Продана (СИ)

Глава 43. Милана

Элли подходит к нам и плюхается на свободное плетёное кресло, как ни в чем не бывало. Её взгляд тут же устремляется на шахматную доску, где наши фигуры стоят в хаотичном беспорядке.

— Дайте-ка взглянуть, — говорит она, прищурившись. Её рука тянется к доске, и она без церемоний перемещает фигуру Кэлли, ловким движением сбивая мою ладью. — Вот так, сразу видно, кто тут профи!

— Эй, — возмущаюсь я, хотя в голосе больше шутки, чем злости. — Это нечестно! Ты же не играешь!

Кэлли заливается звонким смехом, её глазки блестят.

— Да ладно тебе, Милана, — хихикает она. — Ты всё равно скоро проиграешь.

Усмехаюсь, не в силах по-настоящему злиться. Кэлли умеет быть очаровательной, даже когда жульничает.

— Вот ещё, — парирую я, — посмотрим, кто кого.

Элли, кажется, не обращает внимания на нашу перепалку. Её взгляд становится серьёзным, словно она пытается разгадать какую-то загадку.

— Так всё-таки, о ком шла речь? — спрашивает она, с намеком на любопытство.

Кэлли тут же оживляется, словно только и ждала этого вопроса.

— Я видела, как Энрико дрыгался, а Джулия кричала!

Элли прыскает в кулак, пытаясь сдержать смех.

— Не обращай внимания, — говорит она, небрежно отмахиваясь рукой. — Это называется брачные игры. В мире животных тоже так бывает.

Усмехаюсь, хотя внутри меня бушует настоящий ураган эмоций. Элли умеет подкинуть дров в огонь, и делает это с удивительной непринуждённостью.

Но прежде чем я успеваю что-либо ответить, Кэлли наклоняет голову набок и выдаёт:

— Поня-я-ятно... Это как те обезьяны, которых мы видели в зоопарке?

Тут уж я не могу сдержаться. Меня прорывает на хохот, и смех сотрясает всё моё тело.

Элли закатывает глаза, но на её лице играет улыбка.

— Ну, да, примерно так, — соглашается она, пожимая плечами. — Только у людей всё немного… громче.

Кэлли морщится, словно откусила лимон.

— Фу, как это отвратительно! — восклицает она, с той детской непосредственностью, которая обезоруживает. — А зачем вообще они это делают?

— Ну если ты о животных… — Элли подаётся вперёд, и её глаза, такие же, как и у Кэлли, загораются блеском, — то таким образом появляются маленькие обезьянки, львята, тигрята… в общем, все те, кого мы называем детёнышами.

— Они и вправду этим занимаются, чтобы у них появились детёныши? — удивлённо спрашивает Кэлли, и я вижу, насколько это её изумило.

Удивление сочится из каждой её поры. А не рано ли ей знать об этом? Хотя… наверное, она тут невольно и не такое видела. Детство для дочери мафиози не может быть слишком долгим.

«Прямо как и у меня», — думаю про себя, продолжая наблюдать за этими дьяволятами. Только одна ещё совсем крошка, а вторая, всего на несколько лет младше меня, но не менее дьявольская.

— Ну да… — невзначай отвечает Элли и пожимает плечами.

На лице Кэлли появляется ещё более брезгливое выражение.

— То есть, так и мы появились? И ты, и я, и Милана, что ли?

Элли заливается хохотом, запрокидывая голову назад.

— Именно так, дорогая. Все мы когда-то были результатом этих самых "брачных игр". Даже ты! Представляешь?

Кэлли открывает рот в притворном рвотном движении.

— Mamma mia... Лучше бы меня нашли в мусорном контейнере!

Элли подмигивает мне, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Я изо всех сил стараюсь не заржать, как безумная кобыла, боясь разрушить этот балаган.

— Так получается, Энрико хотел сделать Джулии детёныша? — Кэлли таращит свои невинные глазёнки, словно увидела второе пришествие Христа, и кривляется ещё больше, и тут я сдаюсь.

Энрико… Джулии… детёныша? Как будто они хомячки!

Мой хохот сливается с хохотом Элли, и мы, кажется, обе сейчас лопнем от смеха. Кэлли надувает щёки, как этот же безумный хомяк с орехами, явно озадаченная нашей реакцией. Если бы нас сейчас увидели эти чопорные слуги, они бы решили, что мы пережили эпилептический припадок в лучшем виде.

