Продана (СИ)

Глава 50. Милана

Сердце колотится в груди, выбивая чечётку. Я смотрю на Дона, на этого старого лиса, и не понимаю, зачем вообще нужна была эта встреча? Зачем они нас сюда притащили? И этот молодой итальянец… выскочивший, как чёрт из табакерки... кто он вообще такой?

В мыслях крутится только Кассиан. Он стоит там, окружённый этими громилами, словно дикий зверь в западне. Как же я хочу его вытащить отсюда, вырвать из этих грязных рук!

«Мы выберемся, обязательно», — шепчу я про себя, мысленно посылая ему всю свою поддержку. Но стоит мельком взглянуть на направленный на него пистолет, и к горлу подступает тошнота.

«Держись, Милана, держись ради него».

Сама мысль о том, что переживаю за Кассиана, кажется абсурдной. Он мой враг, мой похититель, палач… Или всё же нет? Что между нами происходит? Всё перевернулось с ног на голову, всё стало размытым, неясным. Любовь и ненависть сплелись в какое-то безумие, грозящее меня утопить.

«Я… люблю его?» — эта мысль всплывает в голове, но я тут же отгоняю её прочь. Сейчас не время для этого. Не время копаться в собственных чувствах, как бы мне этого не хотелось.

В это время ко мне вальяжно подходит этот итальянец. Он смотрит на Дона и небрежно спрашивает:

— Это она?

Дон кивает, и его слова режут слух, словно удар хлыстом:

— Да. Именно она. Та, которую Кассиан купил на аукционе. Старшая дочь Лисовских.

Меня передёргивает от этих слов. "Купил". Словно какую-то вещь, словно рабыню. Как же хочется закричать им в лицо, что я не какая-то там попрошайка, что я дочь русского мафиози, пусть и не сильно нужная ему. Но я стою, не двигаясь, и внимательно изучаю этого итальянца.

Он молод, лет тридцати, может чуть больше. Выглядит… привлекательно, даже. Его вороньего цвета волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Пронзительные тёмные глаза изучают меня с каким-то холодным любопытством. Одет он в безупречный смокинг, подчёркивающий его высокий рост, не меньше, чем у Кассиана. В одной руке он держит сигару, а другой опирается на элегантную трость. Он не хромает, нет. Скорее, он использует её, чтобы избегать прикосновений к чему-либо руками. Но в нем нет той силы, той дикой, необузданной энергии, что исходит от Кассиана. Брутальность, властность, животная похоть… Всё это бурлит в Кассиане, и это находит отклик и в моей душе.

Я бросаю на него быстрый взгляд, и сердце сжимается от боли и беспокойства.

Итальянец подходит ближе, и я переключаю своё внимание на него.

— Я Марко Бальзамо, — представляется он.

Под пристальным взглядом Дона он достаёт зажигалку и закуривает. Облако дыма окутывает меня, и я закашливаюсь.

«Да что с ними всеми такое? Почему они все одинаковы?»

Когда дым немного рассеивается, я вижу его глаза — тёмные, пристальные, изучающие. Он смотрит на меня так, словно пытается прочитать мои мысли.

— А я Милана Лисовских, — наконец я выдавливаю из себя слова, внутри всё сжимается, но мне удаётся выглядеть достойно, расправить плечи, выпрямить спину.

Да, знаю, что выгляжу, как королева. Ну может немножечко растрёпана. Особенно после горячих поцелуев и секса с Кассианом, прямо перед этой встречей. И если бы не Дон с его странной просьбой, я бы до сих пор трахалась с Кассианом в лимузине, наверное, до самого утра. Всё это чертовски приятно...

«Милана… Кассиан кончал в тебя столько раз… а ты хочешь этого снова, да? Хочешь родить ему маленького капо?» — шепчет внутренний голос, и почему-то… это не кажется мне столь непривлекательным.

Чёрт… он что, реально меня приручил, этот жестокий и чертовски сексуальный хищник?

Снова бросаю быстрый взгляд на Кассиана, он выглядит достойно, даже в таком состоянии, даже побитым и с дулом у виска. Внутри разливается тепло, несмотря на всю опасность ситуации. Мы обязательно выберемся, да… я догадываюсь, почему Дон решил наказать Кассиана, возможно, из-за побега моего брата, всё-таки, он не просто какой-то мафиози, он наследник "Братвы".

