Продана (СИ)

Глава 35. Милана

Моя рука лежит на дверной ручке, как вдруг замечаю, что на тумбочке появилась ещё одна роза. Проклятье. Он был здесь, пока я принимала душ? И формы... формы горничной больше нет.

Я бросаюсь к вещам, и что я вижу? Ничего… вообще! Ящики пусты, нет ни одной формы, нет даже этих чёртовых хлопковых трусов. Вообще ничего. Будто я и не жила в этой комнате.

— Что происходит? — шепчу я, не узнавая собственный голос.

Мои руки дрожат, сердце не слушается. Делаю глубокий вдох и выдох. Я с ним поговорю, выясню всё, что он хочет, потребую объяснений за свои вещи. Чёрт, да что всё это значит? Он уже не хочет, чтобы я была его служанкой? Он хочет…

Внутренний голос подтрунивает, от чего я только содрогаюсь ещё больше:

«Ты знаешь, что он хочет… Он просто хочет тебя, а ты… ты ведь тоже хочешь его, как бы ты себя не обманывала...».

Хватит!

Содрогаюсь я от этих мыслей и, распахнув дверь, вваливаюсь в коридор.

Иду по коридору, стараясь не задерживаться взглядом на слугах, которые пронзают меня взглядами, но ничего не говорят. Вилла — лабиринт. Пытаюсь понять, в какую сторону идти, прощупать какие-то места, где можно было бы улизнуть, но понимаю, что всё тщетно.

По периметру солдаты, в вилле куча камер, ещё и непонятно, где именно находятся катакомбы. Раздражение подступает, но тут же я замираю, видя вдалеке, как мать Кассиана с каким-то верным слугой идёт, о чём-то разговаривая. Её высокомерие видно издалека. Несколько недель пребывания тут мне удавалось быть незамеченной, но, чёрт, кажется, она может меня заметить.

Не раздумывая, я бросаюсь в противоположный коридор, петляя в другую сторону, пока понимаю, что… заблудилась.

Проклятье… я действительно заблудилась!

Оглядываюсь по сторонам, здесь уже нет прислуги, пусто, никого нет. Решаю идти дальше по коридору, слышу странные звуки, доносящиеся из-за одной из дверей. Мне стоит уйти, стоит просто развернуться и уйти, но это чёртово любопытство толкает меня дальше, и я, приоткрывая дверь, откуда доносятся тихие стоны и всхлипы, оказываюсь… в огромной комнате.

Кажется… кажется, это что-то похожее на кабинет с библиотекой. Большие полки, уставленные книгами, огромные окна, сквозь которые льётся яркий свет, и… я вижу Энрико.

Энрико трахает какую-то молодую девчонку прямо на столе, заваленном бумагами, и я застываю на месте, не в силах пошевелиться. Она извивается под ним, её униформа задрана, обнажая бёдра. Энрико тяжело дышит, его лицо искажено похотью. Он, кажется, не замечает меня, поглощённый процессом.

Я пытаюсь, как можно тише, отступить назад, стараясь незаметно выйти за дверь. Кажется, вот-вот получится, ещё немного…

Но в этот момент меня оглушает хриплый, рычащий голос, до боли знакомый, до дрожи в коленях напоминающий Кассиана:

— Стоять! Ты никуда не уйдёшь!

Я замираю, словно парализованная, не в силах сдвинуться с места. Мои глаза в ужасе следят за тем, как Энрико буквально вколачивается в эту бедную служанку. Он настолько сильно похож на Кассиана… Настолько, что моё сердце на мгновение останавливается от странной... обиды, что-ли.

И тут же, я понимаю: но ведь это не он. Передо мной его брат. И это, против собственной воли, вгоняет меня в настоящий ступор.

Девушка, с роскошными длинными, вьющимися чёрными волосами, вздрагивает от каждого его толчка. Её стоны становятся всё громче и отчаяннее, голова запрокинута назад.

Энрико, словно обезумевший, наматывает её волосы на кулак и с неистовой силой продолжает свои безжалостные движения. Шлепки плоти о плоть оглушительны, раздаются эхом по всей комнате. Я зажимаю уши руками, закрываю глаза, но всё равно не могу заставить себя пошевелиться.

Всё происходящее словно парализует меня, превращает в бесчувственное существо. Внутри меня разгорается смущение, отвращение и… как ни странно, извращённое, невыносимое желание, чтобы здесь оказался Кассиан.

С ним, хоть на мгновение, я могла бы почувствовать себя реальной, ощутить какую-то связь с миром.

Внезапно всё стихает.

