Продана (СИ)

Глава 44. Милана

Я выдыхаю, ощущая, как напряжение медленно уходит. Эта встреча вымотала меня больше, чем я ожидала. Продолжаю свой путь к спальне Кассиана, стараясь отбросить все мысли и просто выполнить то, что должна.

Вот она, дверь. Деревянная, массивная, словно вход в крепость. Медленно поворачиваю ручку, и захожу внутрь. В комнате полумрак, тяжёлые шторы плотно задёрнуты, не пропуская солнечный свет. Всё здесь кричит о власти и богатстве: дорогая мебель, картины на стенах, огромная кровать с балдахином.

Не успеваю сделать и нескольких шагов, как в дверь робко стучат.

— Войдите! — произношу я, стараясь звучать увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

В комнату входит молодая девушка. Каштановые волосы собраны в небрежный пучок, обрамляя милое лицо с большими ореховыми глазами. В ней нет ничего от надменности и высокомерия, которое я видела в других слугах этого дома. Она выглядит смущённой и даже немного испуганной.

— Синьорина, — тихо произносит она, робко улыбаясь. — Мне приказано помочь вам подготовиться.

Окидываю её взглядом. Молодая совсем, наверное, не старше меня.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

Она тут же опускает взгляд, словно совершила что-то неприличное.

— Это не обязательно вам знать, синьорина. Моя задача — помочь вам одеться.

Улыбаюсь ей.

— Но мне бы хотелось знать. Ты ведь будешь помогать мне сегодня.

Она немного колеблется, но потом тихо произносит:

— Мия, синьорина. Меня зовут Мия.

Моё внимание привлекает что-то, лежащее на кровати. Роскошное платье цвета глубокого моря. Тонкая ткань нежно переливается в полумраке комнаты. Оно выглядит невероятно нежным и соблазнительным одновременно. Замечаю вырез по бедру, открывающий часть ноги, и добавляющий образу некую дерзость, но при этом сохраняя элегантность.

— И это самое скромное? — интересуюсь у Мии, рассматривая его.

— Одно из самых, синьорина, — отвечает она тихо. — Декольте закрыто, но открыта только часть бедра. Ткань подчёркивает ваши достоинства фигуры, не выставляя их напоказ.

Хмыкаю. Похоже, это действительно так. В этом доме у всех извращённое представление о скромности.

— Хорошо, — говорю я. — Мия, подожди меня здесь. Я бы хотела принять душ.

Не дожидаясь её ответа, я разворачиваюсь и быстро выхожу из спальни. Ванная комната находится в конце коридора. Идя туда, я вся в своих мыслях, что не замечаю, как быстро добираюсь до места. Щёлкаю замок, закрывая дверь, и поворачиваюсь к зеркалу.

Лицо всё в веснушках, щёки красные. От солнца или от смущения? Непонятно. Нужно как-то прочистить ум, собраться с мыслями. Тошнота подкатывает к горлу. Может, от всего этого безумия? Стараюсь не думать об этом. Беру зубную щётку и быстро чищу зубы. Нужно хоть как-то прийти в себя перед тем, как предстать перед Кассианом.

Я быстро скидываю с себя платье и, не раздумывая, забираюсь под душ. Горячие струи воды обжигают кожу, и я закрываю глаза, ощущая, как напряжение немного уходит из меня. Кажется, что вместе с водой утекают все мои страхи и сомнения, вся та неопределённость, что накопилась за последние недели. Сделав глубокий вдох, я отпускаю себя, позволяя воде смыть все мои тревоги.

Но успокоение длится недолго. Мысли возвращаются, навязчиво преследуя меня. Я выключаю воду и выскальзываю из душа, и невольно мой взгляд задерживается на собственном отражении в зеркале.

Слегка покрасневшая от горячей воды кожа, щедро усыпанная веснушками. Рыжие кудри свободно спускаются по плечам, практически до середины талии. Да, мои волосы — это, пожалуй, единственное моё настоящее украшение, если не считать глаз, конечно…

И как Кассиан мог говорить, что они некрасивые?

«Сейчас всё иначе… кажется, что он не может отвести от них глаз» — напоминает мне собственный голосок внутри, словно оправдывая его.