Окидываю взглядом всех мужчин. Они кажутся чертовски подавляющими. А я, какая-то слишком маленькая и кажусь хрупкой, по сравнению с этими хищниками, но я не сломлена, не сейчас, по крайней мере.

Мы с Кассианом… Чёрт, мы выберемся отсюда вместе, чего бы он там ни хотел, как бы ни хотел меня спасти. Острый нож, что он спрятал у меня под трусиками, даёт мне силы, хоть какую-то уверенность. Я прекрасно знаю, куда бить, чтобы прикончить врага, но наставления Кассиана согревают меня, несмотря ни на что.

— Тебе не обязательно открывать рот, ну разве что, для конкретных целей — усмехается Марко, внезапно прерывая поток моих мыслей, и меня уже тошнит от его улыбки и этих пошлых намёков.

— Может, мне нравится открывать рот? Или думаете, что женщина нужна только для мебели? — парирую я.

Чёрт, кажется, взгляд Марко темнеет. Слышу тихий, предостерегающий рык Кассиана. Да, он явно не хочет, чтобы я подставлялась, но… Марко ведёт себя так, будто я действительно предназначена только для мебели.

— Кассиан дал тебе много свободы, милая? — уточняет Дон, и я наблюдаю, как он вальяжно усаживается в кресло, доставая сигару и покуривая её, прямо как и его сын, который так и норовит выдохнуть весь дым на меня.

Не успеваю я и слово вставить, как за меня говорит Кассиан. Вижу, что он холоден, как лёд, и его коньячные глаза обжигают хуже огня, когда он произносит, глядя в глаза Дону, но не замечая при этом Марко:

— Не обращайте внимание на её слова. Она всего лишь женщина.

Затем он переводит взгляд на меня, и я вижу его предупреждение — держать рот на замке.

Меня выворачивает наизнанку от этого неравноправия, словно мы в каком-то средневековье. Но я знаю, прекрасно знаю нравы мафии. Пожалуй, и в русской, и в итальянской всё одинаково. Опускаю смиренно голову, словно нашкодивший щенок, хотя я так, чёрт возьми, не считаю. И наблюдаю за тем, как трое мужчин сверлят друг друга взглядами. И жду своего часа…

— Где пристань, Кассиан, где этот Дэвид Лисовских, где, в конце концов, вторая сестра девчонки? Где, чёрт возьми, хоть какие-то результаты? — голос Дона холоден, он неотрывно следит за Кассианом.

Но поза Кассиана не сломленная. Он стоит, побитый, один громила держит его руки крепко за спиной, второй подставляет дуло к виску, но Кассиан словно не замечает этого. Стоит неподвижно, как статуя. И до чего же эти громилы огромны! Кажется, они выше Кассиана на полголовы, а Кассиан не меньше шести футов ростом!

Сердце бешено колотится, но я… продолжаю наблюдать за ними. Тот ублюдок, что держит пистолет у виска, вдруг делает резкий выпад и бьёт ногой Кассиану прямо в живот.

Он подшатывается, падая на колени, но не издаёт ни звука. Лишь по наклонённой вперёд голове я понимаю, что ему чертовски больно. Он дышит неровно. Хочется выхватить нож и всадить в глаз этому ублюдку, чтобы острие прошло прямо до рукоятки, но я стою неподвижно, как неживая, надеясь, что они не тронут его больше… Моего… Кассиана.

Через несколько секунд он приходит в себя. Его голос звучит прерывисто:

— Откуда мне знать, где… этот рыжий ублюдок? Он сбежал от меня, а Алекс… мы ищем… не так всё просто, Дон, это совершенно не быстро.

— Как вообще ты допустил то, что Дэйв сбежал от тебя? Что ты себе позволяешь, чёрт возьми?

Кассиан молчит, только смотрит на Дона, не мигая. Марко продолжает покуривать сигару, словно забавляясь происходящим. Ублюдки.

Дон выпускает едкий дым в воздух, и на лице у него читается неприкрытое раздражение.

— Может, мне забрать твою куклу, Кассиан? В таком случае ты будешь действовать быстрее… эффективнее… Пристань нужна срочно, слышишь? Сейчас же! Ты прекрасно знаешь, что она гарантирует поставки оружия в срок!

Я замираю, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Кукла? Это он обо мне, да?

Ярость клокочет внутри, но я стою недвижно, голову опустив — но не настолько, чтобы скрыть взгляд, внимая каждому слову.

— Может тогда сразу договоритесь с её папашей, Владимиром Лисовских, раз это так срочно? — парирует Кассиан, не сводя с него глаз.