Но мне весело, чёрт возьми, и эта детская непосредственность кажется чертовски милой. Как и сама Кэлли. Вот ведь маленький бесёнок!

— Ну почему вы смеётесь? — с возмущением спрашивает она и стучит этой дурацкой фигуркой по доске. — Они делали детёнышей, а папа… папа делает то же самое с Миланой...

Мой смешок застревает в горле. И тут же я чувствую, как щёки полыхают, словно меня окунули в кипяток. Чёрт!

Становится неловко в квадрате. Только что было просто немного неловко, а теперь я чувствую себя голой перед всем миром. И всё из-за этого чёртового Кассиана! Его взгляд невозможно забыть, особенно когда он прожигает меня насквозь, и когда его тело… кхм… наказывает меня или боготворит? Уже не знаю. И если это своеобразная пытка удовольствием, то пусть я умру именно так.

— Понимаешь… — начинает Элли, нервно хихикая, — у людей всё сложнее, намного сложнее… Мы… хм-м-м… не всегда так корчимся, чтобы завести детей. Иногда и… для удовольствия.

Я замечаю, как Элли закусывает щеку — похоже, она тоже попалась в сети невинности. Да уж… С дочерью Кассиана нужно быть тише воды, ниже травы.

— Да? А почему они все кричат? Джулия, Милана? И почему у Энрико было такое выражение лица, будто его сейчас стошнит?

Кэлли изображает закатанные глаза Энрико, с прикрытыми веками, и начинает притворно хрипеть, как будто её душат. О. Мой. Бог. Её срочно нужно отвлечь, чем-то, что не связано с этими "взрослыми играми в кровати". Иначе я тут сгорю со стыда!

— Так, всё, я пасс, чёрт возьми! — внезапно вздыхает Элли, вскидывая руки над головой.

Я еле сдерживаю вздох облегчения, но тут же вижу, как Кэлли взлетает со стула, словно её пружиной подбросило.

— В смысле, ты пасс? — орёт девчонка, бросаясь к своей тётке на руки.

И тут начинается цирк.

Она хватает Элли за щёки и давай трясти, будто из той правду выбить пытается! У Элли уже истерика от смеха начинается, а я стою и думаю, в какой момент моя жизнь превратилась в комедию абсурда.

— Ну всё! — шипит маленький бесёнок. — Ты больше не моя тётя, и я расскажу всё папе!

И тут эта манипуляторша Элли умудряется мне подмигнуть, хотя как я вообще это вижу, если Кэлли её трясёт как грушу?

— Тогда твой папа будет крайне недоволен тем, что его маленькая проказница вместо того, чтобы заниматься полезными делами, ходит по дому, как тайный агент и следит за всеми, — Кэлли замирает, складывает брови домиком. Попалась, шпионка! — А ещё папа будет крайне недоволен, что его маленькая девочка следит за ним и за Миланой. Как думаешь, он сильно будет злиться?

Кэлли скрещивает руки на груди, насупившись, но с коленей Элли не слезает.

— Он не накажет меня, — бурчит она, будто оправдываясь.

— Конечно, не накажет, особенно, если маленький чертёнок перестанет задавать такие вопросы! — Элли улыбается так искренне, что я невольно удивляюсь её актёрским способностям. Но это явно срабатывает. Кажется, нас ждёт перемирие. И я, честно говоря, рада, потому что начинаю задыхаться не только от духоты, но и от жуткого смущения.

Внезапно Элли переводит взгляд на меня. Я чувствую, как все мускулы в теле напрягаются.

— На самом деле, Милана, я пришла к тебе.

Шутки в сторону. Всё моё нутро сжимается в тугой узел. Что-то от меня явно хотят.

— Ко мне? — выдыхаю я одними губами.

Элли прикусывает губу.

— Да. Распоряжение уже отдано слугам, как и забрать Кэлли.

— Но мы же не доиграли! — протестует Кэлли. — Элли, ну можно хотя бы ещё часик поиграть с ней в шахматы? Ну, пожалуйста-а-а-а!

Элли улыбается, притягивая её к себе и целуя в макушку.

— Не сегодня, солнышко. Твой папа дал распоряжение привести Милану в лучший вид… ну, почти. Попросил не делать её сильно красивой, приемлемой только.

