Продана (СИ)

Глава 30. Милана

Страх перед сном сковывает меня ледяной хваткой. Я боюсь провалиться в темноту, уснуть, а потом проснуться и снова увидеть эту проклятую розу на прикроватной тумбочке. Этот алый символ, эта дьявольская визитная карточка. Она говорит лишь об одном — Кассиан был здесь. Он наблюдал за мной, пока я спала. Возможно… снова украл мои трусики.

Но после того дня, когда он впервые ворвался ко мне и снял их с меня, других пропаж не было. Только роза. И страх.

Сколько ночей я просыпаюсь в холодном поту, в ужасе, и, о боже… в этом невыносимом, проклятом возбуждении, которое ненавижу в себе? Ненавижу себя за слабость, за то, что не могу побороть это мерзкое влечение.

Он словно объявил на меня охоту. Даже когда его нет рядом, ночами, я чувствую его присутствие в моей комнате. Этот фантомный образ преследует меня каждую чёртову ночь.

Неделю? Или больше? Я потеряла счёт времени. Я разбита, измучена бессонницей. Я сплю урывками, боясь пропустить его появление, но всегда… всегда засыпаю за миг до того, как он появляется в моей комнате.

Это какое-то дьявольское проклятие.

И его люди… эти тени, незаметно скользящие за мной, не отпускают меня ни на шаг. Я будто мишень, обведённая красным кругом в его планах. Я под тотальным, удушающим контролем Кассиана.

Ненавижу этого дьявола всей душой.

Кровь стучит в висках, как набат, пульсирует в каждой клетке тела. Я сжимаюсь под одеялом, пытаясь спрятаться от невидимой угрозы. Этой ночью я не усну. Я сделаю всё, чтобы защитить себя. В руках — садовый секатор. Хлипкое, нелепое оружие. Всё, что я смогла незаметно утащить.

Да, это ничтожная защита, но лучше хоть что-то, чем быть совершенно беззащитной жертвой. Хотя в глубине души, я знаю, что если Кассиан решит перейти к решительным действиям, никто и ничто его не остановит. Ни моё жалкое оружие, ни… чёрт возьми, даже я сама не смогу ему противостоять.

Меня мучает этот сукин сын. Проклятье, я чувствую… влечение к нему. И ненавижу его за это. Почему он оказался таким… чертовски привлекательным? Лучше бы он был уродливым, мерзким, отвратительным, как и его душа.

Хотя… и тут он меня раздражает. Я знаю, что этот ублюдок умеет быть ласковым, нежным. Со своей дочерью, со своей сестрой. И эта двойственность разрывает меня на части. Со мной он совсем другой. Он словно наказывает меня, и себя заодно, за то, что нас так сильно тянет друг к другу.

«Оставь меня в покое! Просто… исчезни из моей жизни!» — в мыслях кричу я, переворачиваясь на спину в надежде, что смена позы поможет унять этот странный, болезненный конфликт в моей душе. Но тишина комнаты лишь усиливает внутренний хаос.

Темнота сгущается, обволакивая меня, словно в кокон. Веки тяжелеют, несмотря на все мои усилия оставаться начеку. Проклятая усталость берёт своё. Садовый секатор выскальзывает из ослабевших пальцев, звук падения глушится ковром. Вот он, проклятый момент, когда я теряю контроль.

И я падаю… в сон. Не в тихую гавань отдыха, а в бурное море кошмаров.

Тьма расступается, и вместо пугающей пустоты передо мной возникает он. Кассиан.

Но этот Кассиан… другой. В его глазах нет ненависти, лишь голодный, всепоглощающий взгляд, обжигающий меня до костей. И… нежность? Этого не может быть! Он убийца, враг, чудовище. Мой разум кричит об этом, бьёт тревогу, но тело предаёт.

Он приближается, и каждый его шаг звучит набатом в моей голове:

«Это не может быть правдой… Кассиан не такой… это всего лишь сон…»

Но сон настолько реален, что, кажется, словно все мои страхи и тайные желания материализовались в этом порочном видении.

Он касается меня. Его сильные руки скользят по моей коже, вызывая дрожь, пробегающую по всему телу, а его голос, хриплый и низкий, проникает в самую душу, словно яд, растекаясь по венам.

— Милана... откройся мне…

Что-то трепещет внутри меня, как пойманная в клетку птица. Я вижу, как мои руки, будто не принадлежащие мне, тянутся к нему, зарываются в его тёмные, почти чёрные волосы. Его коньячные глаза не отпускают меня, заглядывая в самую душу, словно пытаясь найти там ответы на какие-то свои вопросы. Он прижимает меня к себе, и я чувствую, как растворяюсь в его силе, в его объятиях. Но даже в этой близости его глаза продолжают следить за мной, ловят каждый мой вздох, каждый стон.