Его тон спокоен, но я чувствую, как внутри у него бушует буря.

— Ты прекрасно знаешь, что это невозможно… Особенно после твоей мести…

В комнате нависает зловещая тишина. Они сверлят друг друга взглядом, словно хотят спалить на месте. Атмосфера накаляется до предела. Я чувствую, как моё сердце колотится в бешеном ритме, готовое вот-вот вырваться из груди.

— Или может быть устроить срочную свадьбу твоей сестре? Сколько ей там… девятнадцать? — шипит Дон, выпуская облако дыма прямо в сторону Кассиана.

Дыхание перехватывает в груди. Что? Они хотят выдать Элли замуж? За кого? За этого ублюдка Марко?

— Она уже не девственница, вряд ли от неё будет тот прок, на который вы рассчитываете, Дон Бальзамо — холодно отрезает Кассиан.

Дон взрывается, его лицо багровеет от гнева.

— Merda! Stupido cagnolino! (итал. — Дерьмо! Глупый щенок! — выплёвывает он на итальянском, бросая сигару на пол.

Марко, как ни в чем не бывало, продолжает курить, но уже с бесстрастным, даже скучающим лицом. Кажется, его мало волнует происходящее.

— Что в твоём капориджиме творится, Кассиан, чёрт возьми? Я понимаю, конечно… вольные взгляды, собственно, у нас они такие же… Но женщины… Чёрт, разве можно позволять женщинам делать то же самое?

— Девственность — не то, чем я буду торговать в своей семье. Что угодно, но только не это, — произносит Кассиан с такой уверенностью, что я невольно задерживаю дыхание, боясь даже дышать.

Так странно… Я и не знала, что Кассиан так думает. Да и не думала, что он сестру любит настолько, что позволяет ей всё, даже такое.

«Совсем не как у нас в семье» — врезается эта мысль в моё сознание, и я невольно вспоминаю, как отец торговал нами, мной и сестрой, как первоклассной породистой кобылой, выставляя на продажу нашу девственность за круглую сумму.

Дон на мгновение замолкает, словно обдумывая слова Кассиана.

Затем, усмехнувшись, произносит:

— Ты просто забыл, Кассиан, как ты сам купил девственность своей первой жены, Сильвии. И ради чего? Ради союза. Я тогда проглотил твою выходку с разводом, хотя это плевок в лицо всем традициям. Девственность — залог удачной сделки, Кассиан. Ты это знаешь лучше других.

В этот момент я вижу, как лицо Кассиана искажается от ярости. Его взгляд становится ледяным, а голос — хриплым от сдерживаемого гнева.

Он цедит каждое слово, словно выплёвывает яд:

— Да, она попала ко мне девственницей! А потом трахалась с моим родным братом! И я до сих пор не могу отделаться от мысли, что Калиста может быть не моей! Каждый раз, глядя на неё, я вижу не только свои глаза, но и его! Удачная сделка?! Мерзость — вот что это!

Я замираю, потрясенная. Кэлли, прелестная девочка, к которой я так привязалась… неужели эти недели я жила в тени такой ужасной тайны? Я сразу почувствовала в отношениях Кассиана и Энрико какую-то недосказанность, но никогда бы не подумала, что дело в этом. Неужели он…

— Энрико клянётся, что и пальцем не трогал её до беременности, — продолжает Кассиан, в его голосе слышится лишь презрение. — Но какая теперь разница? Я не хочу даже думать, кто её настоящий отец.

Вижу, как лицо Дона искажается в самодовольной усмешке.

— Не понимаю, к чему эта драма, Кассиан, — произносит он, пожимая плечами. — Калиста похожа на тебя, да и на Энрико тоже. И потом… на девочке явно видно клеймо Росси. А кто её отец… В конечном итоге, это не столь важно.

После этих слов в комнате повисает такая тишина, что слышно лишь моё прерывистое дыхание. В голове крутятся обрывки фраз, обрывки чужих жизней. В который раз убеждаюсь, что у каждого из них — свои скелеты в шкафу. Все эти гангстеры-самцы, все эти ублюдочные сделки, драмы и тайны… А я? Я лишь пешка в их планах, девушка, проданная на аукционе. Но я не боюсь, во мне кипит лишь ярость и решимость. Я выберусь из этого дерьма. И вытащу Кассиана, несмотря на то, что он не меньший подонок. А все остальные... ещё заплатят за всё.