Конечно, я сама пытаюсь его оправдать в собственных глазах, иначе… как понять тот дикий пожар, что вспыхивает между нами, стоит ему только прикоснуться ко мне? Он затуманивает разум, отключает тормоза…

Провожу руками по груди, нежно касаясь кончиками пальцев сосков, которые тут же отзываются лёгкой болью. Дыхание учащается, кажется, что на ней всё ещё есть следы от его губ, от его зубов. Чёрт, как и на шее, уже слегка заметный след, но я знаю, что он оставит там новые. Я знаю это наверняка.

Есть ли хоть один участок моего тела, который ещё не был присвоен им?

Кажется… кажется, словно я помечена им, и никакая вода не может смыть эти невидимые метки. Моя рука медленно тянется к животу, и я замираю на мгновение, наблюдая за тем, как моя грудь покачивается в такт моему неровному дыханию.

А если там… его ребёнок? Сколько дней прошло с последних месячных?

После того, как я здесь оказалась, они были, но потом… Я не помню. Я вообще ничего не помню с того момента, как оказалась в его постели, в его спальне. Несколько недель каждодневного секса и желания просто ни о чём не думать, забыть обо всём. Моя рука дрогнула на животе, слегка поглаживая его.

А если всё-таки у него получилось?

«И что ты тогда сделаешь? Ты будешь бежать от него с ребёнком? Ты будешь просить его избавиться от ребёнка? Что ты будешь делать?» — внутренний голос терзает меня вопросами, один за другим, и я не знаю на них ответов.

А не всё ли равно? Может просто… отдаться течению и плыть туда, куда оно вынесет? Сколько бы я не пыталась сопротивляться, Кассиан всё равно всегда побеждает, и что мне теперь делать?

«Или тебе просто нравится перекладывать всю ответственность на него, мол, это он во всём виноват, во всём только он, и пусть он решает все проблемы, а ты будешь молча наблюдать за всем со стороны?»

Кривляюсь, мой внутренний голос, как всегда, прав. Всё это лицемерие…

Так хочется просто отдаться во власть сильного мужчины и позволить ему решать за меня все проблемы, хоть раз в жизни побыть… слабой. Если он такой сильный, как все говорят… пусть же он применит свою силу на благо моей собственной жизни. Может, я глупая, но бороться я страшно устала, особенно, когда, кажется, на это уже совсем не осталось сил.

Моя рука невольно скользит вниз, словно принадлежит не мне. Пульс учащается, барабанит в висках, и я чувствую предательский жар между ног. Чёрт возьми, стоит только подумать о нём, и всё — я готова. Как будто кто-то нажал на кнопку "пуск" и все предохранители полетели к чёртовой матери.

Пальцы несмело раздвигают влажные складки, находя этот проклятый узелок нервов, который сводит меня с ума последние недели.

Боже, как же я ненавижу, и как же люблю это чувство.

— Чёрт… — выдыхаю я на одном вздохе, чувствуя, насколько мой клитор сейчас чувствителен.

Кажется, его ласки довели моё тело до автоматизма. Достаточно воспроизвести его имя в голове — и всё, я теряю над собой контроль. Как собака Павлова, моё тело мгновенно реагирует на этот раздражитель, и я чувствую, как вся мокрая внутри. Дерьмо... я словно таю, таю прямо на свою собственную руку.

Резко одёргиваю себя, вынимая пальцы. Это... неправильно.

— Господи… что я творю? — шепчу я в пустоту, чувствуя жуткий стыд, как будто меня кто-то застукал.

Вижу в зеркале, как кожу шеи и груди покрывает яркий румянец, а внутри меня всё пульсирует. Клитор горит, кажется, что ещё чуть-чуть, ещё одна мысль о его руках, о его губах — и я кончу. Просто думая о нём.

Подбегаю к умывальнику, словно за мной гонятся демоны из моих самых сокровенных фантазий, и включаю кран. Ледяная вода обжигает кончики пальцев, но это приятное покалывание хоть немного возвращает меня в реальность. Плещу воду на лицо, пытаясь унять этот адский жар.