И я, будто одержимая, не узнавая собственный голос, шепчу:

— Пожалуйста…

Я вижу, как уголок его губ слегка дёргается в еле заметной усмешке.

— Чего ты хочешь? — спрашивает он, продолжая терзать меня одним своим присутствием.

Я чувствую, как его руки скользят по моим бёдрам, скользя между ног, как его пальцы поддевают край моих трусиков… Я чертовски мокрая, я ощущаю это даже во сне. И вместо того, чтобы остановить его… остановиться самой — я хватаю его волосы сильнее, вынуждая его наклонится ко мне и выдыхаю прямо ему в губы:

— Войди… в меня…

Смущение смешивается с диким, невыносимым желанием, разрывающим меня изнутри. Но я хочу этого. Пусть хотя бы так, во сне. Пусть этот кошмар станет моей тайной, моей слабостью, моей греховной реальностью.

Его глаза пылают от дикой, первобытной похоти. Он подхватывает меня на руки, словно пушинку, и вот я уже на широкой, просторной кровати. Он нависает надо мной, и я чувствую давление его сильного тела. Он кажется таким огромным, намного больше меня, но я принимаю это давление. Я хочу его всего.

«Это слишком реально…» — кричит мой внутренний голос, пока руки Кассиана ласкают меня.

Его тело устраивается между моих раздвинутых ног. Не знаю, какая сила тянет меня к этому, но я раздвигаю бедра ещё шире, чтобы ему было удобнее войти в меня, чтобы нас не разделяло ничего. Сама не понимаю, как я сама позволяю ему это, сама приглашаю его. Но это именно то, чего я сейчас хочу. Его.

— Ты прекрасна… — шепчет он, наблюдая за мной.

Я вижу, как его глаза неотрывно следят за мной сверху вниз, сканируют моё дрожащее тело, каждый дюйм моей кожи. Я и сама не замечаю, как оказываюсь голой. Разве я не спала в футболке и трусиках? Но потом вспоминаю, что это сон, что это… нереально.

Приподнимаюсь к нему навстречу, и мои бёдра трутся о его бёдра. Я чувствую его возбуждение, его твёрдый член упирается в мой пах, и меня это заводит ещё больше.

Я хочу его, я приглашаю его. Горький стон разочарования срывается с моих губ, когда он ничего не продолжает делать со мной. Он видит моё желание, моё нетерпение, и он играет со мной.

— Кассиан… — мой голос полон возмущения. Я хочу, чтобы он продолжил, хочу, чтобы он закончил эту пытку, чтобы довёл меня до грани. Или я уже за гранью?

— Да, mia piccola volpe (итал. — моя маленькая лисичка), — тихо шепчет он. — Я вижу, в каком ты нетерпении… и я дам тебе всё, что ты хочешь!

Его пальцы обводят контуры моих губ, спускаясь к шее, ключицам, задерживаясь на набухших сосках. Он дразнит их, пощипывает, и я стону, теряя остатки контроля. Кажется, я уже не принадлежу себе. Кассиан полностью завладел моими чувствами, моим телом, моим разумом. Проклятье!

Он опускается ниже, его губы обжигают мой живот, бёдра, внутреннюю сторону бёдер. Я извиваюсь под ним, не в силах сдержать стоны, крики, мольбы.

— Пожалуйста… — снова шепчу я, не зная, чего именно прошу. Лишь бы это не прекращалось. Лишь бы хоть во сне ощутить его.

Он снова целует внутреннюю часть бёдер, настойчиво продвигаясь к моей пылающей от возбуждения киске. Он настолько близко, что я чувствую на своей возбуждённой плоти его дыхание, кажется, он коснётся меня… там.

И тут в нос ударяет запах, его запах, сандал и кожа, чуть терпкий, обжигающий обоняние. Руки на моих бёдрах кажутся слишком реальными, слишком горячими, и эта нежность… её нет… поскольку пальцы впиваются в мою кожу слишком грубо, слишком по-собственнически.

«Как тогда… в саду…» — проносится в голове мучительное воспоминание, и я распахиваю глаза.

И… твою мать, я вижу его. Его. Настоящего. Из плоти и крови, Кассиана. Он нависает над моими раскинутыми в стороны бёдрами, его лицо в полумраке кажется демоническим. На мне нет трусиков. Где мои чёртовы трусы? А его руки впиваются в кожу бёдер, обжигая, оставляя горящие следы, но это, чёрт возьми, только усиливает моё возбуждение.

Я чувствую, что я действительно вся мокрая, моя влага неприятно обволакивает кожу, и он… он всё видит сейчас, или хотя бы чувствует это.

