Продана (СИ)

Глава 41. Кассиан

И в этот момент во мне вспыхивает пожар. Ликование, словно прорвавшаяся плотина, сносит остатки сомнений. Надежда, хрупкая и робкая, распускается нежным цветком в самой глубине души. И ещё — болезненная, обжигающая нежность к этой юной девушке, которая, волей случая, стала дочерью моего врага, пешкой в жестокой игре, втянутой в эту месть против собственной воли.

— Я… не смогу убить этого ребёнка, — шепчет она, и в её голосе звучит обречённость. — И ты… ты знаешь это. Ты всё знаешь. И ты, чёрт возьми, жесток настолько, что не оставляешь мне выбора. Ты не оставляешь мне ничего, кроме… себя самого.

Её слова — как удар плети, обжигают кожу, разрывают душу. Да, я не оставил ей выбора. Я поставил её в угол своим шантажом, своей властью. Но разве я могу отпустить то, что стало для меня так ценно? Могу ли я позволить ей бежать, скрыться в тени, когда она — самый лакомый кусочек для любого клана? Все знают, кто такие Лисовских, знают её отца, знают, что держать в руках его отпрысков — это самое ценное приобретение.

«Со мной она в безопасности», — повторяю я себе как мантру, отчаянно пытаясь заглушить голос совести.

Я тоже, по сути, совершил над ней насилие, лишил её свободы воли. Но я не собираюсь её пытать, не буду истязать. Я хочу сделать из неё свою королеву.

Да, без права выбора, наверное. Но рядом со мной она будет купаться в роскоши, утопать в деньгах и драгоценностях. Я сделаю её самой счастливой женщиной в этом мире, но только под моим контролем. Она будет единственной женщиной, допускаемой в мою постель, единственной, кому я доверюсь.

И мне в голову приходит безумная мысль. Я готов сделать её своей женой. Да, поставить её перед фактом, не спрашивая её мнения, но что я ещё могу предложить? Разве кто-то другой сможет дать ей больше, чем я? Разве кто-то сможет любить её так же сильно, как я?

Чёрт возьми, что за безумие сейчас пронеслось в моей голове? Жена? Влюблён? Я — Кассиан Росси, закоренелый циник, презирающий любые проявления нежности и привязанности, вдруг готов связать себя узами брака?

Осознание этого абсурда болезненным уколом пронзает меня, но парадоксальным образом внутри разливается какое-то странное, непривычное спокойствие. Словно я сдался, признал своё поражение, рухнул к её ногам, и это больше не вызывает во мне яростного протеста.

Она просто есть. Она просто существует. Просто Милана, со своими веснушками, дрожащим голосом и упрямым взглядом. И я… я не смог устоять. Пусть это будет моей слабостью. Моей единственной, чёрт возьми, слабостью.

Я перехватываю её запястья, грубовато сжимая их в своих руках, и резким движением развязываю ремень, удерживающий её. Она неотрывно следит за каждым моим действием, и от этого пристального внимания по телу разливается обжигающая волна.

Хочу больше. Хочу всего. Хочу трахать её до потери сознания, до полного истощения, до тех пор, пока стоны не сорвут мой собственный голос. Но я сдерживаюсь, борясь с этим нахлынувшим желанием, словно с диким зверем.

Её мышцы продолжают пульсировать вокруг моего члена с неистовым ритмом. Эта чёртова пытка, Господи. Она сжимается так сильно, что я не могу думать ни о чем другом, кроме её тела, её изгибов, её манящего тепла, окутывающего меня, словно в коконе.

Эта девчонка превращает меня в грёбанное животное, в полнейшего идиота. Но я… принимаю это. Позволяю этому происходить. К чёрту все принципы, все правила. Сейчас мне так хорошо, что я не хочу ничего менять. Ни-че-го.

Наконец я освобождаю её руки. Она не отрывает от меня своих удивительных, голубых, полных слёз глаз, продолжая буравить меня взглядом, словно желая разглядеть мою душу.

Эта девчонка определённо хочет, чтобы я утонул в её взгляде, чтобы потерялся в этом бездонном океане боли и страха.

— Ты можешь остановить меня, — шепчу я, и мои руки сжимают её задницу, прижимая её ближе к себе. — Ты можешь не дать мне кончить в тебя. Ты можешь прекратить всё это… прямо сейчас…

Я снова толкаюсь в неё, чувствуя, как её тело вздрагивает подо мной. Вопреки моим словам, вопреки слезам, текущим по её щекам, она закидывает ногу мне на бедро ещё дальше, открывая мне доступ всё глубже и глубже.

Она определённо решила свести меня с ума. Довести до той точки, когда я потеряю контроль над собой до конца.

— Ты можешь прекратить, ты можешь уйти… — я прижимаю её к себе, чувствуя, как наши разгорячённые тела соприкасаются.

Мои бёдра начинают свою бешеную гонку, толчок за толчком. Я наслаждаюсь каждым этим движением, тем, как её тело принимает меня.

