Продана (СИ)

Глава 51. Милана

Я стою, тяжело дыша, чувствуя, что готова драться, драться за себя и Кассиана. Кто они такие, чтобы решать, с кем мне связывать свою жизнь? Я смотрю на Кассиана, на своего Кассиана, и вижу только решимость, только желание защитить своё, любой ценой. Потому что он считает, что я — его, и… я так считаю уже тоже. Да, может, в какой-то степени я и теряю себя от этого осознания, но сама мысль, что мне придётся трахаться с Марко, что его руки коснутся моего тела, и мне придётся вынашивать его детей приводит меня в бешенство вперемешку с отчаянием.

Марко подходит ко мне ближе, вальяжно вышагивая со своей тростью. Его ухмылка отвратительна.

— Это конечно не добавляет ей ценности, — говорит он, — но она достаточно красива, чтобы привлечь мужчину, тем более ещё и необычна… рыжая, яркая… можно сказать, украшение… поэтому я закрою глаза на эту ужасную деталь в её биографии.

Дон подходит к своему столу, усаживается в широкое кресло, и снова закуривает сигару.

Выдыхает дым, обращаясь к Кассиану:

— Знаю, что ты обычно не кончаешь в женщин, Кассиан. С тебя вообще хрен вытрясешь хоть одного наследника, хоть одного сына Росси, даже от служанки, так что… потеря девственности это утрата, но не сильная.

Я застываю, как кукла, чувствуя себя паршивей некуда. Обо мне действительно говорят, как о кобыле, словно я их собственность. Хочется вцепиться им в глотки, а ещё лучше, выплюнуть им в лицо правду, всю правду. Это было… было много раз, и я не сдерживаюсь.

— Это было не один раз…

И одновременно со мной, словно вторя моей ярости, вырывается рык Кассиана:

— Я кончал в неё… много раз.

Два голоса сливаются в гул. Взгляд Дона становится острым, как лезвие.

— Кто-то один заткнитесь…

Кассиан не обращает внимания на его раздражение. Не отводя от меня взгляда, он произносит с яростью и вызовом, адресованными только Дону:

— Я кончал в неё… всегда. Каждый раз.

На мгновение повисает тишина, густая, давящая. И тут Марко делает то, чего я меньше всего ожидала. Кончиком трости он поддевает край моего платья, как раз там, где вырез у бедра, где легче всего обнажить кожу. Я успеваю прикрыть второе бедро, где прикреплён нож, подаренный Кассианом, но не успеваю закрыться полностью. Мои трусики выставлены на показ лишь на долю секунды.

Жар стыда опаляет каждый сантиметр кожи. Даже слой тонального крема не в силах скрыть мои веснушки, которые, я уверена, сейчас проступили ещё ярче на моем пылающем от стыда лице. Дерьмо! Я горю!

Лицо Марко выражает невероятную смесь чувств, но главное — отвращение. Его тёмные глаза пожирают пятно на моих трусиках, расплывающееся, пропитанное спермой Кассиана. Этого секундного замешательства достаточно, чтобы все увидели этот позор. Краем глаза замечаю реакцию Кассиана. Если бы не громилы, которые держат его и приставляют дуло к виску, он бы вцепился Марко в глотку и разорвал бы его на куски.

Я отскакиваю мгновенно, спешно поправляя платье, но это не избавляет меня от унижения. Ясно как день, что мы трахались с Кассианом совсем недавно. Пятно даже не успело высохнуть.

— Какая мерзость, — наконец произносит Марко, глядя на меня с гримасой, словно его сейчас вырвет. — Она должна провериться. На венерические заболевания, на всё… Я не притронусь к ней, пока не буду знать, что она чиста… хотя бы от этого, — обращается он к отцу, намекая на то, что я уже якобы грязная. Ублюдок!

— Не нужно этого всего, — говорит Кассиан ледяным тоном. Я вижу, что он держится с неимоверным усилием, знаю, что хочет вырвать Марко сердце и скормить его собакам. — Милана чиста и… беременна.