Кэлли снова переводит на меня взгляд, и уголки её губ приподнимаются в усмешке. Она смотрит так, будто я действительно товар на рынке. Но я знаю, что этот взгляд не таит в себе ничего такого, напротив, она просто хочет оценить мою привлекательность, но… я понимаю, что это лишнее. Если Кассиан просит одеть меня "как следует", здесь явно таится какой-то подвох.

— Только как бы он ни пытался тебя одеть менее броско, у него вряд ли бы вышло скрыть твою красоту, разве что... мешок на голову? — заключает она в шутливом тоне.

Усмехаюсь её настрою, но это не помогает, тело всё равно начинает мелко дрожать, и я тихо спрашиваю:

— Зачем это всё?

«Так, соберись, тряпка. Ты дрожишь от возбуждения или страха?» — даю себе мысленную оплеуху, стараясь привести себя в чувство.

Я и сама не знаю, что из этого волнует меня больше всего…

— Дон… он хочет познакомиться с тобой лично, и Кассиан вынужден тебя сопроводить к нему, — отвечает Кэлли, и в её глазах на миг я вижу сочувствие.

Чёрт, приплыли. Меньше всего мне хотелось встречаться с его Доном. И вот теперь, сейчас, спустя нескольких месяцев пребывания здесь, он вдруг хочет видеть меня? Какой-то абсурд.

— А если я не хочу? — задаю я ей вопрос, хотя понимаю, что он глупый, как и мои слабые попытки сопротивления.

Кажется, я попала, и влипла по самые уши.

— Это не обсуждается, ты же знаешь, слово Дона — закон. И если он приказал тебя сопроводить, то так и будет. Но не волнуйся так, Кассиан сделает всё, чтобы тебя не трогали.

Ярость внезапно накрывает меня с головой. Как давно я устала от этого! Устала притворяться, устала подчиняться. Вечно какие-то властные мужчины решают мою судьбу, как куклу, дёргая за ниточки. Ну почему я должна быть в чьей-то власти? Этот Кассиан, его Дон… они все одинаковы!

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нет, довольно! Я не позволю им распоряжаться мной, как вещью.

Но тут же одёргиваю себя. Элли смотрит на меня, словно читает мои мысли. Она видит мою ярость, мою беспомощность. Нужно взять себя в руки, не показывать своих истинных чувств.

Сглотнув ком в горле, я стараюсь говорить как можно спокойнее:

— Куда мне нужно идти?

Элли немного смягчается.

— Тебе уже можно подниматься в спальню Кассиана. Горничная принесёт платье и поможет тебе одеться.

Киваю, понимая, что сейчас лучше не спорить. Похоже, сегодня мне придётся сыграть роль послушной куклы. Возможно, это просто формальность, желание Дона поглазеть на трофей Кассиана. Но сама мысль о том, что он может забрать меня, вызывает тошноту. Несмотря на то, что с Кассианом у нас всё началось с вражды, сейчас… сейчас всё иначе. Я привыкла к нему, к его присутствию, к его… напору.

Чёрт возьми, я привыкла к тому, что он трахает меня каждый день, и я ловлю стоны один за другим. От осознания того, что кто-то другой, кроме него, может прикоснуться ко мне выворачивает наизнанку.

Чтобы хоть немного отвлечься от этих мерзких мыслей, я спрашиваю Элли:

— Как ты? Я имею в виду… после того, как ты освободила моего брата. Кассиан должно быть был в ярости?

Элли понижает голос до шёпота.

— Бурчал конечно, но потом… он даже был рад, что освободила его я.

Вскидываю бровь. Рад? Интересно… Значит, не хотел брать на себя ответственность за его освобождение?

Совесть мучает ублюдка, если она вообще у него есть.

— Хорошо, — отвечаю я, слегка улыбнувшись. — Спасибо тебе, Элли… за всё.

Она только пожимает плечами, будто и вправду ничего особенного не сделала, но я знаю, что эта девушка сделала многое.

Кэлли нехотя сползает с её коленей и, оглядываясь на меня в последний раз, они уходят.

Я вновь остаюсь одна. Делаю глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться. Затем разворачиваюсь и иду в спальню Кассиана, готовиться к неизбежному.

И вот я иду… иду... вилла огромна, настоящий сицилийский лабиринт. Несмотря на её размеры, за последние месяцы я более-менее запомнила расположение комнат. Особенно спальню Кассиана.

