Продана (СИ)

Глава 23. Милана

Джанна смотрит на меня, и в её взгляде появляется что-то похожее на... одобрение.

— Вот с таким характером вы здесь выживете, Милана, — говорит она.

Я лишь едва улыбаюсь, почти искренне, но в голове проносится лишь одна мысль: выжить? Нет. Единственное, что я хочу — это сбежать отсюда, освободить брата и вырваться из этого дома.

— Пойдемте, Милана, — Джанна манит меня за собой. — Нужно помочь накрывать на стол. Через несколько часов будет ужин, и вся семья будет в сборе.

Кровь стынет в жилах. Прислуживать всей этой напыщенной семье? Меньше всего мне этого хочется. Хотя, если честно, про сестру и дочь Кассиана я не могу сказать ничего плохого. Но раньше прислуживали только мне, а теперь… как будто всё встало с ног на голову. Это так странно.

Я лишь киваю в ответ, не находя в себе сил спорить. Мы идём по коридору, направляясь к кухне, и в животе поднимается неприятное предчувствие.

Когда мы достигаем кухни, Джанна останавливается и тихо произносит:

— Сегодня будет Энрико. Младший брат сеньора Кассиана. Будьте с ним осторожны, Милана.

Её слова заставляют насторожиться.

— Он не пропускает ни одной юбки, и с Кассианом… у них вечное соперничество, особенно у Энрико… он постоянно пытается подорвать его авторитет, особенно, что касается женщин…

При упоминании женщин её глаза многозначительно смотрят на меня, говоря о возможных последствиях.

Я чувствую, как в душе поднимается волна раздражения. Какое мне дело до их семейных дрязг, до их соперничества?

— А мне какая разница, что у них за отношения между собой? И за что они соперничают? — резко отвечаю я, не сдержавшись.

Джанна качает головой, словно я наивная девочка, не знающая жизни.

— Он может овладеть вами просто назло Кассиану, особенно, когда увидит, как сеньор Кассиан смотрит на вас.

Невольный фырк вырывается у меня. Она, должно быть, сошла с ума, приписывая то, чего нет. Может Кассиан и хочет меня, но смотрит на меня с ненавистью, как на врага.

— Между нами ничего нет, — говорю я. — Кассиан — мой враг, а я — инструмент его мести. И всё.

Джанна загадочно улыбается, словно видя меня насквозь, зная то, чего не знаю я сама. Её взгляд проникает в самую душу, смущает, вселяет неуверенность.

— Пойдёмте, Милана. Сюда, — произносит она, и открывает дверь на кухню.

Я вхожу в просторное помещение, где кипит работа. Повара готовят, посудомойщицы моют посуды, помощницы нарезают овощи. Все заняты делом. Я здесь чужая. Я, привыкла командовать, стану прислугой…. Какая ирония!

Джанна берёт меня за руку и тянет за собой, пробираясь сквозь этот кухонный хаос. Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, полон настороженности, а порой и откровенной враждебности. Не по себе мне здесь, очень не по себе. Но я цепляюсь за единственную мысль: если появится хоть малейшая возможность припрятать здесь хоть какое-нибудь оружие, жизнь станет чуточку проще. Окидываю свою унылую, тёмно-серую форму горничной с ног до головы. Под этой бесформенной тряпкой вполне можно спрятать нож. Для масла, например. Или для сыра. Неважно. Главное — острое лезвие.

Джанна приводит меня в другое помещение. Здесь тише, спокойнее. За длинным столом сидят молодые девушки в таких же симпатичных, классических формах, что принесла мне Джанна впервые, не в этой унылости, во что одета я. Они чистят серебряные приборы, протирают бокалы, складывают салфетки. Настоящий девичий монастырь! У всех поголовно итальянская внешность: тёмные волосы, у кого-то тёмно-каштановые, у кого-то чёрные, как уголь, выразительные глаза с длинными ресницами. Они тоже смотрят на меня настороженно, с какой-то неприязнью. Стараюсь вести себя непринуждённо, натягиваю дежурную улыбку на лицо. Но это, кажется, только раздражает их, они ещё больше прищуриваются. За что мне всё это? Неужели нельзя просто взять и исчезнуть отсюда?

Вдруг Джанна окликает одну из девушек.

— Джулия! Сеньор Кассиан просит вас к себе.

