Продана (СИ)

Глава 17. Милана

Тишина в кухне становится почти осязаемой, давит на барабанные перепонки. Кажется, только стук моего сердца нарушает этот зловещий покой. Что его так взбесило? Неужели мой разговор с Элли и Кэлли? Надеюсь, я не сказала ничего лишнего…

Кассиан прожигает меня взглядом. За его спиной возникает Джанна. В её руках сложена форма, и она совсем не похожа на ту, что сейчас на мне. Тёмно-серая, почти чёрная, без намёка на игривую отделку, строгая и мрачная. Траурная форма.

— Это что, моя новая униформа? — спрашиваю я нарочито вежливо, стараясь скрыть за дежурной улыбкой ехидное любопытство. — Думаешь, в ней я буду выглядеть менее... броско?

Моя улыбка, кажется, делает Кассиана ещё мрачнее.

— Примерь! — рявкает Кассиан.

Джанна вздрагивает и роняет форму на пол.

— Решил, что с такой формой я стану незаметнее? — огрызаюсь я, не в силах сдержать колкость. Может, тогда ему не нужна буду я вовсе. — А может… ты её вообще с трупа снял?

На его лице появляется подобие улыбки, и бровь приподнимается в немом вопросе. Короткий, леденящий душу смешок, а затем снова беспросветная тьма во взгляде.

— Переодевайся, — коротко бросает он, словно я — нерадивая служанка.

— И что, ты снова будешь здесь стоять и ждать? — спрашиваю я, испытывая его терпение.

Он выхватывает форму из рук испуганной Джанны и в один шаг оказывается рядом со мной. Моё сердце замирает. Кассиан хватает меня за талию, притягивая вплотную к себе. Моё тело вздрагивает от неожиданного прикосновения, от его силы. Он наклоняется к моему уху, и его обжигающее дыхание опаляет чувствительную кожу шеи.

— Не заставляй меня повторять дважды, — шепчет он, и в его голосе слышится неприкрытая угроза.

Я вскидываю голову, заглядывая в его глаза цвета коньяка. В них пляшут черти, смешиваясь с нескрываемым... желанием? Только не это! Но от этого зрелища по спине пробегает дрожь. Время останавливается. Мы застываем на месте, не в силах пошевелиться, не в силах оттолкнуть друг друга или приблизиться ещё теснее. Взгляд Кассиана становится горячим, обжигающим, но одновременно яростным. Яростным, как бушующий пожар.

— Переодевайся, — повторяет он, и в этот раз его голос звучит почти умоляюще.

Я отрываюсь от его взгляда и скрываюсь в неприметной двери, ведущей в комнату для прислуги. Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь отдышаться. Его слова, его прикосновения, его взгляд… всё это обжигает меня изнутри. Чувствую, как по телу разливается томление, а внизу живота нарастает жар. Трусики становятся влажными, неприятно липнут к телу. Проклинаю себя за слабость, за то, что позволяю ему так на себя влиять. Проклинаю его за то, что он вообще существует.

Что он со мной делает? Как он может так влиять на меня? Это просто невыносимо. Я должна бежать. Бежать как можно скорее, пока не стало слишком поздно, пока он окончательно не сломал меня.

С бешено колотящимся сердцем стаскиваю с себя свою униформу. Чёрт, как же она мне идёт! Кружевные оборки, идеальная посадка, подчеркивающая талию, пышная юбка… Я, в отличие от всей остальной прислуги, выглядела бы в ней как дорогая кукла. Всё идеально. Почти идеально.

Вздыхаю и отбрасываю униформу в сторону. С неохотой разворачиваю переданную мне форму. Ткань жёсткая, колючая на ощупь. Цвет — унылый, похоронный кошмар. Надеваю её. Сразу чувствую разницу. Ткань не струится по фигуре, а грубо облегает её. И… чёрт, она слишком тесная в груди! Моя и без того немаленькая грудь выглядит в ней просто непристойно огромной, ткань натянута до предела. Надеюсь, что форма не разойдётся по швам. Юбка тоже немного длиннее, чем у остальных служанок. По крайней мере хоть что-то. Наверное, у той, кому она принадлежала раньше, был размер поменьше. Или вообще её не было?!

Пытаюсь застегнуть молнию на спине. Не поддается. Ещё раз. Опять мимо. Застревает посередине, будто назло.

— Чёрт бы тебя побрал! — вырывается у меня, прежде чем успеваю себя остановить. — И вообще, как у такого… чудовища, может быть ребёнок? Неужели у таких вообще бывают потомки, не говоря уже о милых и добрых? — я обрываю себя на полуслове, отчаянно дёргая за молнию. — Ублюдок!

Громкий голос Кассиана внезапно обрушивается на меня, от чего сердце пропускает удар:

— Я всё слышал!

— Чёрт, да пошёл ты… — шепчу я, не в силах сдержать ругательство. Пусть катится в ад. Там таким и место.

А в ответ — ухмылка в голосе:

— И это тоже!

Закатываю глаза и, наконец, выбираюсь из этой комнаты пыток. Снова его взгляд скользит по моему телу, оценивая, словно ощупывая каждый изгиб. Взгляд такой проникающий, что кажется, словно я стою перед ним совершенно голая, а не в этой чёрной, строгой форме. Его взгляд становится за секунду непроницаемым, но я успеваю заметить вспышку ярости, которую он тут же скрывает.

Затем его взгляд переключается к Джанне.