Я открываю глаза и вижу, как Энрико замер в ней, прижимая её со всей силы к столешнице. И в этом застывшем моменте вся сцена кажется ещё более дикой и сюрреалистичной.

— Свободна, милая... — хрипит он, отпуская её.

Когда его член покидает её тело, раздаётся ужасный, булькающий звук. Меня тошнит, комната кружится, но мои глаза прикованы к происходящему.

Девушка быстро поправляет платье, натягивает трусы и выходит… через другую дверь?!

Кажется, это что-то вроде общественного места, укромный уголок виллы, спрятанный от посторонних глаз… И я… по собственной глупости забрела не туда.

Я выдыхаю, и до меня наконец-то доходит: нужно бежать, прочь отсюда, как можно скорее!

Я разворачиваюсь, тянусь к ручке двери, но её тут же захлопывает мужская рука за моей спиной. Я кожей чувствую присутствие Энрико, жар его тела, запах секса, терпкий запах его спермы.

Меня охватывает дрожь отвращения, негодования, ярости… Я не собираюсь становиться ещё одной куклой для ещё одного Росси… Я не…

— Куда собралась, куколка? — я вздрагиваю всем телом от этого, вроде бы, милого обращения.

Но моя память услужливо прокручивает картинки того, что происходило здесь минуту назад. Я видела, на что способны братья Росси, и если Энрико считает меня собственностью Кассиана… то я в полной заднице.

Я поворачиваюсь к нему лицом и окидываю его самым ненавистным взглядом, на который только способна. Моим нутром завладевает первобытный страх, животная злоба.

— Не советую тебе меня задерживать, если Кассиан узнает…

Он закрывает мне рот пальцем. Инстинктивно хочу откусить ему палец, выплюнуть его сюда же, на пол, но сдерживаюсь. Его коньячные глаза, точь-в-точь такие же, как и у Кассиана, неотрывно следят за мной, пожирают меня, сканируют каждую клеточку моего тела. Прямо как его брат.

— А ты и вправду красавица… знаешь… у меня были рыжие, но ты станешь особенной…

— Кассиан убьёт тебя! — мой голос больше похож на шипение, и, Боже, я вообще не верю, что произношу это. Прикрываюсь Кассианом, серьёзно?! Но это так… он действительно может убить Энрико. И, наверное, убьёт.

— Пусть сначала сюда заглянет, а уж потом попытается что-то сделать! — его улыбка становится шире, зловещей, какой-то хищной.

Я чувствую, как он прижимается ко мне ближе, и его твёрдый член прижимается к моему животу, вызывая приступ паники. Меня словно парализует, я не могу пошевелиться.

Пытаюсь взглядом зацепиться хоть за что-то, какое-то оружие, хоть что-нибудь, что поможет мне защититься. Но вокруг ничего нет. Кидаю взгляд на его брюки.

Чёрт, он снял кобуру с пистолетом… какого хрена?!

— Знаешь какую агонию испытает мой брат, когда поймёт кто забрал у тебя девственность, знаешь? — шипит он, пытаясь вжать меня в дверь.

Не дамся! Моё тело взрывается яростью. Рывком вырываюсь из его хватки и, не раздумывая ни секунды, бегу. К чёрту всё! К чёрту опасность! Вижу запасную дверь, бросаюсь к ней, как к спасению. Мои пальцы лихорадочно пытаются нащупать ручку, открыть её, вырваться…

Но не успеваю. Грубый захват за волосы — и острая боль пронзает кожу головы. Вскрикиваю, чувствуя, как мой побег обрывается.

Ловушка захлопнулась.

— Кассиан! — хриплый стон вырывается из моей груди.

Это мольба, это крик о помощи, это отчаянный звук загнанного в угол зверя. Оружия нет. Защиты нет. Я абсолютно беспомощна.

Энрико силой поворачивает меня к себе. Мой взгляд — это сгусток ненависти и ужаса. Инстинктивно впиваюсь зубами в его руку, чувствуя, как железистый привкус крови наполняет мой рот.

Его кровь. Я укусила его до крови!

— Сука! — рычит он, хватая мои волосы так сильно, что перед глазами вспыхивают звёзды.

Моментом замешательства он пользуется, чтобы толкнуть меня лицом вниз, на столешницу. Тяжёлое тело наваливается сверху, лишая возможности дышать.

Но я не сдамся! Ярость даёт силы. Пытаюсь вывернуться, дёргаюсь, мои руки шарят по поверхности стола в поисках хоть чего-то. И вот, пальцы нащупывают ручку. Не глядя, с отчаянной яростью вонзаю её в его плоть. Чувствую, как она входит куда-то, кажется, в руку.