Джулия поднимает голову. Она действительно очень красива. Стройная, достаточно высокая, с классическими чертами лица, тёмные волосы, слегка смуглая кожа. Джулия вальяжно откладывает свою работу и с соблазнительной ухмылкой подходит к Джанне. На меня она бросает такой взгляд, словно я противный таракан, которого нужно немедленно прихлопнуть.

— Прямо сейчас ждёт? — спрашивает она с вызовом.

Джанна кивает, призывая её поторопиться. Джулия окидывает остальных девушек высокомерным взглядом и выходит из комнаты, покачивая бёдрами. Она явно знает себе цену.

Джанна поворачивается ко мне и представляет меня остальным.

— Это Милана. Теперь она будет работать вместе с вами.

Затем она обращается ко мне:

— Милана, возьми вон ту корзину и помоги перебрать столовое серебро. Следи за тем, чтобы на приборах не было пятен. Я вернусь позже.

И выходит, оставляя меня наедине с этими волчицами в овечьих шкурах.

Я подхожу к корзине с приборами, и, стараясь слиться с тенью, начинаю протирать серебро. Благо, тряпки для протирания лежат недалеко, и мне не приходится ни у кого спрашивать. В непосредственной близости от меня — несколько девушек. Они переглядываются между собой, я краем глаза вижу, как они бросают взгляды друг на друга, словно прикидывая, стоит ли откровенничать. Одна не выдерживает, и я мысленно вздрагиваю от её резкого жеста, но молчу, внимательно слушая.

— Как думаешь… Джулии удастся забеременеть?

Вилка, которую я тщательно протираю, чуть не выпадает у меня из рук. От этих разговоров становится не по себе, но я жду.

— Не знаю, она только недавно перестала принимать таблетки, а Кассиан зовёт её к себе не так часто… как бы ей хотелось…

Они хихикают, от их смеха делается тошно. Боже… они готовы на всё, лишь бы прыгнуть к нему в койку? Жалкие… но почему-то от осознания того, что Кассиан сейчас с Джулией, после того, как совсем недавно целовал моё тело, жадно, исступлённо, становится… больно. Я невольно сжимаю в руках столовый прибор до побелевших костяшек.

«Спокойно… дыши ровно… он не заслуживает ни твоего внимания, ни твоих мыслей… он — враг, просто… мучитель».

Эти мысли не дают мне окончательно утонуть в странных чувствах, и я продолжаю следить за разговором.

— Может, натравить на неё Энрико?

Я поднимаю голову, буквально на секунду, чтобы увидеть, кто говорит. Девушка с тёмно-каштановыми волосами и родинкой возле губы. Снова опускаю голову, делая вид, что не замечаю их.

— Если Энрико дотронется до Джулии, то все её планы коту под хвост…

Они все злорадно усмехаются. А меня прямо выворачивает наизнанку.

— Почему сама не попробуешь соблазнить Кассиана? — спрашивает другая девушка. Краем глаза вижу, что у неё такие же, как у всех, чёрные волосы, но немного вьются.

— Энрико... он трахает меня несколько месяцев подряд, Кассиан и не притронется ко мне!

В её голосе звучит раздражение и досада. Боже… они готовы на всё, лишь бы "сеньор" одарил их своим вниманием, меня прямо выворачивает от тошноты. Хочется выплюнуть жёлчь, что поднимается в горле, как противный ком. Зачем мне вообще всё это слушать? Неужели у меня нет шанса просто пропасть отсюда, не вдыхая этот смрад интриг и похоти?

Наконец-то всё стихает, и мы молча протираем приборы. Серебро уже блестит так, что можно видеть в нем своё отражение, но работа и не думает заканчиваться. Кроме приборов, нам поручили перебрать кружевные салфетки, отбраковывая те, на которых есть хоть малейшее пятнышко. Я чувствую, как мои плечи одеревенели. Кажется, никогда больше не смогу расслабиться. Время тянется слишком медленно. Настолько медленно, что кажется вечностью.

Вдруг, в комнату вваливается Джанна вместе с… Джулией.

Дрожащей… какой-то жалкой, что-ли. Её глаза покраснели, словно она только что выплакала целое море слёз. Я окидываю её взглядом и… замечаю разводы на юбке, чуть выше колен. Боже мой… неужели это… сперма? Меня выворачивает наизнанку от самой мысли об этом. Но я продолжаю непринуждённо протирать вилку, делая вид, что ничего не заметила.

