Продана (СИ)

Глава 16. Милана

И тут происходит невероятное. Всё меняется мгновенно. Ледяной взгляд, которым Кассиан сверлил меня всего секунду назад, тает, наполняясь теплом и… нежностью? Он смотрит на девочку с такой любовью, что моё сердце на мгновение замирает. Неужели у чудовища, наслаждающегося чужой болью, может быть что-то хорошее?

— Калиста! — восклицает Кассиан грозным, но притворным голосом.

Девочка тут же кривится, корчит недовольную гримасу. Кажется, она совсем не любит, когда отец называет её полным именем.

— Пап, ну хватит! Я — Кэлли!

Из-за той же двери, как из рога изобилия, появляется высокая девушка, поразительно похожая на Кассиана. Гладкие чёрные волосы собраны в высокий хвост, коньячные глаза с длинными пушистыми ресницами, оливковая кожа. Она выше меня почти на пол головы. В груди болезненно сжимается. Моя сестра… Её тоже продали на этом жутком аукционе невест. Кто её купил? Где она сейчас? А Дэйв? Жив ли он? Не рук ли это дело Кассиана? Эти жуткие... подарки и угрозы? Нет! Надо сосредоточиться, отбросить эти мысли.

Девушка смущённо улыбается и подмигивает маленькой Кэлли.

Кассиан помрачнел, но это помрачение лишено той злобы, что он выплёскивает на меня. В его глазах — лёгкое недовольство, скорее, похожее на отцовское ворчание.

— Ну конечно, кто бы это мог быть… кроме несносной Элинор?

Элинор в ответ скривилась и показала ему язык.

— Сам ты несносен! Я — Элли, Ээээ-ллии!

Тянет она своё имя в притворном недовольстве, а я ошарашенно наблюдаю за этой семейной сценой. Неужели это тот самый Кассиан, что ещё недавно обещал надеть на меня ошейник, как непослушной собаке?

Кассиан поворачивается к той самой двери в кладовку и шутливо окликает:

— Эй, эй! Может, там ещё припрятана вся прислуга? А лучше, целая футбольная команда?

Кэлли и Элли заливаются звонким смехом. Я же стою в ступоре, не в силах понять, что происходит. Кажется, что я попала в другой мир, в котором Кассиан — совсем другой человек. Добрый, заботливый… почти нормальный. Но я знаю, что это лишь иллюзия. Я — его пленница, и он — мой враг. И эта милая семейная сцена не должна заставить меня забыть об этом.

— Пап, а это та девушка, которую ты купил на аукционе невест?

Маленькая Кэлли стоит прямо передо мной, с любопытством рассматривая меня снизу вверх. Не могу отвести взгляд от её невинного личика, от больших коньячных глаз, совсем не таких жёстких, как у её отца. Невольно перевожу взгляд на Кассиана. Он смотрит на меня в ответ, не мигая, и в его взгляде нет и следа тепла, которое он только что дарил девочкам. Только холод, отчуждение, даже презрение. Сердце болезненно сжимается, и я не понимаю, что со мной происходит.

— Элинор, — сердитым тоном произносит Кассиан, бросая взгляд на неё. В его голосе слышится раздражение, совсем не шуточное, и почему-то мне кажется, он винит в произошедшем меня. Словно это я заставила Элли выдать его тайну. В самом деле?

— А что? — вспыхивает Элинор, недовольно глядя на Кассиана. — Не могла сдержаться, да и вообще, считаю, что это ужасная затея, эта месть… А Кэлли была такой настойчивой…

Элинор не договаривает, и я замечаю, как она напрягается. Даже несмотря на теплоту, которую Кассиан проявляет к ней, она не переступает установленную им черту. Сейчас она нервно поджимает губы и крутит пальцами.

— Я просил… не говорить… — ледяной голос Кассиана разносится по кухне. Краем глаза замечаю, как Джанна, стоящая чуть позади, опускает взгляд. Похоже, голос Кассиана в этом доме — закон. Как типично. Прямо средневековье, истинный патриархат! Но тут же одёргиваю себя, вспоминая, что в моем доме было не лучше, даже хуже. У моего отца, босса русской мафии, всё было намного жёстче.

— А мне она нравится! — продолжает Кэлли, как ни в чем не бывало, всё ещё глядя на меня снизу вверх. — Бабушка говорит, что тебе нужна женщина, которая родит тебе наследника. Ну, если тебе не нравится моя мама, то я не против, если наследник появится от этой сеньоры… Она необычная!

Глаза девочки полны восхищения, а я? Чёрт, чувствую, что краснею с головы до ног. Моя светлая кожа меня нещадно подводит, а веснушки, уверена, становятся ещё ярче. Как же неловко!

Я — в роли инкубатора для наследника Кассиана? Да это же просто смешно!

