — Она тебе понравилась?

— Помнишь, я тебе говорил, что хотел пойти с девушкой на встречу? — я почувствовал, как под ложечкой засосало. — Так вот… это Лана.

Эффект был мгновенным. Её руки разомкнулись на моей шее, будто её током ударило. Глаза расширились от чистого, неподдельного шока. Она молча развернулась, дошла до стола, с нездоровой решимостью налила себе полную рюмку и опрокинула её одним движением. Алкоголь ударил в горло, она громко закашлялась, схватившись за край стола.

Этим моментом немедленно воспользовалась Лана. Она подошла ко мне, бесшумно, как тень. Её алые глаза впились в меня с такой интенсивностью, что мне стало физически жарко.

— Занят, говоришь? — прошипела она так тихо, что слова едва долетели до меня сквозь музыку.

— Долгая история, — только и смог я выдохнуть, чувствуя себя полнейшим идиотом.

— А твоя Катя знает? — её губы искривились в холодной усмешке.

— Только что ей рассказал…

Лана бросила взгляд на Катю, которая, откашлявшись, с новой порцией решимости в глазах собиралась вернуться ко мне. И тогда Лана демонстративно взяла мои руки и положила их себе на талию, начиная двигаться в танце. Её движения были плавными, уверенными и насквозь провокационными. Она вела себя так, словно мы были здесь давно сложившейся парой.

Нет! Нет, нет, нет! — застучало у меня в висках. — Это явно не обычная ситуация. Это сто процентов моя способность! Ну не может быть такого, чтобы всё так идеально, так сюрреалистично совпало!

Катя увидела Лану, прилипшую ко мне, и её губы сложились в тонкую, обиженную ниточку. В её глазах вспыхнули знакомые искры гнева, и она уже открыла рот, чтобы выпалить что-то ядовитое. Но я резко отпустил талию Ланы и громко, почти неестественно, хлопнул в ладоши, перекрывая музыку.

— Друзья! Пошлите ещё выпьем! — крикнул я с чересчур бодрой улыбкой.

Благо, Громир, Зигги и Таня, уже изрядно разогретые алкоголем, тут же поддержали идею с энтузиазмом. Но Лана… она молниеносно обхватила мою руку обеими руками и пошла со мной к столу, прижавшись всем телом. Мне пришлось приложить усилия, чтобы буквально отлепить её от себя, в то время как Катя наблюдала за этим с таким выражением лица, будто решала, кого придушить первым — меня или свою подружку.

Я разлил остатки алкоголя по рюмкам. Мы чокнулись. Троица — Громир, Зигги и Таня — были веселы и беззаботны. Катя и Лана выпили молча, их взгляды были прикованы друг к другу и ко мне, в головах явно прокручивались планы мести и стратегии захвата.

Я стоял, чувствуя себя на минном поле, не зная, что делать. Выбрать одну? Отвергнуть обеих? И тут Таня, сияя от возбуждения, выпалила:

— В бутылочку! Давайте поиграем в бутылочку!

Мои товарищи, разумеется, поддержали с радостным рёвом. Мне, Кате и Лане оставалось лишь с неохотой кивнуть, понимая, что отступать некуда.

Мы сели в круг на пол: мальчик, девочка, мальчик, девочка. Разумеется, я оказался между ними. Слева — Катя, справа— Лана. Обе так близко, что я чувствовал исходящее от них напряжение, как жар от раскалённой плиты.

— А на что играем? — спросил я, пытаясь оттянуть неизбежное.

Таня ехидно задумалась, поглаживая горлышко бутылки.

— Начнём с простого. А дальше… посмотрим, — игриво пропела она.

— И… и с чего мы начнем? — сдавленно спросил Зигги, сияя от смущения и предвкушения.

— Пара идет в ванную и делает пять минут что захотят, — неожиданно холодно и чётко выпалила Лана, не отрывая взгляда от меня. — Могут просто стоять и болтать, а могут… делать что-то большее.

Катя сузила глаза до щелочек. Таня от восторга захлопала в ладоши. Громир закашлялся, подавившись слюной. Зигги побледнел и чуть не опрокинулся назад, его очки съехали на кончик носа.

— И кто первый крутит? — спросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Я буду первой! — заявила Таня. Она ловко крутанула бутылку на полу. Стекло зажужжало, завертелось и… остановилось, указывая прямо на Зигги.