С этими словами он вонзается в меня взглядом. Дон и Марко следуют его примеру, словно желая, чтобы я опровергла или подтвердила его слова. Но что я могу сказать, если я не знаю правды? Чёрт его знает, когда у меня были последний раз месячные. Есть ли задержка, или мне просто кажется? Кассиан знает, что это не точно. Что мы ничего не проверили, ничего не можем знать наверняка. Но он ждёт, ждёт, когда я соглашусь с его словами.

И я не могу не согласиться… Может… удастся их просто обмануть?

— Я… — мой голос дрожит, я сглатываю ком, под их пристальными взглядами. Чёрт. Дерьмо. Мы с Кассианом сдохнем, сдохнем сегодня же, если они захотят проверить это, чёрт возьми. Господи… — …да, я беременна… Задержка небольшая, но это… подтверждено…

Я снова бросаю взгляд на Кассиана. Он так же неподвижен, так же холоден — каменный фасад, за которым, я знаю, кипят эмоции. Но я чувствую, как под этой маской проскальзывает мимолётное облегчение.

Дон тушит свою сигару в пепельнице с таким усилием, словно ломает кость. Он поднимается с кресла, и, к моему ужасу, направляется к Кассиану. Сигаретный дым обволакивает его, словно зловещая аура. Он щёлкает пальцами, и громилы мгновенно отпускают Кассиана. Автоматы отводят от его виска, но по-прежнему целятся в него. Кассиан выпрямляется во весь свой рост, не как побеждённый, а как король, и смотрит Дону прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Как это возможно? — рычит Дон, приближаясь к Кассиану. — Какая-то девчонка беременеет от тебя быстрее, чем твоя собственная жена? Сильвия не могла зачать почти год! А тут два месяца, и — вуаля! Чудо?

Я затаила дыхание, чувствуя, как всё сжимается внутри, как тошнота подкатывает к горлу. Я знаю, что всегда так реагирую на сильное потрясение, а сейчас у меня настоящее потрясение, я не уверена ни в чём. И тут бывшая жена, которой сразу не удалось забеременеть. Неужели Дон думает, что мы связаны гораздо больше, чем есть на самом деле? И это вызывает панику, которая накрывает меня волной, но я собираю все силы в кулак, чтобы не выдать свой страх.

«Я беременна», — твержу я про себя, — «Я беременна, и всё поверят, даже я сама».

— Когда люди подходят друг другу, такое случается, — отвечает Кассиан. Его тон ровный, спокойный и уверенный. Мне становится немного легче. — У нас просто… идеальное сочетание. Прямо в яблочко.

Дон хмурит брови, его взгляд становится подозрительным.

— В яблочко, говоришь? Вот так просто, бац — и в яблочко?

Кассиан слегка наклоняет голову, и в его глазах вспыхивает озорной огонёк.

— Мне очень понравилось, Дон. Я просто наслаждался этим процессом, никогда ещё создание наследника не доставляло мне столько... удовольствия.

Взгляд Кассиана медленно скользит по лицу Дона, который буквально застыл, поражённый дерзостью своего "Сицилийского волка". Затем он встречается взглядом с Марко, который стоит, окаменев, с тростью в руке. В их взглядах — молчаливый поединок. В глазах Марко — такое отвращение, словно он готов отказаться от меня, даже если бы я не была беременна. Но Дон быстро берёт ситуацию под контроль, поднимая руку вверх, призывая всех к молчанию.

Кровь приливает к лицу, и я чувствую, как румянец расползается по щекам, шее, груди, словно пожар. Опускаю взгляд, чувствуя на себе пристальные взгляды мужчин, словно они раздевают меня догола.

Чёрт, как же хочется провалиться сквозь землю. Как они вообще смеют говорить об этом так открыто? Как будто я вещь, а не человек. Кассиан наслаждался процессом… Звучит так пошло, отвратительно и… возбуждающе, чёрт побери!

«Прекрати, Милана, сейчас не время думать о таком! Надо выжить.»