— Благодари… что сеньор тебя не выгнал! — голос Джанны на удивление суров, в нем нет и следа той мягкости, что она проявляла по отношению ко мне. — А теперь займись делом.

Джанна выходит, оставляя дрожащую Джулию в комнате. Повисает напряженная тишина, которую можно резать ножом. Затем… все остальные девушки начинают шептаться, задавая Джулии вопросы, один наглее другого, о том, что случилось. Она резко вскрикивает, и я вздрагиваю от неожиданности.

— Заткнитесь, суки! Заткнитесь все!

Я остолбенела, но продолжаю делать вид, что что-то протираю. Лучше не привлекать внимания.

— Кто, блядь, сказал Энрико, что я не принимаю противозачаточные?

Мой взгляд невольно падает на эту сцену. Джулия выглядит жалко, как побитая собака. Волосы растрёпаны, губная помада размазана по лицу, а платье измято. Судя по всему… там действительно был секс, возможно, и не один раз.

Мерзкий Кассиан! Как он мог вот так поступить с ней? Хотя… какая мне разница? Все они здесь скользкие змеи, плетущие интриги, чтобы угодить этому чудовищу. Все, кроме меня.

Но все молчат, никто ничего не говорит. Боятся.

— Он… бросил меня… — всхлипывает Джулия, её голос сорвался. Она хватает со стола первое, что попадается под руку — хрустальную вазу с цветами — и швыряет её в стену. Осколки разлетаются по всей комнате, но никто не двигается с места. — Энрико… он трахнул меня…

Она замолкает, а все делают вид, что всё нормально, словно… так и должно быть. Словно это обыденность, часть их жалкой жизни. Затем её взгляд приковывается ко мне.

— Рыжая уродина… — она выплевывает слова с такой ненавистью, что меня передёргивает.

Я поднимаю взгляд, встречаясь с её взглядом. Её карие глаза, обрамлённые густыми ресницами, смотрят на меня враждебно, даже слишком. В них плещется злоба, ярость и отчаяние.

Я не отвожу взгляда от этой волчицы в облике горничной. Не удалось забеременеть от своего "хозяина"? Внутри поднимается волна злорадства, хотя я понимаю — это не моё дело. Но почему-то… облегчение накатывает на меня, заставляя содрогнуться от осознания того, какие эмоции я сейчас испытываю.

Перевожу взгляд на остальных девушек. Кажется, они только рады, что внимание Джулии переключено на меня, а не на них.

«Суки… мерзкие, трусливые суки!» — внутренне браню их я, понимая, что теперь от Джулии могу отделаться только силой.

— После того, как Кассиан трахнул меня… — она замолкает, и её лицо искажается от злобы, — он заговорил о тебе… о какой-то там… Милане…

Она произносит моё имя, как ругательство, словно оно — плевок, брошенный ей в лицо. А я? Я одариваю её самой нежной, самой лучезарной улыбкой, на какую только способна, вкладывая в неё всё презрение, какое только смогла собрать в себе за последнее время.

— Правда? Как это мило! — произношу я нарочито сладко, растягивая слова. — Кассиан такой… галантный.

Лицо Джулии багровеет от ярости, и она, в один прыжок оказывается возле меня. Хватает меня за волосы так резко и сильно, что у меня темнеет в глазах, искры пляшут перед глазами. Боль пронзает кожу головы, но я терплю, не позволяя себе издать ни звука. Каждая секунда важна.

Она думает, что я слабая? Но она просчиталась. Я уже успела спрятать нож для сыра с острым лезвием. И вот, молниеносным движением моя рука выхватывает его, прижимая сталь к её груди, прямо над темным полотном униформы. Я выбираю это место с холодной расчетливостью, зная, что на черном кровь будет почти не видна. О, нет, я не хочу убивать её. Просто преподать урок.

Она резко опускает мои волосы, её глаза расширяются от удивления и страха. Но я продолжаю держать нож, надавливая сильнее. Я вижу, как тёмное пятно расползается по чёрной ткани. Она явно не ожидала от меня такой прыти, не думала, что я способна на сопротивление.

— Что… что ты делаешь? — шепчет она, её голос дрожит.

Улыбка сползает с моего лица. Я смотрю ей прямо в глаза, стараясь передать всю ту ненависть, которую я испытываю ко всем этим лицемерным прислужницам.