Таня с торжествующим видом встала, протянула руку совершенно ошеломлённому Зигги и повела его, как слепого котёнка, в сторону ванной. Тот шёл, не сопротивляясь, с остекленевшим от ужаса и блаженства взглядом. Дверь закрылась. Через мгновение из-за нее послышался звук включённой воды — чтобы не было слышно происходящее.

Мы сидели в гробовой тишине. Громир нервно переминался, явно недовольный, что бутылка указала не на него. А вот Катя и Лана… они словно сговорились. Почти одновременно, якобы случайно, их руки коснулись меня. Катя слева положила ладонь мне на колено. Лана справа провела прохладными пальцами по моему запястью. Я сидел между ними, не двигаясь, чувствуя, как моя участь предрешена, а игровая бутылка на полу внезапно превратилась в орудие пытки.

И вот дверь ванной отворилась. Таня вышла оттуда с видом победительницы, поправляя свою рыжую челку. Зигги плелся следом, весь пунцово-красный, до самых корней волос. Его очки съехали на самый кончик носа, а на лице застыла блаженная, немного глуповатая улыбка, которая, казалось, уже никогда не сойдёт.

Зигги, всё ещё находясь под впечатлением, крутанул бутылку. Стеклянное горлышко, позвякивая, остановилось, указывая на Катю. Они ушли в ванную. По их вернувшимся через пять минут лицам — её холодному и слегка раздражённому, его смущённому — было ясно: ничего не произошло.

Настала очередь Кати. Она резко дёрнула бутылку, и та, сделав несколько оборотов, указала на Громира. Рыжий вскочил с таким энтузиазмом, будто его вызвали на дуэль, а не на пятиминутное свидание. Они вернулись ровно через пять минут. Громир был слегка расстроен, Катя — абсолютно невозмутима.

Громир крутанул бутылку на Лану. Та безэмоционально поднялась и проследовала за ним. Пять минут спустя они вернулись в том же состоянии, в каком и ушли.

Наконец, очередь дошла до Ланы. Она медленно, почти лениво наклонилась, крутанула бутылку с такой силой, что та едва не улетела в стену. Она завертелась, замедлила ход и… остановилась, указывая прямо на меня.

Рука Кати, всё это время лежавшая у меня на колене, вдруг впилась в плоть ногтями так, что я едва сдержал вскрик. Боль была острой и внезапной.

— Пошли, — коротко бросила Лана, уже вставая.

Я поднялся, чувствуя на себе ледяной, пронзительный взгляд Кати, и последовал за Ланой в ванную. Она вошла первой, я — следом. Дверь захлопнулась, щеколда с громким щелчком задвинулась. Лана повернула кран, и шум льющейся воды заполнил маленькое помещение, отсекая нас от внешнего мира.

— Вот мы и одни, — пропела она, оборачиваясь ко мне. Её голос был хрипловатым от выпитого, в нём слышалась и насмешка, и вызов.

— Да, — сдавленно сказал я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Ты уж прос…

Я не успел договорить. Её движения были резкими и решительными. Она схватила мою руку и прижала её к своему телу. Другой рукой она с силой потянула за бретельку своего чёрного кружевного платья. Тонкая ткань сползла с её плеча, обнажив идеальную, фарфоровую кожу и… чашечку лифчика.

Это был не просто лифчик. Это было произведение искусства из чёрного кружева и шёлка, подчёркивающее каждую линию её груди. Сама грудь была… идеальной формы, большой, упругой и высокой. Кружевной край чашечки лишь слегка прикрывал сосок, оставляя его форму угадываемой, соблазнительной. От её тела исходил лёгкий, пьянящий аромат дорогих духов и чего-то чистого, женственного.

Она не сводила с меня своих алых глаз, наблюдая за моей реакцией, за тем, как я застыл, не в силах отвести взгляд от её обнажённой кожи и этого откровенного, роскошного белья.

— Ну что? — её губы тронула едва заметная, победоносная улыбка. — Всё ещё «занят»?

Лана не стала тянуть. Её движения были резкими, полными решимости. Она схватила подол своего короткого чёрного платья и одним плавным движением стянула его через голову, сбросила на мокрый кафель пола. Передо мной она предстала только в нижнем белье — том самом соблазнительном чёрном кружевном комплекте, который уже сводил меня с ума.

Я смотрел, завороженный, не в силах вымолвить ни слова. А что тут, собственно, можно сказать?

— Нравится? — её голос прозвучал влажно и вызывающе.