Это что-то первобытное, что-то дикое. Сейчас мы — два зверя, обезумевших от страсти, не в силах оторваться друг от друга. Два голодных, измученных зверя, что в отчаянных объятьях друг друга утоляют свою похоть, свою неутолимую жажду.

— Я… — хрипло шепчет она, и её руки, её горячие, дрожащие руки обхватывают мою шею, притягивая меня ближе, зарываясь пальцами в мои волосы. Её дыхание обжигает мою кожу, а запах её волос, сладкий и пьянящий, заполняет мои лёгкие.

Чёрт, я просто не могу насытиться, я хочу её всю, без остатка, каждую клеточку её тела, каждую частичку её души.

— …не останавливайся, пожалуйста… — эти слова, этот умоляющий шёпот срывают мне крышу, и я теряю самообладание.

Обхватив её за бёдра, чувствуя, как дрожат её мышцы, переворачиваюсь на спину, чтобы теперь она была сверху, чтобы она оседлала меня, чтобы я мог видеть её, чувствовать её абсолютную власть.

Милана охает от неожиданности, и её соблазнительное тело мягко, но уверенно восседает на мне, как королева на троне.

Только так я хочу её видеть, только так хочу позволить ей подчинить меня, отдать себя в её руки без остатка. Только так.

— Ты убиваешь меня мучительно, медленно, что ты со мной делаешь? — хриплю я, чувствуя, как контроль ускользнул сквозь пальцы.

Приподнимаю её бёдра, подталкивая, мой член практически выскальзывает из неё, оставляя только головку внутри, а затем входит обратно.

Снова и снова, глубже, сильнее, чем когда-либо прежде.

Милана опирается на мою грудь, её дыхание прерывисто, пальцы царапают меня, оставляя красные полосы, а её соблазнительные полушария находятся прямо в нескольких дюймах от моего лица, её кожа покрасневшая от желания, соски торчат, возбуждающе маня.

При каждом толчке она приподнимает свои бёдра мне навстречу, принимая мои движения, двигаясь в такт, жадно отвечая на мой напор, словно мы — единое целое, словно наши тела созданы друг для друга. И этот отклик, это зрелище столь соблазнительно, столь эротично, что я невольно облизываю губы, чувствуя, как всё пересыхает во рту, как вожделение затмевает разум.

— Ты уже убил меня, Кассиан, просто уничтожил, и теперь… я сама себе не принадлежу, — выдыхает она, откидывая голову назад, обнажая изящную шею.

Бёдрами она прижимается к моему паху, требуя большего, умоляя о большем. Это слишком хорошо, слишком чувственно. Я чувствую, что становлюсь её пленником, добровольным рабом её желаний. И это пьянит, опьяняет до безумия.

— Быстрее, Кассиан, быстрее, — шепчет она, покачиваясь на мне, пытаясь достигнуть своей точки невозврата.

И я, приподнимая её за бедра толкаюсь к ней на встречу. Быстрее, интенсивнее, её глаза закрыты, выражение лица затуманено, я чувствую, что она скоро достигнет оргазма, ведь с каждым толчком её спазмы становятся всё сильнее, всё отчаяннее, мышцы влагалища пульсируют вокруг меня вызывая дикий калейдоскоп чувств, такое наслаждение, что кажется, будто я впаду в безумие.

Это слишком хорошо. Это то, что мне всегда было нужно. Только она.

— Давай, лисёнок, кончай, — мой голос звучит как хриплый стон, когда я сильнее сжимаю её бедра в руках, задавая ритм нашим толчкам, она вскрикивает, и я чувствую, как её тело сотрясает оргазм, кажется, будто она отключилась, полностью отдаваясь чувствам, член словно сжало нежными тисками, это настолько интенсивно, настолько ошеломляюще, что я ели заставляю себя возобновить движения, чтобы достигнуть собственного оргазма.

— Ты… невероятная, — выдыхаю я, делая последние, финальные толчки. В это мгновение моё сердце хочет выпрыгнуть из груди.

Милана мычит в ответ, хватаясь за меня, её пальцы впиваются в мои плечи, и я, подаваясь к ней всем корпусом, прижимаю её к себе, и с последним надавливанием её бёдер на мои — кончаю. Оставаясь глубоко внутри неё.

Оргазм настолько сильный, настолько всепоглощающий, что так мы замираем в объятьях друг друга ещё на несколько минут. Пот покрывает нашу кожу, дыхание сбито, бёдра сцеплены вместе, я чувствую, как член содрогается внутри неё, извергая сперму, будто её там бесконечное количество. Её мышцы продолжают сжиматься вокруг меня делая мой оргазм ещё более интенсивным, она будто желает уничтожить меня внутри своего тела, как сильно её плоть сжимает мою. Словно хочет присвоить меня себе.

Милана прижимается лбом к моему плечу, и мне кажется, что это самое правильное, что вообще возможно, это самое правильное, что должно происходить между нами. Это наша судьба, и я больше не хочу противиться ей.

Я падаю на спину, увлекая Милану за собой, прижимая к себе так крепко, что, кажется, кости захрустят. Она пытается отстраниться, но я не позволяю, не хочу выпускать её из объятий. Хочу чувствовать её тепло, её запах, хочу, чтобы наши тела соприкасались.