— Ты хочешь, чтобы я покалечил тебя? — рычит он, отстраняясь.

Я, пользуясь моментом, мгновенно отскакиваю, оббегаю стол, задыхаясь, хватая ртом воздух. А Энрико… Он смотрит на меня глазами безумца. В них плещется такая дикая ярость, что у меня холодеет всё внутри.

Он, не отрывая от меня взгляда, выдёргивает ручку из раны. Багровая кровь хлещет из неё.

— Сколько крови ты пролила мне, столько же крови прольётся сейчас из твоей тугой дырочки!

Эти слова звучат как приговор. Все мои надежды рушатся. Он не шутит. Он действительно готов унизить меня самым страшным образом. И заодно… Кассиана.

Холодный пот заливает спину. Я чувствую парализующий ужас. Я в его власти.

Внезапно дверь с грохотом распахивается, и я вижу… Кассиана.

Волна облегчения накатывает на меня, но тут же её сменяет… негодование? И ещё больший страх. Он пришёл за мной? Уже?! Я не могу оторвать взгляда от него. Глаза Кассиана и Энрико встречаются в смертельной схватке. Чёрт! Кассиан делает шаг вперёд и наносит Энрико первый удар. Кулак обрушивается на челюсть, и Энрико отшатывается. Но он тут же приходит в себя и бросается в ответную атаку.

Они сцепляются в поединке, яростном и беспощадном. Это не драка, это схватка двух диких зверей, готовых разорвать друг друга на части. Удары сыпятся градом, я слышу хруст, глухие стоны боли. Они валятся на пол, переворачиваются, пытаясь вырвать друг у друга преимущество. Энрико бьёт Кассиана в лицо, кровь брызжет на пол. Кассиан отвечает ударом в живот, Энрико сгибается пополам, но тут же выпрямляется и наносит удар локтем в висок.

Я прижимаюсь к стене, не в силах пошевелиться, боясь даже дышать. Глаза Энрико налиты злобой, на разбитых губах играет жуткая усмешка. А глаза Кассиана… холодные, как зимний лёд, словно на нём непробиваемая маска, не выражающая ничего. Но этот ледяной взгляд полон такой первобытной, необузданной ярости, что у меня стынет кровь в жилах.

Драка продолжается, кажется, целую вечность. Вот Кассиан перехватывает инициативу, оттесняет Энрико к стене. Он обрушивает на него серию ударов, один за другим, не давая опомниться. Энрико пытается сопротивляться, но Кассиан сильнее, яростнее.

И вот, наконец, всё заканчивается. Кассиан прижимает Энрико к стене, его рука сжимает горло брата.

— Попробуй хоть раз ещё тронуть её… — рычит он, его голос полон смертельной угрозы.

Энрико сплёвывает кровь.

— Она всего лишь дочь врага. Ты готов убить собственного брата из-за неё?!

Кассиан сжимает его горло ещё сильнее. В его глазах нет ни капли сомнения.

— Она — моя. Она принадлежит мне. За неё… я убью любого.

Я парализована от его слов. От этого безумного поединка. Они словно не два цивилизованных человека, а какие-то пещерные люди с их примитивными законами. Моя, принадлежит мне… Убить любого…

И тут меня пронзает ужасная мысль. Мафия… частично, и вправду, пещерные люди. Со своими понятиями чести, власти и собственности.

Кассиан разжимает горло брату, и тот оседает на пол, словно марионетка, у которой обрезали нитки. Безумная ухмылка не сходит с его разбитого лица.

— Знаешь, Кассиан… Дон может решить, что эта кукла слишком хороша для тебя. Он может пожелать её для себя. — Энрико с трудом дышит, но его голос полон насмешки. — Или, может быть, он решит, что она слишком важна… для пристани. Ведь она так дорога, правда, куколка?

Мои брови непроизвольно хмурятся. Пристань? Что он имеет в виду? Какое отношение я имею к пристани? Догадки роятся в голове, но ни одна не складывается в цельную картину. Но больше всего меня пугает мысль о Доне. Только я начала привыкать к Кассиану, как меня собираются передать другому? Нет… Я не хочу. Я хочу свободы, чтобы распоряжаться своей жизнью, а не быть вещью, переходящей из рук в руки.

Холодный пот пробивает кожу.

Кассиан темнеет на глазах. Он смотрит на брата с такой ненавистью, что кажется, сейчас прикончит его. Но потом он поворачивается ко мне. Его губы разбиты, на светлой рубашке — багровые брызги крови. Он вытирает рот рукавом пиджака, не отводя от меня взгляда.