Каждый шаг даётся с трудом, тело словно налито свинцом. Чувства странные, смешанные. Словно я иду не на ненавистную встречу с Доном, а… в логово Кассиана. Моё тело, возможно и разум, воспринимает эту мысль уже как что-то само собой разумеющееся, как что-то, что должно принести наслаждение.

Будто только в его объятиях можно отключиться от всего, что происходит вокруг. От аукциона, моей покупки, шантажа брата, потери сестры, всего, что ранит сильнее ножа. Отдаться просто животному наслаждению, словно это — самое правильное, что можно совершить в такой момент, чтобы окончательно не сойти с ума от неведения и бессилия.

Я отключаюсь от реальности, погружаюсь в себя, поднимаясь наверх, в сторону нужного крыла. В этот момент кто-то хватает меня за руку. Инстинктивно хочется выхватить оружие, но увы, его нет.

Замираю, как вкопанная, наблюдая за тем, как Джулия сверлит меня взглядом, полным откровенной враждебности.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я негромко, стараясь не выдать ни капли страха.

Она придвигается ближе, её лицо искажено злобой.

— Ты, смотрю, совсем освоилась, да? Возомнила себя тут хозяйкой?

Её слова — будто плевок в лицо. Я сжимаю челюсти, чтобы не ответить тем же.

— Мне пора, — обрываю её язвительную тираду и предпринимаю вторую попытку вырваться, но тут, она неожиданно сжимает мою руку ещё сильнее.

Её острые ногти впиваются в кожу, и я непроизвольно морщусь от боли. Теперь её дыхание опаляет моё лицо, и резкий запах её духов ударяет в нос.

— Не обольщайся, шлюха, — шипит она. — Кассиан просто поиграет с тобой и выбросит, как ненужную вещь. Ты для него всего лишь игрушка, понимаешь? Одноразовая тряпка!

Я сверлю её взглядом, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. Готова выцарапать этой больной суке глаза прямо сейчас. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулак.

— А ты не боишься, что я напомню тебе о нашей последней встрече? — процеживаю сквозь зубы, вспоминая, как надавила ножом для сыра на её грудь. В памяти всплывает струйка крови, стекающая по её груди.

Она резко отпускает мою руку, словно прикоснулась к кипятку. Но в её глазах всё так же плещется ненависть.

— Не радуйся, ты следующая, — лепечет она, с трудом сдерживая дрожь. — Кассиан бросит тебя так же, как бросил меня, когда наиграется.

Внутри меня вспыхивает какое-то тёмное желание — просто поставить эту суку на место. Да, при мне сейчас нет никакого оружия, но слово — лучшее оружие.

— На самом деле, Кассиан умоляет меня выйти за него, — выпаливаю я, с наслаждением наблюдая, как её лицо искажается от удивления. — Стоит на коленях перед мной и умоляет. И как думаешь, кого первой я уволю, став здесь главной?

Джулия смотрит на меня, словно я сошла с ума.

— Это бред, это неправда, Кассиан…

— Что, в твоей голове не вяжется образ опасного мафиози и одержимого мужчины? — перебиваю её язвительно. — Не стоит провоцировать меня, дорогая. Когда я стану здесь главной, ты улетишь отсюда быстрее, чем сможешь собрать свои шмотки.

Я наблюдаю, как в её глазах вспыхивает неверие, замешанное на отчаянии.

Словно она спрашивает: «Почему она? Почему не я?».

Мне даже немного жаль её, но только самую малость. Она сама это заслужила.

Усмехаюсь, наблюдая за этой гримасой на её лице. Я действительно не знаю, почему оказалась одержимостью такого мужчины. Просто… он, похоже, сам меня выбрал.

Вздыхаю обречённо. А был ли у меня выбор, если бы он не решил за меня?

Но понимаю, что если бы мы встретились в других обстоятельствах, я бы непременно запомнила его. И, скорее всего, мечтала бы о нём…

«Чёрт-чёрт-чёрт», — ругаю себя за то, что превращаюсь в какую-то размазню думая о Кассиане.

— Ещё вопросы? — спрашиваю я Джулию тоном, не терпящим возражений.

Она молчит, ошеломленно глядя на меня. А затем, резко разворачивается и убегает, даже не оборачиваясь.