— Ты так призывно стонала моё имя во сне… что я не смог сдержаться… — шепчет он, и меня накрывает волной возмущения, возбуждения, страха, негодования.

Я захлёбываюсь чувствами, и не знаю, какое из них сильнее. Пытаюсь сдвинуть бёдра вместе, но Кассиан не даёт мне этого. Его глаза опасно блестят в полумраке комнаты, как у дикого зверя, и я вижу, как его тёмная макушка склоняется над моими раздвинутыми в стороны ногами.

Он проводит языком по внутренней стороне бёдер и... укус. Он покусывает мою кожу, царапая её, и мгновенно вызывая во мне покалывающие ощущения вместе с жаром, устремляющимся прямо к низу живота. Его дыхание настолько близко от набухшей плоти, что стыд разрывает меня на части.

— Кассиан… не н-н-надо… — шепчу я еле слышно, но вместо того, чтобы отодвинуть его от себя, мои руки зарываются в его волосы, будто моля его не останавливаться. Проклятая двойственность.

Он снова поднимает на меня свой взгляд. В его глазах — вызов, насмешка и… желание. Дикое, всепоглощающее. Пожалуйста, не сейчас. Не надо.

— Недостаточно убедительно, лисёнок, — этот тихий шёпот срывает с меня крышу, разум мутнеет, сердце бешено колотится в груди.

И вот, его голова склоняется прямо над моей промежностью, а его язык… его чёртов язык проводит прямо по моим складкам, вызывая в моём теле множественные электрические разряды.

— О Боже… — стону я, и притягиваю его голову ещё ближе к источнику зарождающегося безумия. Нельзя, нельзя, нельзя… но как же хорошо.

Он дразнит меня, терзает, мучает одним лишь прикосновением. И я больше не могу сопротивляться. Я больше не хочу сопротивляться.

Я расслабляюсь в его руках, чувствуя, как по телу прокатывается дрожь, лихорадочная и неконтролируемая.

— Кассиан… — шепчу я, не в силах сдерживаться, чувствуя, как его горячий язык настойчиво кружит вокруг моего клитора, заставляя меня терять голову всё больше и больше. Он знает, что делает. Он точно знает, как свести меня с ума.

— Ты такая сладкая… — шепчет он, опаляя горячим дыханием мою промежность, — я борюсь с желанием сделать тебя своей… поэтому, просто… наслаждайся…

И снова его настойчивый язык исследует меня изнутри. Я откидываюсь на подушку, приподнимая бёдра навстречу каждому толчку его языка, чувствуя, что он уже не просто ласкает меня, он пожирает меня, владеет мной на каком-то странном, первобытном уровне. Его язык проникает в меня, скользя по стенкам влагалища и я чувствую, как внутренние мышцы приветствуют его, просят о том, чтобы он вошёл туда, не языком. Каждая клетка моего тела жаждет его.

Чёрт возьми, я должна сопротивляться, я должна сказать "нет". Он — враг, я ненавижу его. Но блаженство уже растекается по венам, и я чувствую, как мои мышцы внизу живота горят, знаменуя мой самый сильный оргазм в жизни, который не сравнится ни с каким самоудовлетворением. Мне нужны его руки… его губы, его… член.

И мне стыдно от того, что я испытываю к своему врагу такие чувства, но тело предаёт меня.

Он толкается в меня языком, просто трахает меня им, и я вскрикиваю от этих диких, странных толчков внутри себя.

«Это слишком чувственно!», — задыхаюсь я от ощущений, чувствуя, как его язык выходит из меня и снова облизывает мои складки. Его руки отпускают мои бёдра, и вот, уже его пальцы вторят его языку, проводя по складкам сверху вниз. И эта двойная атака лишает меня остатков воли.

— Тебе нравится? — шепчет он, продолжая водить языком и пальцами вокруг клитора, и я чувствую, как его слова обжигают меня изнутри, только подтверждая мою слабость.

— Да… не… останавливайся! — шепчу я в ответ, не понимая, как вообще могла произнести это?! Слова слетают с губ сами собой, словно против моей воли.

— Если я не остановлюсь, ты станешь моей… понимаешь? — его голос низкий, хриплый, полный обещаний и угроз.

Я не в силах ничего ответить, лишь послушно киваю, чувствуя, как Кассиан вводит в меня один палец. Боль смешивается с наслаждением, создавая взрывоопасную смесь.

— Господи… ты понимаешь, что я чертовски хочу быть в тебе? Ты убиваешь меня… медленно… мучительно. Что ты делаешь со мной? — выдыхает он, и я чувствую, как его второй палец подключается, растягивая меня изнутри, вызывая болезненность, вместе с невообразимым наслаждением. Я не могу поверить, что он это делает, что я позволяю это делать.

