Продана (СИ)

Глава 7. Кассиан

Я опускаюсь на колени перед отцом, мои конечности как чужие. Не слушаются, дрожат, предательски выдавая панику, поселившуюся внутри. Пистолет выпадает из рук. Смотрю на отца, его глаза широко распахнуты, а по подбородку стекает алая струйка крови.

Не раздумывая, срываюсь, пытаясь закрыть кровоточащую рану руками. Чёртова кровь! Её так много, что она просачивается сквозь пальцы, окрашивая их в багровый.

Чувствую, как беспомощность, сжимает горло, лишая воздуха. Беспомощность, удушающая, всепоглощающая. Кто? Кто посмел поднять руку на наш клан? Кому, мать его, так надоело жить, что они осмелились напасть на одного из самых доверенных капо итальянской мафии?

— Отец, подожди, я сейчас вызову скорую… — бормочу я, моя рука дрожит, когда я пытаюсь разблокировать телефон.

Пальцы не слушаются, скользят по экрану, отказываясь выполнять простые команды. Чувствую, как слёзы, предательски обжигая лицо, грозятся лишить меня остатков самообладания. Но сейчас всё это не имеет значения. Важен только отец, его жизнь, ускользающая с каждой секундой.

Набираю 911, и могу лишь прошептать дрожащим голосом, полным отчаяния:

— Отец… истекает кровью…

Сбивчиво выпаливаю адрес, в отчаянной надежде, что скорая помощь приедет достаточно быстро. Каждая секунда кажется вечностью, наполненной предчувствием неминуемой трагедии.

— Кассиан… — хрипотца в голосе отца вырывает меня из мрачных мыслей.

Не могу оторваться от него, боюсь поверить в то, что сейчас произойдёт. Если отца не станет… я не знаю, что делать. Он — моя опора, мой учитель, мой лучший друг. Без него я потеряюсь в этом жестоком мире.

— Послушай… я чувствую, как силы покидают меня… я… умираю…

— НЕТ! НЕТ, БЛЯДЬ, НЕТ! — реву, как раненый зверь, разрывая тишину сада своим горестным воплем. Это не может быть правдой, он не должен так говорить! Что, чёрт возьми, он такое говорит?

— КТО? КТО, БЛЯДЬ, СДЕЛАЛ ЭТО С ТОБОЙ?! — выкрикиваю я, почти воя.

Ярость, дикая, испепеляющая, поднимается из самой глубины души. Готов разорвать своими собственными руками того ублюдка, кто посмел покуситься на моего отца, на меня, на нашу семью. Этот выродок познает такую агонию, которую не знал никогда прежде. Он будет умолять прикончить его!

— Он… узнал, — шепчет отец, и я не понимаю, о чём он вообще? Все мои чувства на пределе, как перетянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Мир вокруг сужается до окровавленной фигуры отца, корчащейся на земле.

— Кто и что узнал, отец???? Скажи имя! ИМЯ! — я не могу сдержать своих эмоций.

Мне кажется, что я сейчас взорвусь. От боли, от ярости, от ненависти. Всё внутри меня кипит, и эти чувства вырываются наружу грубым, сорванным криком.

— Мне понравилась одна женщина… — наконец произносит отец хрипло, сбивчиво, каждое слово даётся ему с огромным трудом. — Её зовут Анна Лисовских, — отец кашляет кровью, и от этого зрелища меня пронзает новая волна отчаяния.

Анна Лисовских, то есть… жена главаря русской мафии, это что, какая-то жестокая шутка? Издевательство судьбы, вывернутое наизнанку?

— Так получилось, что она… забеременела… и… он точно узнал…

Я просто не верю, не верю собственным ушам. Мой отец, хитрый, осторожный, всегда державший ситуацию под контролем, допустил такую чудовищную оплошность? Как он мог? Неужели он не понимает, что за ТАКОЕ платят кровью? Предательство не прощается… и это не просто измена, это нечто большее, чудовищное. Он оставил ребёнка чужой женщине, с чужой мафиозной группировки, надеясь, что всё сойдёт с рук? Наивный идиот.

— Отец… ты… серьёзно? — я не узнаю своего голоса, он хриплый и жалкий, дрожащий от шока и неверия. Мои руки продолжают держать рану отца, тщетно пытаясь остановить кровотечение. Я чувствую, как его кровь впиталась в меня, в каждую клетку моего тела, но я не могу позволить отцу уйти. Не сейчас, не так.

— Откуда ты знаешь, что это твой ребёнок? Может, эта шлюха тебя обманула? — я цепляюсь хоть за какую-то лазейку, хоть за какую-то возможность, что это неправда, что так не должно быть. Молюсь, чтобы это был грязный обман, но что-то внутри меня, ледяное и беспощадное, подсказывает, что это правда.

Отец хрипло посмеивается, этот звук разрывает мне сердце, отчего рана кровоточит ещё сильнее на его животе. Безумие. Абсолютное безумие.

— Отец… не смейся, ты делаешь только хуже… — взревел я, чувствуя, что не могу контролировать ничего в данный момент. Ярость нарастает сметая все преграды на своём пути. Она направлена на отца, на Лисовских, на русских, на весь долбанный мир, который рушится на моих глазах.

— Он импотент… а Анна, она была очень красива… в общем, я не устоял… — из последних сил выдавливает отец, и я чувствую, как внутри меня что-то обрывается.

— Что ты наделал, отец? — шепчу я, и слова мои тонут в оглушающей тишине, воцарившейся вокруг нас. Тишине, которая кажется ещё более зловещей на фоне продолжающегося кровотечения.

Он развязал… вендетту… и теперь эту кровавую месть предстоит тянуть мне. Он что, не понимал, что его мимолётное увлечение способно породить целую бойню, и теперь эта бойня обрушится на наши головы?