Она опускает глаза и начинает шептать:

— Сеньор, это самая строгая форма… действительно…

Она запинается, пытаясь взять себя в руки. Да что же он за чудовище, что его так боятся, особенно эта милая, пожилая женщина? Но потом я вспоминаю, что рядом со мной не просто мафиози, а "Сицилийский волк" — профессиональный убийца, грязный исполнитель одного из влиятельнейших Донов итальянской мафии. Конечно, люди не хотят почувствовать его ярость на себе, это и понятно.

— …единственная форма, подходящая под ваши запросы… — заканчивает Джанна со страхом в голосе.

Он снова переводит взгляд на меня, и… он просто пялится. Открыто пялится на мою грудь. Невольно прижимаю руки к груди, пытаясь хоть немного скрыть её от его глаз. Чёрт, ненавижу своё тело. Кассиан переводит взгляд на моё лицо и ухмыляется. Кажется, мою реакцию он находит забавной.

«Ублюдок!» — мысленно браню его я, но мой взгляд не выдает ничего, кроме… чёрт, покрасневших щёк от стыда и скрытой ярости. Ненавижу свою предательскую кожу, но ничего не могу с ней поделать.

— Ладно, сойдёт! — наконец произносит он, и я вижу, как Джанна отходит на шаг назад, её плечи расправляются, и в её взгляде появляется больше тепла, меньше испуга.

Я лишь усмехаюсь про себя, наблюдая эту картину. Как же легко Кассиану удаётся подчинять людей своей воле. Все ходят вокруг него на цыпочках, стараясь угодить. Мне хочется проклинать этого самодовольного тирана бесконечно, но я знаю, что не могу позволить себе этого. Если я дам волю своим чувствам, моя маска спокойствия и безразличия треснет, и тогда он увидит мою настоящую суть.

— Сеньор, я могу показать новые обязанности Милане, рассказать ей о распорядке дома, о правилах, которых следует придерживаться, — предлагает Джанна, и я замечаю, как на лице Кассиана помелькает едва заметная ухмылка. Интересно, чему он так доволен? Наверняка, упивается мыслью, что я теперь буду его прислугой навеки.

«Провались ты в ад!» — не сдерживаюсь я, проклиная его про себя.

Он словно чувствует мой взгляд, полный ненависти, и коротко отвечает:

— Да, расскажешь ей обо всех её обязанностях после нашей небольшой беседы! Пойдём со мной, Милана!

Всё это время, пока он говорит с Джанной, его взгляд прикован ко мне, будто он не может оторваться. Как же это раздражает! Да проваливай ты ко всем чертям! Сейчас мне нужно время, чтобы обдумать план побега, а он… он просто не отпускает меня, словно какой-то навязчивый герой-любовник, ходит за мной по пятам целый день и не даёт мне ни грамма свободы.

Он разворачивается, и уходит, а я, как марионетка, снова подчиняюсь, плетусь за ним, стараясь не выдать ни единой эмоции.

Вилла Кассиана — мрачное отражение сицилийского великолепия посреди Америки. Чем дальше мы продвигаемся по длинному коридору, тем тяжелее становится воздух. Величественные колонны поддерживают второй этаж, но даже они не спасают от ощущения мрачности, окутавшей виллу. Свет, проникавший через огромные окна, словно угасает, уступая место зловещей тени. Дворик в сердце виллы, с его фонтанами и цветущими растениями, давно остался позади. Вокруг ни души. Слуги, обычно снующие туда-сюда, исчезли, словно их и не было. Лишь наши шаги эхом отдаются в пустых залах.

Мы останавливаемся перед огромной лестницей. Широкой, мрачной, ведущей куда-то вниз. В её тёмном зеве слабый, едва заметный огонёк. Здесь мёртвая тишина, давящая, гнетущая. Кажется, что эта лестница ведёт не в подвал, а прямиком в преисподнюю.

Страх сковывает меня. Ноги намертво прирастают к полу, отказываясь двигаться дальше. Неосознанно хватаю его за руку, за рукав его пиджака. Моя ладонь судорожно сжимает плотную ткань. Кассиан резко оборачивается, его взгляд прожигает насквозь. С раздражением он притягивает меня к себе.

В мгновение ока я оказываюсь в его объятиях. Его запах, терпкий и обжигающий, окутывает меня со всех сторон. Кожа горит, как от прикосновения к огню. Закрываю глаза, пытаясь удержаться на ногах.

— Ты собираешься меня там закрыть? — мой голос дрожит, выдавая страх, который я так отчаянно пытаюсь скрыть.

Вместо того чтобы оттолкнуть его, как того требует здравый смысл, стискиваю его пиджак в руках. Хватаюсь за него, как за спасательный круг, как за единственное спасение… от него самого.

— Я собираюсь сделать так, что ты никогда не сможешь от меня сбежать... не захочешь, — шепчет он, и от этих слов по спине пробегает ледяной холодок.

— Я и не собиралась, — выдыхаю я, прекрасно зная, что это чудовищная ложь. Каждая клетка моего тела кричит о побеге, но его близость вызывает дрожь, от которой нет спасения.

Его рука оставляет мою талию, и на мгновение становится легче дышать. Но тут же я ощущаю, как эта же рука обхватывает моё лицо. Его большой палец касается моей нижней губы, медленно оттягивая её вниз. Распахиваю глаза, и мой взгляд неотрывно следит за ним. Его глаза становятся глубокими, тёмными, словно бездонные омуты.

— Не ври мне, Милана, — на его губах играет лёгкая, лукавая улыбка. — Ты только об этом и думаешь… как сбежать. Но я не позволю тебе этого сделать!

Он заканчивает фразу, и от этой улыбки меня прошибает ледяной пот.