Дон отступает от Кассиана на шаг, и его взгляд становится ледяным. Он замирает на мгновение, изучая меня с головы до пят. Я поднимаю глаза, встречаясь с его внимательным, расчётливым взглядом. Мурашки бегут по коже.

— Сейчас мы это проверим, — произносит он холодно, безапелляционно. — Проверим, лжёте вы или говорите правду. И вообще, почему вы не поделились такой радостной новостью, как только ступили за порог моего кабинета?

Кассиан отвечает холодно, но я чувствую, что он горит внутри:

— Мы не хотели раньше времени… чтобы не навлечь беду. — отвечает он, затем добавляет на итальянском: — Meglio un uovo oggi che una gallina domani (итал. — Лучше яйцо сегодня, чем курица завтра).

Дон усмехается, его глаза совершенно не выражают тепла. Он явно не верит ни единому слову.

Марко подаёт голос, пропитанный отвращением:

— Может, не надо, отец? Может, не стоит вообще приближаться к этой… старшей дочери? Как мне потом прикасаться к ней, зная, что она, как последняя шлюха, трахалась с этим Росси? И, судя по всему, испытывала удовольствие! Вдруг она такая же, как и Сильвия?

Дон рычит, и в его голосе слышится сталь:

— Если она не беременна, если результат окажется отрицательным, то Милана завтра же подписывает брачный контракт с тобой, Марко!

Марко кривляется, как будто его заставили съесть варёное брокколи.

— Пол года, чёрт возьми, пол года я не смогу к ней прикоснуться, отец! Я же каждый раз буду вспоминать её трусы, пропитанные его спермой… Это же полное дерьмо! Да она насквозь пропитана этим Росси! — Он указывает тростью на Кассиана с выражением глубочайшего отвращения на лице.

Я снова опускаю глаза, чувствуя, как щёки продолжают гореть невыносимым огнём. Чёртов ублюдок, так и хочется прибить этого Марко. Кажется, я начинаю понимать, что значит настоящая ярость.

Дон шипит, чуть ли не плюясь ядом:

— Да мне плевать, как ты будешь трахать её, это моё последнее слово!

Он резко выхватывает телефон из кармана своего безупречного пиджака. Мои нервы натянуты до предела, я держусь из последних сил. Каждый звук в кабинете многократно усиливается, давит на барабанные перепонки.

— Мне нужны тесты на беременность! — рявкает он в трубку, игнорируя наши взгляды. — Самые точные. Пять минут! Плевать, где вы их достанете! Хоть из задницы высуньте, но через пять минут целая стопка должна быть на моём столе! Иначе... кто-то сегодня сдохнет!

Он сбрасывает вызов, швыряя телефон на стол, словно тот его обжёг. Мои надежды улетучиваются, как дым. Это конец. Мы в чёртовой заднице.

Дон направляется к хьюмидору, достаёт свою сигару, методично её обрезает и поджигает. Тяжёлый запах табака наполняет комнату вызываю у меня приступ внезапной тошноты.

Пожалуйста, соберись, прошу!

Он закрывает глаза, глубоко затягиваясь, словно пытается найти во вкусе утешение. Марко, явно раздражённый, подходит к шкафчику с баром, и по звуку льющейся в стакан жидкости, я понимаю, что он наливает себе виски.

Я бросаю быстрый взгляд на Кассиана. Громилы, держащие его на прицеле, стоят чуть дальше, чем раньше, но всё ещё опасны. Он неподвижен, но я чувствую его взгляд на себе. В его глазах — сталь, готовность к бою. Я знаю, что он готов на всё, если наш обман раскроется.

И тут я замечаю движение. Едва уловимое подёргивание его руки. Он словно указывает в сторону Марко. В его взгляде — чёткий приказ. Я должна ударить Марко ножом.

Мгновенно всё становится кристально ясно. Мысли оформляются в чёткий план. Если они узнают, что я лгу, времени на раздумья не будет. Я нападаю на Марко. Кассиан расправляется с громилами и пока Дон в отчаянии от того, что я пырнула его любимого сынка, Кассиан стреляет в него.