— Эм… да, — с трудом выдавил я, чувствуя, как кровь приливает к лицу и не только. — Красивое нижнее бельё.

— Лучше, чем на паре — уколола она, и в её глазах вспыхнул азарт.

— Лучше, — честно признал я, не в силах врать.

— А вот смотри, какие трусики, — она томно раздвинула ноги чуть шире, демонстрируя себя. — Они мои самые любимые.

Мой взгляд прилип к тому месту, которое она мне показывала. И тогда я увидел всё. Кружевная отделка обрамляла лобок, но центральная часть… Там не было ткани. Была лишь тончайшая, почти невесомая чёрная сеточка, натянутая так, что она не скрывала, а откровенно демонстрировала всё её богатство. Через ячейки сетки были видны аккуратные, пухлые половые губы.

Лана взяла мою дрожащую руку и прижала её ладонью к этой сеточке. Пальцы сквозь тонкий материал ощутили тёплую, упругую выпуклость.

— Качественный материал? — дразняще прошептала она.

У меня не было слов. Мною двигали инстинкты. Моя рука, будто сама по себе, скользнула под край её трусиков, под сеточку, и коснулась обжигающе влажной, гладкой кожи. Я начал ласкать её, водя пальцами по её щёлочке, чувствуя, как она вся затрепетала от прикосновения.

Лана тут же взвизгнула, подскочила ко мне и впилась в мои губы страстным, жадным поцелуем. Её язык был настойчивым, вкус её — пьянящей смесью алкоголя и чего-то сладкого.

Она оторвалась, её дыхание было тяжёлым и горячим. Она прижалась губами к моему уху.

— Успеешь за четыре минуты? — прошептала она.

— Успею, — хрипло проронил я. Разум отключился. Осталось только слепое, животное желание.

Она ловко стянула с себя эти дьявольские трусики, повернулась ко мне спиной, обнажив свою упругую, идеальную попку, и наклонилась, опершись руками о холодный край ванны. Я, торопясь, расстегнул ширинку, достал свой уже твёрдый, как камень, член. На мгновение подставил его под струю холодной воды из крана, чтобы смочить, и подошёл к ней.

Одной рукой я провёл по её мокрой киске, лаская её, готовя. Затем упёрся головкой члена в её вход и, не сдерживаясь больше, медленно, но верно вошёл в неё. Она была невероятно тугой и обжигающе горячей внутри.

Я не мог больше себя сдерживать. Я схватил её за бёдра, за её упругую плоть, и начал трахать её. Сначала медленно, глубоко, чувствуя каждую её внутреннюю складку, а потом всё быстрее и быстрее, теряя контроль. Мои бёдра хлопали о её ягодицы с влажным, откровенным звуком, заглушаемым шумом воды.

Лана отвечала мне взаимностью. Она откинула голову назад и начала кричать. Не стесняясь, не пытаясь сдержаться. Её крики были громкими, хриплыми от наслаждения, похабными и неистовыми. Она кричала моё имя, материлась, стонала, подмахивая мне навстречу, полностью отдавшись животной страсти, захлестнувшей нас обоих.

Переполненный диким возбуждением, чувствуя, как нарастает неудержимая волна, я вытащил из неё свой влажный член и, с низким стоном, кончил прямо в пустую ванну. Горячие струи били на эмаль, оставляя мутные следы.

Лана, тяжело дыша, обернулась и смотрела на меня в этот момент. Её алые глаза горели торжеством и голодом. Она неотрывно следила за каждой пульсацией, а её рука нежно ласкала мои яички, усиливая ощущения, продлевая наслаждение.

Когда я закончил, она, не говоря ни слова, взяла мой ещё чувствительный член в свою руку и подставила под струю прохладной воды. Её движения были умелыми, почти заботливыми, она тщательно вымыла его, а потом вытерла краем своего же платья, валявшегося на полу.

Затем она с той же уверенностью надела свои дьявольские трусики с сеточкой и платье. Я, всё ещё находясь под действием адреналина и оргазма, молча застегнул ширинку.

Но прежде чем выйти, Лана резко прижалась ко мне всем телом, вцепилась в мои волосы и впилась в губы страстным, властным поцелуем, в котором было всё: и победа, и вызов, и обещание продолжения. Я ответил ей тем же, одной рукой сжав её упругую попку, задрав подол.

Мы вышли из ванной. Первое, что я заметил — Кати в комнате не было. Её отсутствие было громче любого крика.