Но, несмотря на все его ошибки, на всю ту глупость, что он совершил, я клянусь, что уничтожу Лисовских. Одного за другим. Без капли сожаления. Они перестанут существовать. Выжженная земля останется там, где когда-то красовалась их империя.

— Я понимаю, Кассиан, я действительно… распутник, каких поискать, — хрипит отец, и даже в этой предсмертной агонии он пытается отшутиться. Его юмор сейчас неуместен, он режет мои внутренности, леденит кровь.

— Ты её хотя бы любил? — спрашиваю я, вперив взгляд в его мутные глаза, пытаясь хоть на миг проникнуть в его мысли, понять, что двигало им в те мгновения безумия.

Он же менял женщин как перчатки, просто наслаждался их телами и вниманием, был гедонистом до мозга костей, не желающим ничего большего, так почему…

Почему какая-то чужая женщина оказалась беременной от нашего отца, от человека, который, казалось, вытравил из себя все человеческие чувства? Что он чувствовал? Вину? Раскаяние? Или, может быть, настоящее безумие?

— Если честно… наверное, да, — хрипит отец, и на его лице появляется какая-то нежная улыбка, от которой меня передёргивает.

И вот так выглядит любовь? Эта глупая, сентиментальная улыбка, явившаяся на лице умирающего мужчины? Да пусть моё сердце превратится в камень, пусть в нем не останется ни капли тепла и сочувствия, если я когда-либо позволю хоть одной шлюхе так влиять на мои решения, на мою судьбу.

— Отец, пожалуйста, держись… ничего больше не говори… — умоляю я, сжимая его руку в своей, чувствуя, как его пальцы слабеют с каждой секундой.

Я вижу, как его глаза закатываются, как искры жизни меркнут в их глубине. Пожалуйста, только не это. Не сейчас. Не так. Чёрт, если он умрёт, я клянусь, я уничтожу их всех. Я сотру их в порошок, и буду наслаждаться каждой секундой их мучений, я не оставлю ни одного Лисовских на этой земле. Ни одного. Я вырву их корни, рассею их пепел по ветру, чтобы даже памяти о них не осталось.

Кровь отца всё ещё сочится сквозь мои пальцы, окрашивая землю в багровый цвет. Запах железа въелся в мои ноздри, вызывая тошноту, но я не могу отпустить его, не сейчас, не когда жизнь утекает из него с каждой секундой.

— Я люблю тебя, сын, — шепчет отец, и его голос становится всё тише и тише.

— И я тебя, отец, — отвечаю я, и ком подступает к моему горлу. Это последние слова, последние мгновения, и я должен их запомнить, сохранить в своей памяти навсегда.

Отец закрывает глаза, и его дыхание становится ровным, спокойным. Он уходит. Оставляет меня одного в этом проклятом мире, полном боли и предательства. Оставляет мне долг, который я обязан вернуть. Кровь за кровь. И я заплачу её сполна.

Я чувствую, как сзади меня подбегают мать, Элли, брат. Но я ничего не вижу, все мои чувства заперты внутри меня, раскалённые добела.

Лисовских… я, чёрт возьми, знаю их лично. Это были партнёры моего отца, те, кто сидел с нами за одним столом, обменивались рукопожатиями, строили планы на будущее. Партнеры… которые всадили нож в спину. Чёрт возьми…

Меня разрывает желание собственными руками растерзать эту шлюху, эту мерзкую суку, которая не думала о последствиях, когда раздвигала свои ноги перед моим отцом.

Женитьба… жена… срал я на это всё. Очередное доказательство того, что все эти браки — сплошная фикция, тщательно выстроенный фасад. А за ним — предательства, интриги, тайные связи, беременности…

Ненавижу. Всё, блядь, ненавижу. Эта ублюдочная система со своими лживыми ценностями и лицемерием.

Я вижу, как к нам бегут медики, как меня отталкивают в сторону, чтобы попытаться реанимировать отца. Но всё тщетно, он потерял слишком много крови.

Врачи и так понимают, что это бесполезно, но продолжают суетливо выполнять свою работу, словно боясь признать поражение. Я отомщу. Я уничтожу всех, кто отнял у меня отца.

Да, он был не идеальным, совершал ошибки, но он был моим отцом. Самым близким человеком в моей жизни. И сейчас… его не стало. Из-за похоти какой-то шлюхи, у которой "случайно" зачесалось между ног, которая не просто удовлетворила свою похоть, а забеременела. Тварь.

Я чувствую, как мои руки дрожат, предательская дрожь, выдающая всю ту боль, которую я стараюсь подавить. Слёзы катятся по щекам, обжигая кожу. Чёрт… слабость. Я не позволю себе быть слабым. Нет. Я превращу все слабости отца в свою силу, в оружие. Ни одна женщина не стоит того, чтобы из-за неё терять голову, совершать глупости, рушить свою жизнь. Ни одна. Они все — куклы, инструменты, не более. Я не позволю себе совершить подобную ошибку. Никогда.

Я вижу, как отца переносят на носилки и накрывают простыней… всё тело, затем лицо. Я знаю, что это значит. Официальное подтверждение. Конец.

В груди образовалась такая дыра, такая невыносимая боль, что мне становится трудно дышать. Воздух с трудом проникает в лёгкие, словно на меня давит огромная плита. Я непроизвольно падаю на землю. Всё тело в крови отца. Кровь на руках, на лице, на одежде. Запах железа — отвратительный и въедливый — преследует меня повсюду.

Из моего горла вырывается дикий, нечеловеческий вопль, который пронзает тишину сада и разносится далеко окрест. Крик боли, отчаяния, ярости… Крик, в котором смешалось всё, что я чувствую в этот страшный миг.