Милана сдаётся, откидывается на мою грудь, глубоко и шумно вздыхая. Не хочу её отпускать, не хочу и не отпущу. Не позволю ей сбежать, скрыться, не отдам её никому, ни Дону, ни самому дьяволу. Эта девушка — моя.

— Я стану самой тёмной версией себя, поглощу всю твою тьму, Милана, чтобы ты оставалась… светом, — шепчу ей, гладя по спине, не в силах прекратить касаться её кожи.

Она поворачивает ко мне голову, и наши взгляды встречаются. В её голубых глазах вижу остатки оргазма, ещё не растворившиеся в расширенных зрачках, а ещё… чёрт, сложно понять, что я вижу. Нежность? Принятие? Или может быть, неизбежность? Мне сложно разобраться в её чувствах, но я точно не вижу ни страха, ни ненависти, и от этого моё сердце замирает.

— Кассиан, Боже… — выдыхает она, и я с досадой чувствую, как мой член снова твердеет. Чёрт возьми, я снова хочу её, до безумия.

Хочу трахать её столько раз, чтобы моё имя стало молитвой для неё.

Нежно касаюсь её губ, чуть оттягивая нижнюю губу:

— Мой маленький свет, мой дикий лисёнок…

— Всё равно тебя убьёт мой брат, — шепчет она, и я чувствую, как она слегка покачивает бёдрами, словно играя со мной.

Чёрт! Она прекрасно чувствует, как я твердею внутри неё, как снова хочу её. Её зрачки расширяются, губы приоткрываются, ноздри слегка раздуваются. Она снова хочет меня, я вижу это, физически ощущаю, как воздух сгущается вокруг нас.

Мучительное испытание!

— Ну, может, и не убьёт… а только слегка покалечит, — усмехаюсь, хотя сейчас совсем не до смеха. Я буду трахать её снова и снова, столько раз, пока не почувствую насыщение, и даже тогда мне будет мало.

— Ты не выкупил мою сестру, где… где Алекс? Кто её купил? — шепчет она, и я вижу в глубине её глаз боль.

Дерьмо! Как сказать ей, что мой план провалился, что месть обернулась моим провалом, а её сестру похитили, и мы продолжаем поиски?!

— Мы… чёрт, — выдыхаю, чувствуя её пристальный взгляд, — её похитили.

Наконец признаюсь, чувствуя, как что-то обрывается внутри. Милана пытается подняться, но я пресекаю её попытки. Перекатываю её на спину и, навалившись сверху, полностью прижимаю к дивану всем своим весом. Она начинает вырываться, толкать меня, но я перехватываю её руки над головой, сжимая запястья.

— Ублюдок, если бы не твои конченные планы, твоя чёртова месть, если бы ты выкупил Алекс, если бы ты не был таким самодовольным болваном, она была бы сейчас со мной, здесь, в относительной безопасности. А теперь она неизвестно где, и что мне делать, Кассиан? Где мне искать сестру? — Голос дрожит, в глазах плещется отчаяние. Она права. Я заигрался в месть, и теперь пришло время расплачиваться.

— Я найду её, обещаю! — шепчу, сам не узнавая свой голос.

Грёбанное дерьмо, что она сделала? Превратила меня в своего раба? Почему я не могу ей отказать? Было глупостью доверить Алекс кому-либо, даже такому верному помощнику, как Джордано. Надо было забрать их обеих.

— Дэйв тоже её ищет, и я уверена, он найдёт Алекс, он сделает всё, — шепчет она, словно уговаривая себя.

— Я найду её быстрее, я даю тебе слово, Милана!

Её взгляд становится более сфокусированным. Она прикусывает свою розовую губу, которую так и хочется укусить.

— Обещаешь? — Сомнение явно слышится в её голосе, читается во взгляде. Она не верит мне. Но я это исправлю.

— Обещаю. Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть твою сестру, — шепчу ей. Я действительно чувствую, что сделаю всё. Найду её сестру хоть у самого дьявола, вырву её из самых цепких лап, но сделаю всё, чтобы Милана поверила мне.

Она расслабляется в моих руках, и я отпускаю её запястья. Мы лежим, глядя друг другу в глаза, не в силах пошевелиться.

— Спасибо, — шепчет она. И... чёрт, она запускает свои руки в мои волосы на затылке, отчего я чуть ли не мурлычу, как сытый, довольный кот. Грёбанные чувства, но я не могу им сопротивляться.

— "Спасибо" на член не натянешь, — отвечаю я, и Милана округляет глаза так, что они становятся похожи на блюдца. Это выглядит слишком забавно и соблазнительно одновременно.

— Ты действительно придурок, — шепчет она, а я издаю ироничный смешок, но моё тело, чёрт возьми, снова жаждет её.

— Тогда наслаждайся обществом этого придурка сполна, ведь я намерен снова трахнуть тебя, — хриплый рык вырывается из груди, и я снова впиваюсь в её губы с поцелуем.