Перевожу взгляд на Кассиана. Он мрачен, как грозовая туча. Смотрю на Элинор — в её взгляде столько лукавства и двусмысленности, что меня выворачивает наизнанку.

— Нет, — ледяной тон Кассиана пронизывает меня насквозь. Он продолжает сверлить меня взглядом, словно желая испепелить. — Она тут точно не для наследников! Она наша служанка, малыш.

Последние слова он произносит мягче, но взгляд… Взгляд полон презрения ко мне и… чего-то ещё, чего-то, что я отчаянно не хочу в нем видеть. Нет… быть этого не может! Он не может хотеть меня. Но этот блеск, смешанный с презрением, выбивает из меня дух.

— Ладно, — говорит он спокойным тоном, будто только что не хотел меня уничтожить на месте. Его резкая смена настроения пугает. — Можете обе отправляться по своим делам, мне ещё нужно подобрать форму для Миланы…

Кассиан поднимает руку и устало проводит по своим чёрным, гладким волосам, продолжая сверлить во мне дыру. Я не могу понять, что творится в его голове.

— А чем тебе эта форма не нравится? — усмехается Элинор, так же недвусмысленно намекая на то, что, судя по всему, Кассиан не хочет слышать.

— Или она в этой форме остаётся такой же хорошенькой? — добавляет она, а в её голосе слышится озорство.

Я не ожидала от неё такой поддержки… Или это просто игра?

— Чёрт! — Кассиан ругается и резко вылетает за дверь, оставляя нас одних.

Его внезапный уход оставляет в воздухе напряжение. Что его так разозлило? Через секунду он возвращается.

— Джанна!

Она тут же вскакивает и как можно быстрее бежит за ним, стараясь поспевать за своим хозяином, не желая ощутить его гнев на себе. А мы с девочками остаемся втроём. Тишина давит на уши.

— Куда это он? — шепчу я, не в силах сдвинуться с места. Это… неожиданно! Словно за ним гнались сами демоны.

Элинор разразилась звонким, искренним смехом, маленькая Кэлли следует её примеру, и сквозь смех наконец Элли произносит:

— Он, видимо, пытается найти тебе вещь, что-то на подобии мешка из-под картошки… но у него ничего не получится… от того, что тебя оденут в какую-то мешковатую форму, твоя привлекательность никуда не денется… мой брат… он бежит сам от себя!

— В каком смысле… сам от себя? — сердце в груди замирает и делает кульбит.

Нет, мне всё равно, меня не должно ничего волновать, всё что связано с этим человеком, по сути, моим тюремщиком. Только тюрьма — его огромная вилла, без возможности жить своей жизнью. Строить свои планы, работать, учиться, в конце концов, строить собственное счастье. Я вынуждена всю жизнь работать на Кассиана, отрабатывать те деньги, которые он на меня потратил. Мерзавец!

— Да это же очевидно! — Элли подходит ближе, и вот, её лицо уже в нескольких дюймах от моего. — Вау! Ты знаешь… у тебя самые льдистые голубые глаза, которые я видела, такие… глубокие! — в её голосе явное восхищение.

Я смущаюсь, неожиданно для себя. Не привыкла к комплиментам, особенно здесь, в этом логове зверя.

— Дай и мне посмотреть! Я тоже хочу! — опускаю взгляд и вижу, как маленькая Кэлли тянет Элли за штанину, явно принуждая ту поднять её на руки.

— Эй-эй! Ты уже тяжелая! Я не подниму тебя на руки посмотреть!

Неожиданно для себя, я сама им заявляю:

— Мне не сложно, я присяду на корточки!

Я одариваю их робкими улыбками и опускаюсь на корточки, чтобы оказаться лицом к лицу с маленькой Кэлли. Она с восхищением смотрит в мои глаза, не отводя взгляда своих милых, коньячных глаз.

— Ты такая необычная… у нас редко когда такие глаза бывают, а волосы… у многих чёрные, ну или… каштановые, а у тебя…

Кэлли хватает прядь моих длинных, кудрявых волос и рассматривает со всех сторон. Но в ней нет и намёка на то, чтобы причинить мне боль, как это делал Кассиан, и тем более, его мать.

— Вау! Ты их накручиваешь, красишь?

Я не могу сдержаться от лёгкого смеха, словно я — какая-то экзотическая зверушка перед ними. Возможно, в частности, так и было. Они действительно, вряд ли тесно общались с кем-то, кроме итальянской мафии, и в большинстве своём они и вправду, довольно смуглые.

— Нет… это натуральный цвет и структура, я ничего с ними не делаю! — я не могу сдержать улыбки, девчушка явно в восторге и, словно пытается впитать каждую мою рыжую прядку в свою память, чтобы воскресить этот момент.

