Эксклюзивные права на тело

Глава 12

Перевожу на Ярослава ошеломлённый взгляд.

— В этом? — даю я петуха.

Даже голос прорезается полностью.

Терапия от Корельского. Бесплатно, но шоково.

— А ты затейница, Эмма Станиславовна, — усмехается Ярослав. — Нет, это для другого. Но мне нравится ход твоих мыслей.

Ход моих мыслей?

Да нет их у меня, мыслей этих. Я совершенно не понимаю, что происходит, что тут делает Корельский, и чего ему, собственно, от меня нужно.

— Я никуда с вами не поеду, — мотаю я головой.

Ярослав прищуривается.

— Поедешь. И будешь делать всё, что я скажу. Ты же хочешь выпутаться? Я протягиваю тебе руку помощи, видишь? — с этими словами он и впрямь дотягивается до меня, что в условиях пяти квадратных метров моей кухни несложно, и проводит костяшками по моей щеке.

Я отшатываюсь.

Кожа в месте прикосновения горит, как от ожога.

— Не вижу, — обрубаю я. — И не верю в ваше благородство. Вы же втравили меня в эту историю…

— Я? — наигранно изумляется Корельский. — Это я, что ли, заставил тебя воровать данные с моего ноутбука?

Что на это сказать? Что всё должно́ было быть не так?

Смешно. Ха-ха. Ярослав оценит.

— И куда мы собираемся? Мне и здесь хорошо, — продолжаю упираться я, непонятно зачем оттягивая неизбежное.

— Как я посмотрю, тебе тут просто шикарно, — соглашается Корельский, устремляя взгляд на моё плечо, виднеющееся в съехавшем вороте объёмной футболки. Видимо, он имеет в виду следы от пальцев подручного Антона Владимировича. Он так сильно давил, что я думала, ключица треснет. И отметины наверняка завтра нальются синевой.

Я машинально поправляю одежду.

— Эмма… — тянет Ярослав. Взгляд его продолжает блуждать по моему телу, затем переключается на обстановку вокруг. — Всегда поражался, как ты неприхотлива. Просто удивительно. Тряпки дешманский массмаркет, квартира-однушка, ни одного приличного украшения, даже простыни и те из телемагазина.

Я вспыхиваю.

Какого хрена?

— Не ваше дело.

— Почему же? Мне кажется, ты достойна совсем другого…

Это что ещё за подкаты?

Может, Антон Владимирович и был прав, я не выгляжу как самая умная, но уж я точно не такая идиотка, чтобы поверить, что интерес Корельского продиктован ко мне физиологией.

Если бы я была вся из себя такая неотразимая, то уж точно не была бы девственницей в двадцать пять. Как-то же устояли передо мной мужчины. А то, что избалованный женским вниманием Ярослав, преисполнился ко мне такой страстью, что готов одарить меня дорогим шмотьём, цацками и квартирами за сомнительный секс, — чистый бред.

Значит, хочет чего-то другого.

Только у меня ничего нет. И в компании Зинина я пешка.

Да и компании той остаётся существовать считаные недели.

Если я хоть что-то в этом понимаю, акула-Корельский сожрёт её и без меня получит всё, что хочет.

А других резонов я представить не могу.

— Оставьте, — я отворачиваюсь к окну, чтобы не видеть проницательных и таких холодных глаз. — Я в ваших играх ничего не понимаю. Чего вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы ты собралась и поехала со мной, — ровно повторяет Корельский.

— Зачем?

— Тебе надо поесть. Предлагаю не злить меня ещё сильнее, Эмма, и подчиниться. Я бы не хотел тебя заставлять.

Заставлять?

Тут же вспоминается, что произошло, когда Ярослав решил, что мне надо выспаться.

— В вашем присутствии мне кусок в горло не полезет, — честно отзываюсь я.

— Это уж моя забота — удовлетворить твой аппетит, — двусмысленно отвечает он.

Обхватив себя руками, снова поворачиваюсь к Корельскому.

Как же чужеродно он выглядит на моей кухне.

И дело не только в том, что Ярослав совершенно из другой жизни, и это не может не бросаться в глаза. Костюм, часы, стрижка, взгляд… налёт безразличного превосходства. Всё это из глянцевых журналов, модных блогов, светских вечеринок. Оттуда, где яхты, ламборгини, наряды от-кутюр, «Дом Периньон» и сводки Доу Джонса.

Дело в том, какой Корельский сам.

Весь его лоск будто еле держится на нём, что неудивительно, если знать, кто отец Ярослава. Нет, вся эта атрибутика кажется на нём естественной. Будто он рос с серебряной ложкой во рту, а не среди разборок нескольких группировок. Но там, на Зининской яхте, когда Корельский загорал на верхней палубе в одних джинсах, он выглядел гармоничнее.

И ни отточенные манеры, ни чуть капризный рисунок порочных губ не введут в заблуждение. Передо мной не изнеженное дитя высшего света.

Монстр. Расчётливая машина.

Я отчётливо осознаю, что у Корельского в отношении меня есть какой-то план, и он неизбежно приведёт его в действие. Вопрос только в том, могу ли я торговаться, или меня так и используют втёмную.

— Ну так как? — устав ждать от меня хоть каких-то действий, подначивает меня Ярослав.

Вообще странно, что он тратит на меня столько времени.

Сия валюта намного дороже всего.

— Я хочу знать, что вы задумали.

— Ладно, — пожимает Корельский плечами в стиле «не проблема». — Но и у этого есть цена. Эмма, может, ты уже переоденешься? Хотя бы и в этот халат, если он так тебе нравится.

— У меня всё равно нет нарядов для ресторанов, к которым вы привыкли. Так что я готова.

— Ну… если ты готова идти с пятном на груди… кто я такой, чтобы тебя останавливать.

Я приглядываюсь к майке и вспыхиваю.

В самом деле, я же нацепила первое, что попалось под руку, только чтобы добежать за перцовым баллончиком, и достала я именно домашнюю футболку с неотстирывающимся пятном от кофе, в которой обычно мою окна.

И хотя все сегодняшние события меня извиняют, и моё состояние далеко от адекватного, мне всё равно стыдно, что я предстала перед Ярославом такой замарашкой.

Злясь на себя за это, уношусь в комнату.

Сволочь. Гад.

Мерзавец.

Мог бы и промолчать! И простыни ему не такие.

Откуда он знает, где я их покупала?

Его на них никто не приглашает.

Остервенело двигаю вешалки в шкафу, пытаясь подобрать что-то на замену оконфузившей меня футболке.

Достав что-то более или менее не мятое, я не успеваю метнуться в ванную, чтобы переодеться, как меня останавливает рука Корельского.

Я вздрагиваю, когда он перехватывает вешалку и определяет её обратно в шкаф.

— Так, что тут у нас… — и почти сразу достаёт платье, в котором я ходила на день рождения бывшего мужа сестры.

Тогда пришлось потратиться, чтобы соответствовать пафосному месту, где проводилось мероприятие. Это, скорее, коктейльный сарафан. Для нынешней погоды самое то, да и мне идёт, только у меня с ним связаны неприятные ассоциации.

— Надень для меня это.

Очень хочется воспротивиться, хотя бы из детского желания хоть как-то насолить Корельскому. Пусть ему будет за меня стыдно там, куда он меня приведёт.

Но Ярослав обещал, что поделится планами в отношении меня.

Я далека от иллюзий, что он расскажет мне всё, но злить его сильнее действительно не стоит.

И я смиряюсь.

Делаю повторную попытку скрыться в ванной, но меня снова останавливают.

— Я хочу посмотреть.