— Ну вы даёте, — просвистела Таня, оценивающе оглядывая нас с Ланой с хитрой ухмылкой.

И тут до меня наконец дошло. Эти громкие, не стесняющиеся крики Ланы… Они были не просто проявлением страсти. Это был рассчитанный ход. Она хотела, чтобы её услышали. Чтобы услышала Катя.

Лана тут же подтвердила мои догадки, демонстративно взяв меня за руку и прижавшись к моему плечу, с видом победительницы.

Зигги и Громир к этому моменту были уже почти в стельку пьяными, развалясь на матрасах и что-то невнятно мурлыча. А вот Таня, хоть и была навеселе, но держалась уверенно и смотрела на всю эту ситуацию с нескрываемым развлечением.

…

Зигги и Громир уже храпели на полу, сплетясь в нелепую кучу конечностей и пустых бутылок. Таня, хихикая, устроилась на кровати Зигги, свернувшись калачиком и явно не собираясь уходить к себе. Лана же уверенно улеглась рядом со мной на моей кровати, заняв большую часть пространства.

— Катя обиделась, — тихо констатировал я, глядя в потолок.

— Да, — без тени сожаления согласилась Лана. — Но ты же её сам не хотел.

Я удивлённо повернулся к ней, встретившись с её алыми, полуприкрытыми глазами.

— Что? — она сладко потянулась и улыбнулась, как котёнок, спланировавший и осуществивший идеальное преступление. — Давай спать. Завтра на пары.

Она демонстративно повернулась ко мне спиной, нарочито выпятив свою упругую попку под тонкой тканью платья. Я не сдержался — задрал подол её платья, прижался к ней сзади, чувствуя всю её мягкость. Моя рука скользнула по её плоскому животу, опустилась ниже, к лобку, и без разрешения проникла под резинку её трусиков, лаская уже знакомую, тёплую влагу.

— Ты меня всю ночь трахать будешь? — она обернулась через плечо, и на её губах играла развратная ухмылка.

— Не уверен, что вывезу, — честно признался я, чувствуя, как возбуждаюсь снова. — Но можно попробовать.

— Я тоже хочу! — проныла Таня с кровати Зигги, подпирая голову рукой и смотря на нас с томным видом.

— А те двое? — кивнула Лана в сторону спящих богатырским сном друзей.

— Спят! — констатировала Таня.

— Ну и лохи, — усмехнулась Лана, а затем повернулась ко мне лицом, обвивая мою шею руками. — Повезло тебе со мной.

Она притянула меня к себе и поцеловала в губы — долго, влажно, с обещанием.

— И то, только потому, что я пьяная, — добавила она с той же игривой усмешкой, но в её глазах читалось нечто большее.

Таня бесшумно подкралась к нашей кровати и, не дожидаясь приглашения, своими ловкими пальцами расстегнула мои брюки и стянула их вместе с трусами. Мой член, уже снова наполненный кровью, упруго выпрямился.

Таня, не говоря ни слова, наклонилась и взяла его в рот. Её движения были умелыми и уверенными. Её губы, полные и мягкие, плотно обхватили меня, создавая идеальное, тёплое и влажное кольцо. Её язык работал быстро и виртуозно — он скользил по напряжённому стволу, играл с чувствительной головкой, касался уздечки, вызывая мурашки по всей спине. Она глубоко брала меня в горло, слегка давясь, но не останавливаясь, и с каждым движением её головы волны удовольствия накатывали всё сильнее.

Лана в это время целовала мою шею, мочку уха, её горячее дыхание обжигало кожу.

— Я просто хочу побаловать своего парня, — страстно прошептала она прямо в ухо. — Кайфуй.

Одной рукой она расстегнула застёжку своего лифчика и сбросила его. Её грудь, действительно большая и соблазнительная, выплеснулась наружу. Тяжёлая, упругая, с большими ареолами и набухшими, тёмно-розовыми сосочками. Я сжал одну грудь ладонью, ощущая её вес и упругость, а затем наклонился и взял её сосок в рот. Я ласкал его языком, посасывал, чувствуя, как он затвердевает ещё сильнее, а Лана тихо стонала от наслаждения, продолжая шептать мне на ухо развратные слова.

Таня выпустила мой член из своего рта с громким, мокрым чмоком. Её глаза блестели от азарта. Она ловко скинула с себя трусики, отбросила их в угол и, не теряя ни секунды, верхом оседлала меня. Её влажная, горячая киска скользнула по напряжённому стволу моего члена, нашла вход и она, без лишних церемоний, опустилась на меня вся разом, с низким, удовлетворённым стоном.