— Я — Калиста, — заявляет она таким официальным тоном, что у меня вырывается смешок. — Зови меня просто Кэлли, а это… — она подымает взгляд на Элли и улыбается, — моя тётя, сестра папы, Элинор!

— Зови меня Элли! — усмехается она, и я поднимаю взгляд уже на Элли.

Необычно. Все в этом доме, включая прислугу смотрят на меня враждебно, пожалуй, только Джанна добра, а эти девушки, должны меня обе ненавидеть, я — их враг, из-за моей матери мой отец убил их отца, и, получается, деда Кэлли, но в отличие от Кассиана, в них нет ни капли злости, напротив, они очень добры, и это выбивает меня из колеи.

— Хорошо! — отвечаю я, и снова не могу сдержать улыбки. — Зовите меня Милана!

— Хорошо, Милана, — произносит Кэлли, и мой взгляд невольно приковывается к её большим, наивным глазам. В них столько детского любопытства, так много невинности, которой я лишена.

— Ты невеста папы, да? Вы скоро поженитесь?

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Слова застревают в горле, я судорожно пытаюсь подобрать хоть что-то внятное.

В голове клубятся, отнюдь, разные мысли, каждая следующая мрачнее предыдущей:

«Твой папа купил меня, как скотину на рынке, пообещал, что моя жизнь превратится в череду нескончаемых унижений, отказался выкупить мою сестру, наслаждаясь моей болью и отчаянием. Он поклялся посадить меня на поводок, как бешеную собаку, и ты спрашиваешь, не собирается ли он сделать мне предложение? Наверное, мечтает поклясться в вечной любви и умереть со мной в один день, не иначе!»

Но, собрав остатки самообладания, откашливаюсь и выдавливаю из себя совсем другое:

— Нет, Кэлли, твой папа не собирается на мне жениться. Я здесь… уже работаю. Просто работаю, и всё!

Вру, как дышу, но что мне ещё остаётся?

— Вот и идиот! — от этих слов я вздрагиваю и мой взгляд тут же перескакивает на Элли, стоящую чуть поодаль. Не ожидала от неё такой прямоты.

— Ну а что? Он точно идиот! — с жаром повторяет она, и я невольно хмурю брови. — Но на самом деле, Кассиан не такой уж и плохой, да… он может быть… жестоким, но… — Она запинается, подбирая слова. — Он преданный своей семье, он заботливый и… ты просто ещё не растопила его сердце. Вот увидишь, если ты приложишь немного усилий, он на руках тебя носить будет! Это правда!

В её глазах столько неподдельной искренности, что я на мгновение теряюсь. Она действительно верит в то, что говорит? Верит, что Кассиан способен на нежность и доброту, по крайней мере, по отношению ко мне? Возможно, как брат, как отец, он и проявляет эти качества, но я… я для него враг, всего лишь пешка в его сложной, жестокой игре. И топить сердце этого монстра в мои планы никак не входит. Я собираюсь сбежать. Сбежать отсюда, как можно дальше и как можно скорее. Плевать мне на Кассиана, плевать на его чувства, если они вообще у него есть. Я не позволю ему использовать меня в своей изощрённой мести моему отцу. Так что… ничего я не собираюсь делать, и носить меня на руках ему точно не придётся. Я и сама прекрасно справлюсь.

— Я понимаю, Элли, — говорю я ровным, спокойным голосом, словно успокаивая капризного ребёнка. — Может быть, твой брат и добрый к тебе, к своей дочери, но мне от него ничего не нужно!

Последние слова вырываются из меня с какой-то неприкрытой горечью, с почти осязаемой болью. Словно… сама мысль о том, чтобы стать для Кассиана кем-то большим, кем-то значимым, вызывает во мне отвращение.

— Он не нравится тебе? Мой папа некрасивый?

Перевожу взгляд на Кэлли, которая смотрит на меня с явным недоумением. Чёрт… "Не нравится?" "Некрасивый?" Мои щёки мгновенно покрываются предательским румянцем. Его трудно назвать некрасивым, это было бы нечестно. Но думать о нем в таком ключе… это слишком опасно. Это может выдать меня с головой. Я поднимаю взгляд на Элли, и мне кажется, что она видит меня насквозь, читает все мои мысли, как открытую книгу. Её улыбка становится какой-то хитрой, зловещей, словно она знает мою тайну, моё постыдное, тщательно скрываемое влечение к этому человеку.

К счастью, этот странный, неловкий разговор обрывается в самый неподходящий момент. В кухню врывается Кассиан. Хмурый, как сам чёрт, он, кажется, готов испепелить всё вокруг своим взглядом.

— Элли, Кэлли, оставьте нас.

Его голос строгий, ровный, не терпящий возражений. Девочки переглядываются, в их взглядах читается что-то вроде "удачи", прежде чем послушно покинуть кухню. Ледяной взгляд Кассиана прикован только ко мне.