Но Дон словно решает, что с меня достаточно впечатлений, и резко меняет тон, становясь холодным и деловитым.

— Ладно, хватит лирики. Элинор должна готовиться к женитьбе. Выгодный брак укрепит наш синдикат, а не её похождения с твоими солдатами направо и налево.

Кассиан сжимает кулаки, но в его голосе сквозит только сдержанное раздражение.

— Я сам подберу ей подходящего мужа, Дон. Не стоит беспокоиться.

Дон фыркает и бросает на пол окурок.

— Ты уже достаточно наподбирал. Теперь она стоит меньше, чем могла бы. И мы проследим, чтобы она не обзавелась каким-нибудь ублюдком раньше времени.

На скулах Кассиана играют желваки, но я понимаю, что Дон здесь главный. Кассиану придётся уступить, несмотря ни на что.

— Элинор приедет в ближайшее время, — цедит он сквозь зубы.

Дон лишь кивает и достаёт новую сигару из хьюмидора делая затяжку. Долгая, мучительная минута тишины давит на барабанные перепонки.

— Так ты всё-таки знаешь, где её братец? — вдруг спрашивает Дон, указывая рукой в мою сторону.

Я холодею, надеясь, что с братом всё в порядке. Он сбежал, и теперь действительно находится в безопасности.

Кассиан фыркает.

— Вообще без понятия. Наверное… прячется у своего драгоценного папочки?

Дон резко встаёт со стола и подходит к Кассиану вплотную. Их взгляды скрещиваются: коньячные, пронзительные, как горящие угли, глаза Кассиана против тёмно-карих глаз Дона, глубоких, как ночь.

Дон выдыхает дым прямо в лицо Кассиану.

— Его нигде нет. Исчез, испарился, как призрак, представляешь? И с кем теперь торговать за пристань, которая находится в руках его папаши?

Кассиан ничего не отвечает, лишь так же пристально смотрит на Дона, не моргая.

— Ещё раз повторяю свой вопрос — где её сестра? Почему ты до сих пор её не нашёл?

Кассиан не отвечает, продолжая сверлить Дона взглядом, а моё сердце сжимается от боли. Алекс так и не нашли, хоть Кассиан и обещал. Но я знаю её. Моя сестра — хищница, и в обиду себя не даст.

Дон начинает расхаживать по кабинету кругами, выкрикивая свои требования одно за другим. Марко всё это время стоит, опираясь на трость, и усмехается, словно наблюдает за цирковым представлением.

— Брата Миланы найти. Сестру привести сюда. И мне не важно, как ты её найдёшь. Она — выгодная сделка для нашего синдиката, а значит, тоже женитьба, — отчеканивает он каждое слово.

Я холодею, чувствуя, как душу наполняет ярость.

— Она не будет выходить замуж по договору! Никакой сделки!

Взгляды всех мужчин, даже громил, устремляются на меня. Кассиан бросает предостерегающий взгляд, приказывая молчать. В его глазах плещется ярость, смешанная с… защитой. Остальные мужчины смотрят с раздражением, словно женщина не имеет права голоса в их мире. Я чувствую, как ярость душит меня, заставляя задыхаться от бессилия. Они торгуют жизнями, как скотом, а я должна молчать и подчиняться?

Взгляд Дона сверлит меня холодным презрением, словно я какая-то мерзкая бородавка на заднице.

— Ты тоже отдана. Моему сыну, Марко. У вас будет время познакомиться поближе.

Комната словно перестаёт существовать. Я вижу только Марко, который опирается на свою трость и делает ироничный, нарочито учтивый поклон. Он кланяется мне, как королеве в изгнании, но я читаю в его глазах лишь циничную усмешку. Замуж за Марко? Не может быть… Я — принадлежу Кассиану. Я — Кассиана! Эта мысль мечется в голове, но горло словно сдавило тисками. Я не могу вымолвить ни слова.

— И когда ты войдёшь в нашу семью, в семью Бальзамо, мы научим тебя вести себя, как подобает жене итальянского мафиози, — холодный тон Дона режет слух.

Сердце пропускает удар. Страх, который я так старательно подавляла, снова поднимает голову.

Неужели это мой удел? Быть пешкой в их мерзких руках, выйти замуж за отвратительного типа, который будет помыкать мною всю жизнь?

Внезапно раздаётся низкий, рычащий голос Кассиана:

— Она моя! Я лишил её девственности! Она будет моей женой! Это невозможно!