— Напоминаю, что не стоит недооценивать "рыжих уродин", — шепчу я в ответ, надавливая ещё сильнее на нож.

Из уголка её губ начинает течь слюна. Она смотрит на меня, как на безумную. Может, так и есть? Может, я действительно сошла с ума, находясь в этом гадюшнике?

Я опускаю нож и резко отталкиваю её от себя. Джулия отшатывается назад, пытаясь остановить кровь, просачивающуюся сквозь ткань униформы. Она смотрит на меня с ненавистью и ужасом. Но не произносит ни слова.

— Пискнете, хоть кто-то… расскажете кому-то… Джанне, Кассиану… и этот нож перережет чью-то глотку, — произношу я тихо, но угрожающе.

Мой взгляд скользит по ошарашенным лицам остальных девушек. В них читается страх, непонимание и, возможно, даже уважение. Мне плевать. Я не намерена быть здесь жертвой.

— Я найду каждую из вас… и ваша смерть будет мучительной! — добавляю я, вкладывая в эти слова всю свою ненависть, всё своё безумие.

Сейчас я чувствую, что действительно готова убивать. Моя цель — спасти брата и вырваться из этого проклятого дома, а жизни этих лицемерных змей не имеют для меня ни малейшего значения.

В комнате повисает гнетущая тишина. Девушки смотрят на меня с ужасом в глазах. Может быть, они и вправду решили, что я сошла с ума. Что ж, пусть думают, что хотят. Я не ищу здесь дружбы. В логове врага друзей быть не может.

— А теперь все за работу! — командую я, и они мгновенно приступают к своим обязанностям.

Джулия резко подрывается с места и отчаянно пытается оттереть кровавое пятно на своей униформе влажной салфеткой. Её движения нервные и резкие, выдающие её внутреннее состояние.

Я демонстративно беру нож для сыра, тщательно протираю его от крови и, не стесняясь, поднимаю свою юбку. Оголяю бедро и край кружевных трусиков, засовывая нож за резинку. Я делаю это нарочито медленно, чтобы все увидели, что у меня есть оружие. Пусть знают, что за хрупкой внешностью невысокой девушки скрывается хищница, готовая защищаться до последнего вздоха.

Девушки бросают на меня украдкой взгляды, полные страха и любопытства. Но никто не решается ничего сказать. Они отворачиваются, погружаясь в работу, словно боясь навлечь на себя мой гнев. И это правильно. Пусть боятся. Страх — отличное оружие.

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем появляется Джанна.

— Всем накрывать на стол! — отдаёт она приказ, и вот уже мы все вместе, с приборами в руках, идём через кухню.

Здесь настоящий муравейник: повара в белых колпаках суетятся над плитами, от которых исходит неимоверный жар, служащие с подносами снуют туда-сюда, словно запрограммированные роботы. Всё это создаёт ощущение хаоса, хотя, я уверена, здесь всё подчинено чёткому плану.

Наконец, мы достигаем роскошной столовой, отделанной точно в таком же вычурном сицилийском стиле, как и весь дом.

Джанна останавливает меня, легонько касаясь руки.

— Всё в порядке?

Она смотрит на меня пристально, словно сканирует на предмет лжи, пытается прочитать мои мысли. Интересно, что она ищет?

Я одариваю её самой робкой и невинной улыбкой, на которую только способна.

— Да… всё нормально! Спасибо, что спросили…

Стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно искреннее. Джанна кивает, в её глазах мелькает что-то похожее на тепло. Интересно… почему она относится ко мне так? Или может знает что-то большее, чем показывает? Но я откидываю эти мысли, сейчас не время для паранойи. Нужно сосредоточиться на том, чтобы выжить здесь.

— Сегодня прислуживать будете вы, Милана… — она запинается, подбирая слова, — так соизволил сеньор Кассиан, а ещё… — она хмурит брови, словно ей не нравится то, что она хочет сказать, — … сеньор Энрико, синьора Лукреция…

Ах, вот оно что? Значит, вся семейка в сборе соизволила видеть моё унижение? Как забавно. Похоже, сегодня вечером я буду главным блюдом. Интересно, что они задумали? Какие новые пытки приготовили для меня?

— Конечно… — отвечаю я, глядя ей прямо в глаза, стараясь не выдать ни страха, ни злости. — Конечно, я буду рада вам помочь!