Я слегка киваю, стараясь, чтобы это не заметили громилы. Подтверждаю его план. Я понимаю, он знает, что я могу это сделать. Я чувствую, как адреналин бурлит в венах, как все мои чувства обостряются. В этот момент мне ни капли не страшно. Наоборот, я чувствую, что готова.

Мне хочется сказать ему, что я поняла. Я всё сделаю, как нужно. Мы сбежим, уедем хоть на край света, чёрт возьми! И пусть мысли о сестре, о брате разрывают мне душу на части, но стать женой Марко... этого не будет никогда. Никогда!

Но я не могу произнести ни слова. Просто стою неподвижно, выжидая идеальный момент, чувствуя, как внутри меня поднимается волна ледяной ярости. Главное сейчас это собраться, и думать только о плане. Просто нужно действовать осторожно.

Время тянется мучительно медленно. Секунды превращаются в вечность. И вдруг, словно по щелчку пальцев, происходит движение.

Тихий стук в дверь отвлекает меня от моих мыслей.

— Синьор Бальзамо, — произносит робкий женский голос.

Дон отрывается от созерцания сигарного дыма, и его взгляд прожигает в двери дыру.

— Входи скорее! Прошло пять минут и десять секунд, — он опускает взгляд на часы, — пять минут и пятнадцать секунд!

В кабинет входит молодая женщина, застенчиво сжимая в руках глянцевый пакетик из "CVS Pharmacy", самой популярной аптечной сети Америки. На пакетике красуется их фирменный красный логотип.

Она, запинаясь, начинает говорить:

— Синьор Бальзамо, мы нашли самые точные тесты, как вы и просили…

Дон взмахивает рукой, обрывая её тираду.

— Уведите её. Пусть сделает несколько тестов, и приходит сюда.

Он указывает на служанку и та, испуганно кивнув, поворачивается ко мне.

Он переводит взгляд на меня, и мне становится не по себе.

— Я даю тебе ровно пятнадцать минут. Ни минутой больше.

— Конечно, — отвечаю я, стараясь не выдать своего волнения.

Я тихо выхожу из кабинета, следуя за служанкой и последний раз бросаю взгляд на Кассиана. Он стоит неподвижно, эти громилы всё ещё рядом, но когда его глаза встречаются с моими, в них я замечаю всё тот же огонь и какую-то, отчаянную готовность.

«Помни о плане!» — словно говорит этот взгляд, но я и так прекрасно всё помню.

Вот уже служанка ведёт меня по длинному коридору, её каблуки эхом отдаются в тишине. За ближайшим поворотом — красивая дверь в ванную комнату, отделанную мрамором.

— Поторапливайтесь, синьора, Дон не любит ждать, — шепчет служанка, указывая на дверь.

Я хватаю пакетик с тестами, и в голове проносится дерзкая мысль:

«Обоссать бы Дону лицо вместо них. Интересно, как бы он выглядел в этот момент?»

Одарив служанку слабой улыбкой, я отвечаю:

— Конечно, сделаю всё как можно быстрее.

Я захожу в ванную, закрывая дверь за собой, и чувствую, как бешено колотится сердце в груди. Чертовски паршивый денёк!

Подхожу к зеркалу, и взгляд цепляется за отражение. Алая помада, кажется, немного стерлась после… всего, что было в машине. Но не критично. Рыжие локоны, вопреки моим ожиданиям, держатся молодцом, не собираясь сдаваться и превращаться в привычные кудряшки. Веснушки предательски проступают сквозь тонкий слой тонального крема. Выгляжу… хорошо. Приемлемо, если учитывать бурный секс с Кассианом, переговоры с Доном и вообще весь этот чёртов день. Нервы натянуты до предела.

Шёпотом обращаюсь к своему отражению:

— Чёрт, что я вообще творю? Мне нужно узнать, беременна я или нет… А не…

В руке сжимаю упаковку с тестами на беременность. Смотрю на них, как на приговор. Либо я жду ребёнка, и тогда мы с Кассианом уходим отсюда мирно… насколько это вообще возможно в нашей ситуации. Либо… сегодня я стану убийцей. По-настоящему. Без вариантов.