Она начала двигаться — сначала медленно, раскачивая бёдрами, погружаясь на меня до самого основания и почти полностью поднимаясь, заставляя меня видеть, как мой член появляется и исчезает в её сокровенной глубине. Потом её движения стали быстрее, жаднее. Она скакала на мне, как на диком скакуне, её грудь прыгала в такт, а по комнате разносились влажные хлюпающие звуки наших тел.

— Нравится изменять и трахать мою подругу? — пропела Лана у меня в ухо, её голос был сладким и ядовитым одновременно. Она снова поцеловала меня, её язык проник в мой рот, пока её пальцы ласкали мои соски, щипали их, вызывая мурашки.

Я уже не мог держаться. Волна нарастала слишком быстро. Моё тело напряглось, я глухо застонал, и моё семя горячими толчками вырвалось наружу, заполняя её изнутри. Таня почувствовала это, её движения на мгновение замедлились, на её лице отразилась гримаса наслаждения, но она не остановилась. Она продолжала скакать на мне, уже не так быстро, но всё так же чувственно, добиваясь своего собственного оргазма. Вскоре её тело затряслось в конвульсиях, она закинула голову и тихо закричала, сжимая меня изнутри.

Она тяжело дышала, обмякла на мне, и несколько секунд мы просто лежали так, соединённые, чувствуя, как наши сердца отбивают бешеный ритм. Затем она медленно, почти нехотя, поднялась, и мой член, влажный и липкий, с тихим хлюпающим звуком вышел из неё. Не говоря ни слова, она направилась в ванную.

Лана оторвалась от моих губ. Её алые глаза были полуприкрыты, на губах блуждала усталая, но довольная улыбка.

— Только в этот раз, — сказала она, и в её голосе прозвучало что-то вроде предупреждения.

Что вообще происходит? — пронеслось у меня в голове. — Как так всё получилось?

— Я устала. Давай спать, — пропела она, уже почти засыпая.

— Хорошо, — согласился я. — Только помоюсь.

Я встал с кровати и пошёл в ванную. Таня стояла под душем, её мокрое тело красиво изгибалось под струями воды. Она намыливала руки и тщательно мыла свою грудь, живот, а затем опустилась ниже, к своей ещё влажной киске.

Я включил кран у раковины и начал мыть свой член. В зеркале я видел её отражение — стройную, с гладкой кожей и упругими ягодицами. Я невольно засмотрелся на то, как она моется, на её точёные бёдра, на то, как вода стекает по её спине.

— Что? — уловив мой взгляд, она улыбнулась через плечо.

— Ничего, блин, — смущённо ухмыльнулся я. — А что ты делала с Зигги? — спросил я, чтобы разрядить обстановку.

— Целовались только. И он предложил мне встречаться, — ответила Таня, вытирая лицо.

— А ты что?

— Сказала, что подумаю, — её улыбка стала хитрой.

Ебать. — подумал я. — Мне реально девушки с прибабахом попадаются⁈

— Ладно, я пойду спать, — сказал я.

Таня выключила воду, вышла из душевой кабинки и, ни капли не смущаясь, взяла висевшее на крючке полотенце Зигги, чтобы вытереться.

Таня, вытирая рыжие волосы полотенцем Зигги, вдруг опустилась передо мной на колени. Её зелёные глаза с хитринкой смотрели снизу вверх. Она взяла мой ещё вялый, чувствительный после недавнего оргазма член в рот. Её губы, тёплые и влажные, нежно обхватили его, язык совершил несколько ленивых, ласкающих движений вдоль ствола, заставив меня непроизвольно вздрогнуть и снова почувствовать пробуждающееся желание. Она ненадолго задержала его во рту, словно пробуя на вкус, а затем отпустила с тихим чмоком и поднялась, всё так же с той же плутовской улыбкой.

— Если найдешь к Лане подход, — сказала она, проводя пальцем по моей груди, — то я буду часто присоединяться к вам.

Она подмигнула, развернулась и вышла из ванной, её голый гибкий зад плавно качался при ходьбе, будто дразня меня напоследок.

А похуй… проснусь и офигею. А пока что всё норм, — промелькнула у меня в голове единственная более-менее связная мысль, пока я шёл следом за этим исчезающим в полумраке комнаты соблазнительным видением.