— Соберись… ты должна быть сильной… — шиплю я себе, глядя на своё отражение в зеркале. Но вижу только испуганную, измученную девушку, а не ту сильную личность, которой хочу казаться.

Кажется, я уже сломана. Разлетелась на миллион осколков под тяжестью его взгляда, его настойчивых ласк, его одержимости.

— Смогу ли я вообще когда-нибудь собрать себя заново? — произношу я вслух, понимая, что ответ на этот вопрос меня пугает больше всего. Потому что, если честно, я не знаю, хочу ли я снова стать прежней.

Внезапно, словно очнувшись, я резко отворачиваюсь от зеркала. Нужно что-то делать. Хватаю полотенце, вытираюсь наспех, и, открыв ящик под умывальником, выхватываю оттуда шелковый халат, явно новый. Он пахнет свежестью и чем-то неуловимо приятным. Не раздумывая, набрасываю его на голое тело и, чуть нашарив тапочки, выскакиваю из ванной, направляясь обратно в спальню.

В коридоре никого нет, и я буквально бегу, чувствуя себя немного безумной. Зачем я так спешу? Кого боюсь увидеть? Саму себя, наверное.

Залетаю в спальню, задыхаясь. Мия стоит у кровати, как ни в чём не бывало, поправляя синее платье. Замечает меня и тут же выпрямляется.

— Синьорина, всё в порядке? Вы такая бледная.

Вдыхаю, стараясь восстановить дыхание.

— Да, всё хорошо. Просто… немного переволновалась.

Я распахиваю халат, сбрасываю его на пол, не отводя взгляда от Мии. Мне плевать. Она и так, наверное, всё знает. Все знают, что происходит здесь, в этой спальне. Как этот зверь трахает меня, и как громко я кричу. Впрочем, всем плевать.

Что поражает, так это совершенно дикая сексуальная раскрепощённость всех обитателей этой виллы. Неужели это — нравы итальянской мафии? Моя "Братва", по сравнению с этим, просто образец консерватизма.

Стараюсь не обращать внимания на любопытный взгляд Мии, скользящий по моему телу. Да уж, зрелище, наверное, не для слабонервных. Куча веснушек, метки по всему телу… Но сейчас это не имеет значения.

Мой взгляд падает на небольшой пакетик, лежащий рядом с платьем. Открываю его и вижу… кружевное бельё. Бежевое, с тонкими полосками шёлка. Оно выглядит невероятно дорогим и… вызывающим.

— Это… мне? — спрашиваю я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

Мия кивает, смотря мне прямо в глаза.

— Синьор приказал, чтобы вы это надели.

Что ж, чего и следовало ожидать.

Под её внимательным взглядом я беру комплект белья и начинаю одеваться. Комплект идеально сидит на мне, словно сшит по моим меркам. Я чувствую себя немного неловко, но одновременно ощущаю какое-то странное возбуждение. Это словно игра, в которой я готова участвовать.

Затем мой взгляд снова падает на платье. Боже мой… Это самое красивое платье, которое я когда-либо видела!

Подхватываю его и чувствую, как шелковистая ткань струится сквозь мои пальцы. Самый настоящий шёлк, высочайшего качества. Настоящая роскошь. Впереди — плотное кружево, деликатно закрывающее тело, а сбоку — разрез, высокий, до самого бедра, но так хитро скроенный, что прикрывает трусики, распаляя воображение.

Ткань переливается в дневном свете, её насыщенный синий цвет идеально подходит к оттенку моих глаз. Мия, наверное, успела открыть шторы, впуская в комнату яркий, нью-йоркский свет. Глажу ткань и думаю, как же жаль, что такую красоту придётся "выгуливать" к этому отвратительному Дону.

Начинаю одеваться.

— Не нужна ли вам помощь, синьорина? — спрашивает Мия.

— Нет, я справлюсь, — отвечаю я, хотя сама чувствую, как предательски дрожат руки.

Платье садится идеально, подчёркивая все изгибы моего тела. Но когда пытаюсь застегнуть молнию сзади, понимаю, что она не поддается. Проклятье.

— Мия, всё-таки мне нужна помощь, — говорю я, чувствуя себя немного глупо.