Внезапно слабость накатывает волной, сбивая с ног. Тесты вылетают из рук и с глухим стуком падают в раковину. Не успеваю сообразить, что происходит, как мир начинает кружиться.

Инстинктивно падаю на колени, еле успевая дотянуться до унитаза. Меня начинает выворачивать наизнанку. Мерзкая, едкая кислота обжигает горло.

Между рвотными позывами шепчу:

— Господи… опять эта слабость… Как же это бесит…

И новый приступ. И снова, и снова. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем желудок наконец-то опустел.

Облокачиваюсь лбом о холодный фаянс, тяжело дыша. Снова шепчу, уже почти без сил:

— Не стать мне убийцей… с такой-то слабостью… Вот Алекс… она бы тут не выворачивалась наизнанку… как я…

Отплёвываюсь в унитаз, чувствуя во рту этот мерзкий привкус жёлчи. Сил нет даже подняться. Но нужно. Я должна. Какого чёрта я вообще раскисла? Не время!

Собрав остатки воли в кулак, я встаю на дрожащие ноги. Опираюсь на раковину, чтобы не упасть, и снова смотрю на своё отражение в зеркале. Глаза покраснели, волосы растрепались, помада смазалась… Плевать. Под платьем спрятан прикреплённый нож к бедру. Мой маленький, но надёжный друг. Нужно, чтобы руки не дрожали. Нужно быть готовой.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Раз, два, три… Сердце колотится как сумасшедшее, но постепенно я беру себя в руки. Хватит ныть. Я должна действовать. Сейчас или никогда.

На ощупь проверяю, на месте ли нож. Холодная сталь успокаивает. Всё будет хорошо. Всё будет как надо.

Подхожу к раковине, поднимаю один из тестов, запаниковав, я поднимаю их все. Дурдом какой-то!

В голове пульсирует одна мысль:

«Пожалуйста… пусть я буду беременна, ради Бога, я больше ничего не прошу!»

Странно, да? Учитывая то, как начинались мои отношения с Кассианом, с будущим отцом этого… "желанного" ребёнка.

Но сейчас это именно то, чего я хочу. Чтобы всё закончилось мирно. Бежать не хочется, выходить замуж за Марко тем более. Хочется оставить всё как есть и быть… с Кассианом. Да, чёрт возьми! Быть с этим чёртовым гангстером, с этим жестоким мафиози, который купил меня ради мести на этом аукционе. Но только он вызывает те чувства, которые я просто не могу контролировать. И пусть этот ребёнок будет…

Возможно… это станет началом чего-то большего, чего-то… чего никогда не было в моей жизни…

Сама не замечаю, как слёзы текут из глаз. Хватаю один из тестов, срываю упаковку дрожащими руками.

Писаю на тест, шепча словно молитву:

— Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…

Затем достаю тест из-под струи и закрываю глаза. Делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание, затем распахиваю глаза и вижу… надпись: "Беременность 1–2 недели".

У меня начинается истерический, какой-то безумный смех сквозь слёзы. Эхо голоса отскакивает от мраморных стен ванной. Хватаю следующий тест, затем ещё один, и ещё! Господи, везде один и тот же результат! Я беременна, а значит... мы не лгали... мы говорили правду!

Падаю на задницу прямо на холодный кафель и начинаю рыдать от радости.

Господи... у меня будет ребёнок. Ребёнок Кассиана!

В дверь тихонько стучат.

— Синьорина? — слышится робкий, испуганный голос служанки. — Прошло пятнадцать минут. Дон просил не опаздывать.

Вытираю рукой слёзы, пытаюсь взять себя в руки. Сердце всё ещё колотится как бешеное, но теперь — от радости и облегчения.

Хрипло отвечаю:

— Сейчас выйду.

Прочищаю горло и встаю с пола. Мокрые пятна на дорогом платье — плевать! Сейчас это не имеет никакого значения. Смотрю в зеркало.

Улыбаюсь. Я не выйду замуж за Марко. И я буду... мамой?