Он продолжает ласкать языком мой клитор, а его пальцы трахают меня, неистово, по-животному, вызывая во мне болезненные стоны.

Оглушительный, постыдный звук его толчков внутри меня разносится по всей комнате, и я чувствую, как его пальцы проникают всё глубже, как он находит мою самую чувствительную точку, и в этот момент мир взрывается.

— Кассиан! — полный восторга крик вырывается из моей груди и волна самого сильного, самого животного оргазма накрывает меня с головой. Бесконечный, всепоглощающий оргазм, который, кажется, будет длится целую вечность.

Внутренние мышцы сжимаются вокруг его пальцев, будто проталкивая его внутрь моего тела, не давая ему выйти из меня. Я вся дрожу. Это какое-то безумие.

Но мне так чертовски хорошо, что я не хочу ничего слышать, не хочу ничего знать, мне просто нужно это, нужно это ощущение, нужен он.

Я не знаю, сколько я так пролежала, чувствуя его пальцы внутри себя. Мои мышцы продолжают сокращаться вокруг него, а он… он словно пожирает мои эмоции, словно в моём оргазме есть что-то, что даёт ему какое-то освобождение.

— Выйди… из меня… — тихо шепчу я, чувствуя, как он слегка двигается внутри меня, только усиливая чувственность моего оргазма. Это невыносимая пытка. Самая болезненная пытка, которую я испытывала, и самая приятная.

— Ты чертовски мокрая… если бы я захотел, ты бы приняла меня прямо сейчас, без сопротивлений… — говорит он таким тоном, будто это само собой разумеющееся, и я сама понимаю, что он чертовски прав. Я слишком расслабилась во сне, а он… воспользовался этим.

Кассиан выходит из меня, и хлюпающий звук моего собственного возбуждения вгоняет меня в дичайший стыд. Хорошо, что он не видит, как горит моё лицо, но по наклону головы и тихому смешку, что вырывается из его груди, я понимаю, что он догадывается. Его лицо в полумраке плохо видно, но я словно вижу все его эмоции, будто выучила их наизусть, впитала в себя каждую его черту. Когда только я успела?

Не говоря ни слова, в полумраке я вижу, как он подносит свои пальцы ко рту и медленно, мучительно медленно облизывает каждый палец, покрытый соками моего возбуждения.

Боже… он специально это делает?

— Слишком сладкая, как мёд! — констатирует он, и вот, в два шага он оказывается совсем близко, и одёргивает край моей футболки, открывая мою полную грудь.

Его рука решительно обхватывает одну из полушарий, задевая чувствительный сосок. Я пытаюсь отодвинуться, убрать его руку, но он только сильнее сдавливает её в своей большой ладони.

— Зачем? Чёрт… просто проваливай отсюда! — шиплю я на него, чувствуя, как его прикосновения окончательно рушат мои стены. А если я сдамся ему? Если буду просить его трахнуть меня? Он ломает меня… и я не хочу, чтобы от меня остались лишь одни осколки.

— Ты — моя… — вот и всё, что он говорит, продолжая сжимать мою кожу и переключаясь на вторую грудь.

— Если ты не хочешь, чтобы я вошёл в твою такую соблазнительную дырочку, то сделаешь всё, что я скажу…

Я сжимаю губы вместе, но киваю, понимая, что не готова… не готова простить Кассиана, впустить в душу, в сердце, в тело, в конце концов. Но понимаю, чертовски понимаю, что уже, в каком-то смысле, впустила его, а он, как чёртов незваный гость, обосновывается там всё лучше и лучше.

Я откидываюсь на подушку, позволяя ему делать всё, что он хочет. Он наклоняется, и его рот накрывает мой сосок, вызывая в моём теле полный боли и наслаждения всхлип.

— Я… я прошу тебя лишь одно… — шепчу я, не в силах осознать, что хочу сейчас сказать ему, но меня словно не остановить.

Он издаёт смешок:

— И чего хочет маленький лисёнок?

Я собираюсь с духом.

— Я снова предлагаю тебе сделку — делай с моим телом всё, что хочешь. Используй меня, пользуйся мной, сколько хочешь, только… только освободи Дэйва!

Его пальцы замирают на моей груди, словно он окаменел. Тишина в комнате становится почти осязаемой, пропитанной таким напряжением, и я чувствую, как моё тело начинает мелко дрожать под его пальцами.

Я задерживаю дыхание, боясь нарушить эту хрупкую тишину. В голове проносится калейдоскоп мыслей: правильно ли я поступила? Не слишком ли высокую цену я предложила? Но в глубине души я знаю — ради Дэйва я готова на всё!