— Конечно, синьорина, — отвечает она, мягко улыбаясь, и подходит ко мне.

Аккуратно берет кончик молнии и начинает медленно её застёгивать. Её пальцы случайно касаются моей кожи, и я вздрагиваю, прикусив губу. Задерживаю дыхание, ожидая. Мия тактично отводит мои рыжие кудри в сторону, чтобы они не мешали.

— Синьорина… Могу ли я вам кое-что сказать? — робко спрашивает она, когда молния почти застегнута.

— Конечно, говори, — отвечаю я, стараясь звучать непринуждённо.

— У вас прекрасные волосы, — говорит Мия. — Такие кудрявые, рыжие… Кажется, будто в них спрятано солнце.

Хмыкаю.

— У нас в семье у всех такие, кроме мамы. — Сразу же прикусываю губу, жалея, что сказала лишнее.

— Это очень редкий цвет, — отвечает Мия, не выказывая ни малейшего удивления моим словам. — Очень красивый.

— Спасибо, — тихо отвечаю я.

Застегнув молнию, Мия отступает на шаг.

— Не хотите ли вы, чтобы я немного уложила ваши кудряшки? Придала немного формы?

Поворачиваюсь к ней и вопросительно поднимаю бровь.

— Обязательно?

Мия улыбается.

— Вы станете ещё очаровательнее, синьорина.

Усмехаюсь.

— Почему бы и нет?

Мия, не теряя ни секунды, подносит к губам маленький, почти незаметный беспроводной переговорник, который словно вырастает из её ладони.

Тихо, но чётко произносит:

— Принесите всё необходимое для укладки волос и макияжа в спальню синьора.

И, не дожидаясь ответа, отключает связь. Меня удивляет её уверенность.

— Несколько минут, синьорина, — говорит она учтиво, словно это само собой разумеется.

И тут меня одолевает сомнение. Как, чёрт возьми, за несколько минут, в этой огромной вилле они вообще смогут притащить всё барахло для укладки? Мне казалось, я уже ничему не удивляюсь, но жизнь с Кассианом — это постоянное преодоление границ моего понимания.

И, вот так сюрприз! Моим сомнениям не дали и шанса укорениться. В спальню действительно, через несколько минут заходят две девушки, неся с собой всевозможные плойки, расчёски, лаки и прочие адские штучки для волос и макияжа.

Я, не найдя ничего лучше, подтягиваю удобный стульчак, который, на удивление, оказывается в спальне, и усаживаюсь возле них, ожидая начала превращения.

Мне даже немного любопытно, что из этого выйдет.

Девушки работают молниеносно и профессионально. Они ловко расчёсывают мои кудряшки, разделяя их на пряди, и начинают создавать волны, которые мягко обрамляют моё лицо. Я чувствую, как мои волосы становятся послушными в их руках.

Затем они приступают к макияжу. Лёгкий тон, подчёркнутые скулы, немного теней и… акцент на губах. Ярко-алая матовая помада. Смело.

— Всё готово, синьорина, — произносит одна из девушек, отступая на шаг. — Можете посмотреть в зеркало.

Поднимаюсь со стульчака и медленно поворачиваюсь к зеркалу. И замираю. Я вижу в отражении девушку, которую почти не узнаю. Это не просто макияж и причёска. Это что-то большее.

Мои волосы блестят, переливаясь рыжим золотом. Голубые глаза кажутся неестественно яркими на фоне алых губ. Платье облегает фигуру, подчёркивая все изгибы, но при этом не выглядит вульгарно. Я… роскошна. Да, именно это слово подходит. Я никогда в жизни не выглядела так, даже на том чёртовом аукционе. Тогда это было искусственно и навязано, а сейчас… Сейчас я сама чувствую эту силу.

«Да уж, Кассиан упадёт в обморок, — усмехаюсь я про себя, глядя на своё отражение. — Хотел видеть меня "приемлемой", а получит просто бомбу замедленного действия.»

Впрочем, что будет дальше, предсказать невозможно. Чем закончится этот странный день? И эта странная игра? Я не знаю. Но, кажется, я готова к любым поворотам.