— Я что-нибудь придумаю, — говорит он тихо, но с такой уверенностью, что вопреки всему, я начинаю верить. Верить, что он действительно может противостоять даже Дону.

Энрико взрывается хриплым смехом. Он откидывается головой на стену с такой силой, что задевает книжные полки. Книги осыпаются на него градом, падая прямо на макушку.

— Чёртовы книги! — шипит он, потирая ушибленную голову. — Ты забываешь, Кассиан, как здесь всё устроено. Иерархия. Дон — это закон. Если Милана окажется для него полезной… Никто не посмеет ослушаться.

Но он не отвечает, продолжая наблюдать за мной. Я смотрю на Кассиана в ответ, такого сильного, такого опасного, и понимаю, что и он, и я — пешки в чужой игре.

— Пошли! — властно произносит он, и этот короткий приказ выводит меня из себя.

— Я никуда с тобой… с ним, с вами всеми, не пойду! — во мне снова просыпается решимость. Я хочу бороться, хочу вырваться из этого дома, сбежать, а не быть их разменной монетой.

— Ты пойдёшь со мной, и я сделаю тебя своей! — его слова звучат как приговор.

Мои глаза округляются, а кровь кипит от ярости. Сначала Энрико, теперь и Кассиан. Он, конечно, не скрывал своих намерений, но я не готова. Я не придумала, как оттянуть неизбежное.

Ярость клокочет внутри, но я стараюсь взять себя в руки.

— У меня… у меня месячные! — выпаливаю первое, что приходит в голову. Какое глупое оправдание, но я вижу, как лицо Кассиана из мрачного становится каким-то… лукавым?

— Не обманывай меня, mia piccola volpe (итал. — моя маленькая лисичка!)! Я знаю, что у тебя нет никаких месячных…

Энрико снова заливается хриплым смехом.

— С такой настойчивостью у Миланы появится твой наследник, Кассиан! А все наши предки будут переворачиваться в гробу, наблюдая за тем, от кого у тебя появился этот ребёнок!

Я застываю, краснея от ярости. Энрико наслаждается моей реакцией, его глаза горят злобным триумфом.

Кассиан поворачивается к брату, его взгляд прожигает его насквозь.

— Это не твоё дело, — рычит он. — И если ты сейчас же не заткнёшься, я добью тебя здесь и сейчас. И тогда не только наши предки проклянут меня, но и все черти в аду!

Энрико, наконец, умолкает, но его глаза продолжают сверкать злобой. Кассиан снова поворачивается ко мне, его коньячные глаза полны нетерпения. Он протягивает мне руку.

Мой взгляд невольно начинает метаться по комнате в поисках выхода, спасения, хоть чего-то, за что можно ухватиться. Но вокруг только дорогие книги, тёмное дерево мебели и два разъярённых мафиози.

— Нет! — выдавливаю из себя, прижимаясь спиной к холодной стене.

Ноги дрожат, но я стараюсь выглядеть уверенно. Внутри всё кричит от страха, а снаружи я пытаюсь изобразить хоть какое-то подобие сопротивления.

В голове лихорадочно проносятся мысли. Бежать? Куда? Он же догонит меня в два счёта. Но бездействие — самый худший вариант. Я должна что-то предпринять. Пусть даже это будет глупо и бесполезно.

«Ты должна попытаться!» — пищит внутренний голос, «Это твой шанс!»

Медленно, стараясь не отводить взгляда от Кассиана, начинаю пятиться к двери. Каждый шаг даётся с трудом, словно ноги приклеены к полу. Я чувствую, как он прожигает меня взглядом, как напрягается его тело, готовое к броску.

«Только бы успеть…»

Но я знаю, что это бессмысленно. Если Энрико смог меня поймать, то у Кассиана шансов ещё больше. Но мне нужно хоть что-то сделать.

Моё чёртово тело не слушается меня, мои ноги дрожат, а вены пульсируют. Боже мой, если Кассиан возьмет меня, если он трахнет меня… я исчезну. Я стану его тенью, марионеткой, полностью ему принадлежащей. И тогда… что мне останется?

Кассиан темнеет лицом. Я вижу, как его глаза наливаются кровью, как дёргается его челюсть. Сейчас терпение — не его сильная сторона.

— Ragazzina terribile! (итал. — Несносная девчонка!) — рычит он, делая шаг вперед. Его голос — низкий, угрожающий — заполняет собой всю комнату. От этого звука по коже бегут мурашки. — Почему ты такая упрямая?!